Ложь 38. Ира
Ложь 38. Ира
Помните, я говорила, что проведу выходной в постели за просмотром какого-нибудь сериала или фильма, а, может быть, даже мультика? Лениво похрустывая отцовскими семечками, которые тот вечно не доедает по утрам, и попивая переслащённый чай? Так вот, нифига.
Проваляться без дела я смогла не больше часа, а фильм никак не заходил из-за посторонних мыслей и звонков Элли, которые каждый раз приходилось сбрасывать. Невозможно в таких условиях отвлечься от навязчивых воспоминаний и глупого накручивания. Стоит только вспомнить воссоединение Макеевой и Скворецкого, как сразу хочется что-нибудь сломать или, ещё лучше, залепить самой себе пощёчину. Так что лежать и ничего не делать – это не моё. Руки чешутся, на месте усидеть не получается, будто постель напичкали камнями. Принцесса, мать его, на кирпичах.
Привет. Меня зовут Ира Ольханская. И я пытаюсь избавиться от мыслей о Стасе с помощью генеральной уборки в квартире, которую ничто на свете уже не сможет привести в порядок. Сколько не убирай, всё равно помойка. Но моя, любимая, родная.
Старый компьютер с до дикости медленным интернетом, что я до капли высасываю из модема «Йота», радует и раздражает одновременно. Музыка и навязчивые сообщения от Элли, периодически щёлкающие в «Вконтакте», в руках тряпка, рядом ведро с водой, в комнате бабушки громко работающий ящик, на кухне кипящие пельмени. У меня нет даже секунды, чтобы подумать о чём-нибудь лишнем.
Полы выдраены. Пельмени для бабули сварены. Привет, стирка. Машинка давно уже не работает, так что приходится по старинке, руками. На новую денег нет, а починить старую мне уж точно не по силам.
В прочем, «насладиться» тяжёлой работой у меня не получается, ибо настойчивый звонок в дверь трелью вонзается в тело и заставляет смачно выругаться. Кого там ещё принесло? Папа что ли решил заскочить посреди дня? А, нет. Скорее всего, Макеева. Я ведь со вчерашнего вечера трубу не беру, волнуется, видимо, переживает. Но поговорить с ней в любом случае придётся, так что лучше это сделать сейчас, чем тянуть до последнего. Не в моих правилах убегать от проблем. Хотя, погодите-ка. Разве игнорирование телефонных звонков не является «избеганием проблем»?
Ополоснув руки, небрежно вытираю их о футболку и выхожу из ванной, неохотно приближаясь к двери. Даже не проверив личность гостя, поворачиваю ключ и открываю дверь ровно настолько, насколько позволяет цепь.
- Йоу.
Говорит человек, видеть которого я хочу меньше всего.
- Нет, - трясу головой, не в силах определиться: захлопнуть преграду или же всё-таки выслушать гостя. – Даже не смей просить меня о чём-то...
- Да я шаурму принёс, - Назаров шуршит пакетом, настойчиво маяча перед щелью, будто собираясь прямо так просочиться в квартиру. – И не одну. Типа, поблагодарить всё-такое, - медлю, всё ещё не решаясь впустить Костю. От него же проблем не оберёшься. Каждое появление парня заканчивается какой-то фигнёй. Но, блин. Шаурма... И я проголодалась как раз. – Не, если не хочешь, я сам...
- Ладно, заходи, - сдаюсь.
Закрываю дверь, снимаю цепочку и, всё ещё переполненная сомнениями, впускаю парня в квартиру. Выглядит Костя так себе: на гипсе парочка корявых неразборчивых надписей, сделанных чёрным маркером, некоторые ссадины на лице всё ещё опухшие, заметная болячка в уголке губ и фингал под глазом.
Назаров протягивает пакет, стаскивает кроссовки, оттягивая их ногой за пятку, и осматривается. Уже думаю, что парень скажет, мол, «ты что прибралась?» или «здесь так чисто», но вместо этого Костя спрашивает:
- Чё трубу не берёшь?
- А, - пожимаю плечом, даже разочаровываюсь. – Звук выключила, не слышала.
Киваю в сторону кухни и первой направляюсь туда.
- Чай будешь? – кладу пакет на стол и, не дожидаясь ответа гостя, хватаюсь за чайник.
- Ага, - присаживается, одной рукой вытаскивая четыре шаурмы и нелепо сминая пустой пакет. – Как дела-то?
- Нормально...
Не считая того, что каждую свободную секунду я вспоминаю Стаса и ненавижу себя за это. Говорят, все беды от девушек. Вот ни фига! От парней тоже проблем хватает.
- А ты как? Как рука? – достаю кружки, пакетики с чаем, сахар.
- Жить буду, - его ноги широко раздвинуты, а загипсованная рука висит на уже грязном бинте, перекинутом через шею подобно автомату – я вижу это, когда оборачиваюсь, чтобы сесть за стол.
«Это хорошо», - мысленно соглашаюсь, но сказать вслух забываю, а потом уже момент упущен и смысла во фразе нет.
- Как Стас? – спрашиваю я, и сердце на имени парня пропускает удар.
Зачем я про него спросила? Вот нафига? И почему всё внутри так неприятно скручивается в ожидании ответа?
- Да жив, чё с ним будет, - Назаров берёт шаурму и неумело открывает её. – Дома сидит. Блонди кудахтает над ним второй день...
Так, Элли с ним?
Удар под дых, и слова подобно бусинам разлетаются по полу. Отскакивают, прыгают, сталкиваются друг с другом и затихают.
Чтобы занять себя хоть чем-нибудь, тянусь к шаурме и разворачиваю обёртку: приятный запах «кошки» проникает внутрь, заставляя желудок скрутиться. Как долго я прибиралась в доме? С утра ничего не ела, даже пельмех не отведала. И теперь, сидя за столом напротив Назарова, чувствую себя невероятно уставшей. Тело ломит, руки не слушаются, голова идёт кругом, хочется завалиться в постель и страдать. Всё-таки без стиральной машинки жить грустно.
- Твой батя-то не заявится? – интересуется парень, откусывая огромный кусок шаурмы (которую купил мне!).
- Не должен, - говорю. – Работает сегодня. Хотя, кто его знает. Вечно без предупреждения заваливается. Прям как ты.
- А я звонил! – возмущается с набитым ртом. – Ты не отвечала.
Отмахиваюсь. Это надо ещё проверить, звонил он или нет. В прошлый раз как-то парень не додумался набрать меня и сообщить о том, что Стас пропал. Я хоть подготовилась бы морально к его приходу.
Чайник закипает как раз в тот момент, когда я расправляюсь с невероятно вкусной шаурмой, и приходится собрать остатки сил, чтобы приготовить обещанный чай. Хотя по виду Кости, ему уже нафиг он не сдался. Довольная морда, схомячившая один из моих подарков, похожа на обожравшегося кота.
- Ты вообще надолго? – интересуюсь я, поставив перед Костей кружку.
- В смысле?
- Ну, торчать тут долго будешь, - присаживаюсь напротив. – Мне ещё стирать...
- Так поставь машинку, - пожимает плечом, шумно отхлёбывая горячий напиток. – Уже выгоняешь что ли? Даже чай не дала допить.
Фыркаю, поджимая под себя ноги, несколько секунд дую на чай, пытаясь остудить его, а потом шумно вздыхаю.
- Машинка сломалась. Я руками, - безразлично отвечаю.
- Ну, ты чё, мать, - кривится парень. – Давай, починю. Я свою знаешь сколько латал, сейчас пашет как лошадка.
- Ага, с одной рукой-то? Иди домой лучше, отдыхай, - смеюсь я. – Я и сама здесь справлюсь.
- Ну, да, - поникает Назаров, задумчиво почесав нос. – Короче, как снимут гипс, я тебе её сделаю. Или там всё плохо?
Пожимаю плечом.
- Да течёт там. И ещё какая-то фигня трещит постоянно, после чего всё вырубается. Погоди, не надо мне её чинить, - вдруг возмущаюсь. – Сама разберусь.
Мне только помощи Назарова не хватало. Если будет часто ошиваться здесь, соседи слух пустят, а потом ещё и до отца информация дойдёт. Начнёт расспрашивать, копаться, может, даже до секрета парней доберётся. Мне такие проблемы не нужны.
- Ну, ниче, посмотрю потом. Хотя два месяца придётся эту шнягу носить. Может, попрошу кого зайти... Хотя и с одной рукой справлюсь.
- Да ничего не надо... - бурчу я, но парень меня уже не слушает.
Блин, приехали. Зачем только сказала, что машинка не работает?
- Короче, разберёмся, - снова хватается за чай. – Может, ещё что починить?
- Да ничего не надо!
Игнорит.
Шумно вздохнув, потираю переносицу. Теперь же не отвяжешься... Пристанет как банный лист, а потом ещё и Стаса притащит. За что мне такое счастье? Как будто других проблем не хватает...