Апокалипсис

Я не могла подумать, что потери будут столь серьезными. Мы выиграли. Но какой ценой!
Надежда на победу была невелика. Мы знали, что нас слишком мало. Но мужчины решили, что нельзя сидеть сложа руки! Я, конечно, тоже виновата. Я не сказала ничего против. И теперь с нами не было Билли. Я успела привыкнуть к нему.
Амброджино и Ричард (один из людей Бина) целы. Все остальные ранены.
Джефф и Сара до утра помогали обрабатывать раны, кормили раненых. Роджер сходил за продуктами. Он сообщил, что на базе происходит какое-то движение.
Все раненые временно обитают у нас в доме. Мы с сестрами живем в моей комнате. В комнате Вилли - Роджер и Амброджино. В родительской - Джефф Ллойд. В папином кабинете - Ричард и Томас (двое из команды Шона). В гостевой - Шон. В комнате, где находился МакГра, а раньше жили бабушка и дедушка, поместили пленного, охраняемого Джоном, одним из людей Бина.
Итак, нас одиннадцать. Считая пленного и маленького ребенка.
POV Джон Уолберг
- Пожалуйста, не надо! Прошу вас, я ничего не знаю! - говорящего вырубили, ударив каким-то металлическим предметом по голове.
"Очередной несчастный," - пронеслось в голове у подполковника.
Вернувшись из столовой, я услышал тихий разговор двоих из моего батальона.
- Почему военные должны убивать мирных жителей?
- У нас приказ.
- Но кто его отдал?
- Так тебе и рассказали. Джек, военный - никто. Сказано: выполнять. Даже командиру не сообщают таких подробностей.
Такие разговоры велись в казарме постоянно. Негодование росло. Все знали, что дело тут нечисто. Ходили слухи, что начальство не только убивало, но и пытало, и эксплуатировало простых людей, которые возможно остались в городе совсем одни, без прибежища. Мы пользовались этим, мы звали их, обещали безопасность и помощь. Показывали им фото других людей, которым мы уже "помогли". На фотографиях - выродки, новые, чистые, только что сделанные. Но люди на улице такие доверчивые. Военные не могут принести вреда, они призваны защищать. Так они думают. Пока не оказываются в комнате, называемой между нами просто "пыточной". Там тебя переделывают. Ты становишься игрушкой в руках главных. Это знают все. Но никто не хочет бороться. Никто даже не пытается. Если попробуешь возразить, делают предупреждение. Второй раз - отправляют в пыточную. Разговор короткий.
- Джон Уолберг! - кричит человек в черном. Здесь все ходят в черном. Другой одежды не выдают. Не положено. Можешь купить на улице что-то другого цвета, если хочешь получить предупреждение. Это обычно либо лишение пищи на день, либо синяк под глазом, в зависимости от тяжести содеянного.
Я встаю с койки. Надо пройти через большой холодный зал мимо нескольких десятков военных и окровавленных людей, привязанных к стульям. И ты на месте.
- Вызывали, товарищ генерал-майор?
- Да, подполковник. Сколько человек у тебя в подчинении?
- 768, товарищ генерал-майор.
- Я тебя огорчу. 722.
- Нападение мирных, товарищ генерал-майор?
- Как видишь, не такие уж они и мирные.
- Сколько жертв у противника?
- На базе найден 21 труп.
- Двадцать человек против 46 военных?
- Скорее всего, их было больше. Раз они решились напасть. Да, еще кое-что, на базе было 47 человек. Майора Райнольдса мы не нашли.
- Разрешите идти?
- Разрешаю, товарищ подполковник. И хватит все время прибавлять к своим репликам это обращение. Я и так знаю, что ты меня уважаешь, Джон. Между нами нет разницы.
- Ты выше меня по званию.
- Нет, не выше. Я помню, как мы рыбачили с тобой на том зеленом пруду, обсуждали девчонок из параллельного класса и играли в футбол по субботам, всей улицей. Против тех задир. Помнишь Билла, как он разбил мне нос, а ты в отместку избил его, и отец не пустил тебя на концерт твоей любимой группы? Что это была за группа, Джон?
- Не помню.
- Все ты помнишь!
- Pink Floyd. Мне пора, Майелс, я пойду.
- Отставить. Что случилось, Джон, что с тобой? Ты как будто лимон съел.
- Почему мы убиваем ни в чем не повинных людей? Пытаем, переделываем их в выродков, заставляем работать?
- Уолберг, мы ничего не можем сделать. Мы обязаны подчиняться.
- Не правда, Майелс. Нас больше. Возмущенных, угнетенных, растоптанных. Но не потерявших надежду на нормальную жизнь. Ты можешь возглавить восстание, повести за собой людей.
- Тебе лучше заткнуться, Уолберг! Ты забываешься! Ты что, не можешь понять? Нельзя пойти против их системы. Мы убедились в этом на примере многих. Их переделали, и они больше вообще не могли говорить ничего против. Ты помнишь Стивена?
- Майелс, ты должен меня поддержать.
- Ты помнишь Стивена? - громко спросил Майелс.
- Именно потому, что я его помню, я и хочу все изменить. Стивен возразил тем, кто наверху, он был героем. А его убили. Или куда-то забрали. Мы теперь и не знаем. А ты хочешь сдаться? Я не узнаю тебя.
- Вы говорили вам пора, товарищ подполковник.
- Майелс...
- Уолберг, черт возьми, разговор окончен! Иди, пока я на тебя не донес.