Апокалипсис

На столе ничего нет. Вокруг ужасающе пусто и тихо. В доме все спят. Или кажется, что все? Может, кто и есть. Тишину нарушают какие-то едва слышные поскрипывания по всему дому. Это просто сквозняк. За окном ранний рассвет.
Хорошо, что все окна выходят на лес за забором, а не на соседний дом. Мало ли, какие ужасы скрываются внутри. Представляю клоуна с красным носом, белым лицом и улыбкой. Это моя фобия. Понимаю, бояться бессмысленно, там ничего не может быть. Но если ты поздно вечером посмотришь на этот дом, в котором никогда не горят огни, потому что там давно никто не живёт, то невольно начнёшь придумывать, что или кто может быть за его стенами. И при взгляде на этот дом сердце начинает биться быстрее и хочется убежать на свет, к людям. Но ты не можешь двинуть ни единой конечностью. Стоишь и думаешь, что же на самом деле в этом доме. Глупые фантазии или реальный ужас? Но сейчас уже утро. Совсем не страшно

Стол был расцарапан при перевозке. Кресло-качалка пошатывается от витающего где-то совсем рядом ветерка. Хочется залезть под одеяло и не вылезать, пока кто-нибудь не проснется. Но я не иду в постель. Я продолжаю стоять посреди гостиной и смотреть на исцарапанный стол.
Не знаю, сколько сейчас времени, забыла, что мне снилось этой ночью, что было вчера. А что за день недели был вчера? Кто знает? А вообще, где все остальные люди? Почему так тихо? Где все? Боже, почему так тихо?
Стою в гостиной. Думаю, что буду делать в ближайшие 3 часа, пока остальные не проснутся. Читать? Удивительно, но не хочется. Гулять? Нет, вроде тоже не хочу.
Солнце уже встало, поднимается роса. Я стою босиком на деревянном полу.
Надо одеться. Я иду в комнату. На лестнице темно и холодно. Смотрю на лежащих в своих кроватях сестер. Ничего не могу поделать с одолевающим меня чувством тревожности.
Спускаюсь обратно в гостиную. На душе смутное чувство, словно я сделала что-то очень плохое или не обратила внимание на что-то крайне важное.
Кран с обычной водой сломан. Умылась тоненькой струйкой из крана, в которой у нас всегда была питьевая вода. Она какая-то желтая, еле льётся.
А что делать теперь?
На кухонной столешнице лежит горка грязной посуды: миски, приборы, кружки, большая ложка. В открытом ящике, где должны лежать крышки от кастрюль, тетрадь. Почерк неразборчивый. Читаю: "В городе творится что-то жуткое..." - дальше непонятно. На другой строке: "С нами нет старш..." Видимо, старшей или старших. Что имеется в виду? Нет кого? Родителей или меня. Я ведь их старшая сестра. Меня нет с ними. С моими сестрами? А что с ними, собственно, произошло? Слишком много вопросов.
Бегу наверх. Свет в холле перегорел. Вокруг темно. Забегаю в комнату.
Луч солнца пробрался сюда. На стене солнечный заяц из-за лежащей на подоконнике железки. Зайчики связаны с воспоминаниями детства, покоем и теплом, но никак не с тем, что происходит в данный момент, когда встает вопрос, живы ли и здоровы родители и сестры. Хочу выбросить чертову жестянку. Но у меня нет времени.
Бросаюсь к Саре. Замечаю синяки под глазами. На руке у неё засохшая кровь от раны, на другой ссадины, следы от какого-то укола. Проверяю пульс. Есть. Медленный, с меняющейся частотой ударов, но есть. Сердце работает плохо. Сара очень слаба. Нет времени ее будить. Надо проверить, что с остальными.
С надеждой трогаю Вилли. Она была похожа на мальчика. Короткие волосы, в целом мальчишеские интересы и знакомые все мальчики. Мы звали её Вилли. Её полное имя - Виолетта.
Осторожно беру тонкую ручку. Смотрю на бледное лицо, ранки на шее, руках... Смахиваю слезу. Она мертва. Не могу поверить.
Боюсь шевельнуться. Может, сон? Смотрю на маленькую пятилетнюю Энн. Дышит. Глажу по руке. Потом, потом разбужу... Сейчас к родителям.
Открываю дверь в спальню, беру мамину руку.
Пульса нет. Кладу голову к ней на грудь. Она уже остыла. Начинаю рыдать во весь голос. Нет, мама не могла умереть. Просто не могла. Нам всегда кажется, что плохое произойдёт с кем угодно, но только не с нами. А когда беда приходит в наш дом, не верим до последнего, что все так худо.
Папочка тоже не дышит. Что за ужасное чувство? В мгновение потерять трех самых близких людей. Нет, не верю. Это - просто кошмар. И я вот-вот проснусь от надоевшего будильника и поеду на учебу на папиной машине. А рядом будут сидеть и болтать сестры. Или такое правда может произойти? И их больше не будет. Никогда. Я не смогу обнять их, услышать их голоса и вместе сесть обедать за большим столом.
Иду к двум оставшимся. Боже мой, что же здесь произошло?