Ложь 52. Стас
Ложь 52. Стас
«Наследник крупной московской маркетинговой компании Артём Скворецкий объявил о помолвке с Элеонорой Макеевой. Дата свадьбы назначена на 4 января. Церемония будет закрытой, а...»
Переключаю канал, но улыбающееся совместное фото брата и Элли продолжает мелькать перед глазами. Весь декабрь только и делают, что крутят по всем каналам новость о свадьбе Тёмы. Думают, что так народ быстрее поверит в эту сказку?
4 января свадьба моего старшего братца и моей бывшей любимой девушки. Меньше чем через две недели.
Что теперь? Остались только злость и... свобода. Я будто потерял крылья, но обрёл рога. И хвост. А вместе со всем этим новую татушку на спине: сгоревшие перья крыльев, растущие из окровавленного настоящего сердца. Получилось эпично.
Какое счастье, что не успел набить имя Элли, а то пришлось бы сводить. Планировал сделать ей сюрприз в воскресенье сразу после семейного ужина. А получилось всё как-то не по плану.
Звонок в дверь.
Отрываюсь от новой плазмы и направляюсь к двери. Поворачиваю ключ, открываю преграду.
- А ты рискованная, - усмехаюсь.
- Испугался моего папочку? – улыбается.
Пожимаю плечом, отступая в сторону.
- Назар в курсе, что ты здесь? – интересуюсь я.
- В курсе. Просил передать.
Ира переступает порог, протягивает пакет и, пока я закрываю дверь, начинает раздеваться. Снимает красную шапку, смахивает с неё снег, шумно вздыхает. Лицо девушки раскрасневшееся из-за мороза, зато глаза светятся так ярко, словно Ольханская только что выиграла медаль на Олимпиаде.
Я помогаю Ире снять верхнюю одежду и, пока девушка расстёгивает сапоги, ухожу к столу.
- А где Костян? – спрашиваю я, вытаскивая из пакета несколько банок с полирующими средствами для моего байка. И ещё какие-то нужные ништяки.
- Работает.
- Так, я не понял, вы с ним мутите или нет? – поворачиваюсь к Ире – та, взъерошив волосы, проходит к дивану, но не садится.
Облокачивается о спинку и встаёт лицом ко мне.
- Нет. Мы с ним не мутим, - выделяет каждое слово. – Просто в последнее время часто общаемся. Это разные вещи. Он меня... - осекается. – В общем, помог справиться с ситуацией в школе.
Хм. Звучит как-то двусмысленно.
- Как там... - хочу сказать «Элли», но передумываю. – Как в школе?
Ольханская отмахивается, всё ещё пытается отойти после мороза и отогреться. Я вижу это по её лицу.
- Спокойно, - улыбается. – По началу, конечно, доставали, да и Элли подливала масло в огонь. Несла пургу всякую. Типа, я отбила у неё парня из-за денег, а потом затусила с его другом. Да и Костя только хуже делал. Приходил в школу и запугивал всех. Меня из-за этого ещё больше чмырили. В общем, неприятная ситуация.
Убираю банки в шкаф и поворачиваюсь к девушке. Стоит в своей бежевой кофточке и в джинсах, волосы растрёпаны, ни грамма косметики, щёки всё ещё красные. Ни в какое сравнение с идеальной Элли не идёт. Зато живая, настоящая. Не искусственная.
- Да плевать, - замечает мой взгляд. – Осталось доучиться полгода и всё.
- А потом куда?
- Не знаю, - пожимает плечом. – Не думаю, что буду куда-то поступать.
Ничего не отвечаю – спорить на эту тему не хочется, к тому же её право, что делать со своей жизнью. Глядишь, после выпуска передумает.
- А ты как? – наконец решает спросить Ольханская.
Это последнее, о чём я хочу с кем-либо разговаривать.
- Отлично, - заверяю её. – Решил байк перебрать, - киваю в дальнюю часть студии, где за кучей хлама стоит наполовину разобранный мотоцикл.
Не знаю, замечает Ира его только сейчас или просто делает вид, что удивлена. Девушка оценивает обстановку в квартире, затем поворачивается ко мне и останавливает взгляд на кулоне, который подарила на мой день рождения. Он небрежно висит поверх футболки, и на мгновение мне хочется спрятать его под одеждой.
- Я хотела поговорить на счёт Кости, - вдруг выдаёт Ира. Я хмурюсь. – Меня напрягает то, что он слишком сильно сдружился с моим отцом.
- Что? – выпаливаю. – Я не знал... Он ничего не говорил. Погоди, в каком смысле сдружился?
Отстраняюсь от стола, собираясь подойти поближе к Ольханской, но резко меняю траекторию, оказываясь возле холодильника. Достаю вишнёвый сок, хлопаю дверью.
- В прямом, - пристально смотрит на меня. – Однажды папа припёрся ко мне и застал Назарова. Тот чинил мне конфорку в плите, - поджимает губы. – Ну, и понеслось. Теперь отец думает, что я с Костей встречаюсь. Сюсюкается с ним как с сыном. Костя то, Костя это. Какой хороший мальчик, вы отличная пара и бла, бла, бла. Меня это напрягает, - признаётся.
- А Костян что? – делаю глоток холодного напитка и только потом предлагаю девушке. Та отказывается.
- Что, что, - передразнивает. – Играет с огнём твой Костян. Ведёт себя как ни в чём не бывало. Как будто они старые приятели. А я постоянно думаю, что отец что-то вынюхивает, пробивает Назарова по базам, ищет, подозревает. В последнее время начал часто приходить ко мне и спрашивать, как дела у моего друга.
Морщится.
- Если твой отец пронюхает, что я друг Назарова, то это конец. Я не знаю, что Макеева наплела ему про меня, но... она ведь в курсе о похищении, видела Костяна в деле. Думаешь, всё будет в порядке?
Ира думает. Я стою рядом с ней в паре шагов и пристально вглядываюсь в задумчивое лицо девушки, её нахмуренные брови, плотно сжатые губы, ямочки на щеках.
- Я не знаю, - поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. – Вообще не знаю. Но мне не нравится эта ситуация. Жопой чую, что что-то всплыть должно. Что-то, о чём мы забыли.
Например, бита на дне реки. Под снегом и льдом, увязшая в иле. Интересно, сколько хранятся отпечатки и ДНК? Если спустя полгода её отыщут, смогут ли определить виновника?
Или, ещё хуже, какая-нибудь копия видео просочится в сеть. Назар не мог всё удалить, что-то где-то должно остаться. Но если ничего не всплыло за последние месяцы, почему должно именно сейчас?
- Я поговорю с ним, - обещаю я. – А тебе стоит держать его подальше от отца.
Ира корчится.
- Чё вот я вообще с вами связалась! – бурчит, смешно морща носик.
- Ир, - тихо тяну я, и Ольханская бросает на меня исподлобья взгляд. – А тебе Костян нравится?
Она замирает, словно я только что сказал нечто шокирующее, отводит взгляд в сторону.
- Я не хочу, чтобы моим парнем был безбашенный придурок, который не думает головой, - немного резко отвечает Ира. – Мне пора. Ещё к Марине нужно заехать.
Не смотря на меня, направляется к выходу.
- И поговори с Назаровым! - поспешно одевается, застёгивает сапоги и небрежно натягивает на голову шапку. Оборачивается, широко улыбаясь. – Иначе мне придётся переехать в другой город подальше от вас.
Задерживает на мне взгляд чуть дольше, чем надо. Спохватившись, иду к ней, чтобы попрощаться. Ну, там, обнять или хлопнуть по плечу, как мы делаем в последнее время, но Ира резко отворачивается и поспешно покидает квартиру. Слегка разочаровываюсь, но дверь за гостьей всё-таки запираю.
Хорошая она. Костяну повезло. Элли конкретно облажалась, раз смогла просрать такого человека как Ольханская. Надеюсь, Назар не налажает. Было бы здорово, если бы Ира с Костей действительно начали встречаться, а не творили чёрт знает что. Друг заслуживает шанс на счастье, учитывая, как с ним поступила жизнь.
Интересно, а заслуживаю ли я?
Стоп, я что сейчас почувствовал зависть? Нет, глупости какие-то. После стычки с Элли мне уж точно не до новых отношений. Я опустошён, разбит и обессилен. Нужно для начала реабилитироваться, а потом уже думать о личной жизни.
Только заваливаюсь на диван, как звонок в дверь в очередной раз отвлекает меня от бессмысленного времяпрепровождения. Неужели, Ирка что-то забыла? Сердце почему-то радостно подпрыгивает – я вскакиваю на ноги и несусь к двери. Заранее расплываюсь в улыбке, чтобы пошутить по поводу её внезапного возвращения, но весь план рушится на сотни осколков, как только я открываю дверь.
На пороге моей квартиры стоит мать, а за её спиной прячется Элли и два охранника. Последние, кстати, возвышаются над гостьями чуть ли не на две головы и уж точно не пытаются заползти под плинтус, как моя бывшая подружка. Злость вспыхивает неожиданно, затуманивая разум.
- Что вы здесь забыли? – не понимаю я. – Пришли пригласить на свадьбу? Так я всё равно не приду.
Элли не смотрит на меня, а глаза матери скрыты за солнечными очками. По охранникам уж точно ничего не понять: как обычно с постными кислыми лицами. Если бы я был главой компании, нанял бы народ повеселее.
Губы мамы неожиданно начинают дрожать – она шумно выдыхает и бросается ко мне в объятия. Тут же пробирает дрожь из-за внезапного холода, и я мысленно скулю.
- Не будет никакой свадьбы, Стас, - с нескрываемой неприязнью в голосе говорит Элли, нагло заходя в квартиру.
Охрана проходит следом, прикрывая дверь.
Мать издаёт непонятный звук, напоминающий хриплые стенания призраков, и начинает рыдать.
- Братец свадьбу отменил? – издеваюсь я, а сам мысленно ликую, потому что ещё ни разу в жизни не видел Макееву такой... злой? Даже не знаю, как описать её эмоции. Она то ли в ярости, то ли в отчаянии, то ли так странно радуется. – Хоть что-то Тёма сделал правильно.
При звуке имени брата, мама неожиданно отталкивает меня и неровной походной направляется к новенькому бару, даже не разувшись. Конечно, проходите. Стас всё равно потом приберётся. И полы вымоет, и проветрит, и... да проще сжечь эту студию, чтобы забыть обо всём, что здесь когда-то происходило. Я думаю, что до этого осталось недалеко.
Никто ничего не говорит. Элли стоит ко мне спиной в белой шубке, осматривает захламленную квартиру, будто собираясь купить. Мать садится на стул и небрежно наполняет стакан крепким напитком.
- Чё происходит? – скрещиваю на груди руки. – Добить меня решили?
- Это конец, Стас, - снимает очки и кладёт на стол, залпом осушает стакан. Как давно она пьёт? Неделю? Неужели из-за разрыва помолвки? Это на неё не похоже.
- В смысле, конец? – не понимаю я. – Объясните нормально, в чём дело.
Мама открывает рот, но ничего не говорит. Отворачивается, наливает половину стакана, выпивает.
- Я не могу, - бормочет она. – Я так не могу. Я так больше не могу... - запускает руки в волосы, бормочет непонятную дичь.
- Ты можешь объяснить нормально? – начинаю злиться.
Мама осушает третий стакан и только после этого поворачивается ко мне лицом. Медлит.
- Твой отец... и твой брат, - тихо говорит она, - попали в аварию. Максим в больнице в тяжёлом состоянии, а Тёма... - осекается. – Тёмы больше нет...
Трясущейся рукой закрывает рот и отворачивается, начинает снова рыдать. Её плечи дрожат, голова опущена, слышны лишь всхлипы и несвязные бормотания.
Я цепенею. Меня кто-то вырывает из собственного тела и уносит в никуда. Услышанное кажется шуткой, сказкой, сценой из дешёвой мелодрамы. Мой отец в больнице, а брат... что значит «Тёмы больше нет»?
Это такая попытка заставить меня вернуться в семью? Изощрённая манера наладить со мной отношения? Это ведь бред. Полный бред. Не может этого быть. Сейчас они рассмеются и скажут, что пошутили. Ну, же. Давайте. Не тяните.
- Когда? – только и могу выговорить я.
- Три дня назад, - через силу почти воет мама.
- Три дня назад? – возмущаюсь я, не понимая, что чувствую: обиду, ужас или ярость. – А почему мне только сейчас сказали?
- А тебе не плевать?! – неожиданно вскрикивает Элли, поворачиваясь ко мне лицом. – Ты только и думаешь, что о себе! Какой я бедный маленький мальчик, меня никто не любит, я никому не нужен! А ты сам хоть раз пытался наладить отношения с братом? Хоть с кем-нибудь?!
- Да что ты знаешь?! – в ответ кричу я, делая шаг к блондинке. Краем глаза вижу, как дёргается один из охранников, но ничего не предпринимает. – Ты изменяла у меня за спиной, а сама клялась в любви. Это нормально, по-твоему?!
- При чём тут это?! – взвизгивает Элли. – Речь о Тёме. Тебе всегда было плевать на него, ты его ненавидел! А он все уши про тебя прожужжал. Младший брат, младший брат. Да он о тебе думал больше, чем о компании! А теперь он мёртв!
Элли осекается, замолкая, и на меня неожиданно обрушивается осознание происходящего. Заплаканная мать, невеста брата в истерике, охрана с каменными лицами.
Нет. Это всё бред. Если бы Тёма действительно погиб... Даже если бы была авария... За три дня по новостям это выпотрошили и собрали бы миллион раз. Все бы только и кричали о несчастном случае, произошедшем с главой крупной компании. Ничего не было. Ничего! До сих пор ведь говорят только о свадьбе брата...
- Нет, - скалюсь я. – За три дня весь мир бы об этом узнал, не только я.
- Информация ещё не просочилась в сеть, - уже спокойнее отвечает Элли, а я только сильнее злюсь из-за рыданий матери, выводящих меня из равновесия. – Пока что всё конфиденциально, но это ненадолго.
Запускаю пальцы в волосы, а потом надавливаю руками на глаза. Какой-то бред. Всё неправда. Всё ложь...
Я не верю.
- Ты, - резко поворачиваюсь к одному из охранников. – Отвезёшь меня к отцу.
Тот смотрит на мать, спрашивая разрешения, но той плевать. Она хватается за бутылку и осушает хрен знает какой по счёту стакан. Надеваю ботинки и беру куртку. Заметив, что охранник медлит, раздражаюсь:
- Живо давай, - скалюсь я, после чего первым выхожу из квартиры.
А в голове так и крутится: ложь, ложь, ложь. Они все лгут. Всегда, везде, каждую секунду. Я не поведусь на их обман, пока сам во всём не удостоверюсь. Пока лично не увижу.