Ложь 11. Ира
Ложь 11. Ира
Сегодня будильник особенно жесток – не успеваю сомкнуть глаза, как этот нахал разрывает тишину и вырывает меня из сладкого мира снов. Сил шевелиться нет, да и желания, признаться, тоже. Голова тяжёлая, веки еле-еле разлепляются. И то приходится прищуриваться, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Теперь, главное, не рухнуть обратно на подушку, а то усну и больше никогда не проснусь.
Собрав все свои силы, сажусь на кровати, потирая лицо ладонями. Как же раскалывается голова и хочется спать. Давненько пробуждение не было для меня таким болезненным.
Долго сижу, смотря в одну точку. Кто я и что должна сделать? Какие вообще у меня планы на день? Куда-то нужно идти? Что-то решать? Ах, да. Работа. Беру телефон и смотрю на время. Восемь часов и пять минут.
Сегодня мне к десяти, так что в девять нужно выдвигаться: пока доеду, пока то да сё.
Шумно вздохнув, свешиваю ноги с кровати и широко зеваю. Взгляд натыкается на матрас, расстеленный на полу: одеяло скомкано, подушка смята, будто на ней кто-то совсем недавно спал.
Только кто?
Ах, да. Назаров. Я же разрешила ему переночевать.
Тело ломит, когда я встаю и лениво плетусь в сторону выхода. Останавливаюсь возле зеркала и несколько секунд вглядываюсь в отражение. Это точно я? Почему у меня такое жуткое выражение лица, словно я всю ночь охотилась на девственниц и приносила их в жертву?
Поправив непослушные волосы, выхожу в коридор и лениво плетусь в сторону кухни с ядовитым желанием умереть.
Ничего не подозревая, широко зеваю, смахивая навернувшиеся слёзы, и захожу на кухню, но в дверях приходится замереть, потому что передо мной предстаёт картина, которую я меньше всего готова видеть.
Костя Назаров сидит за столом в моей чёрной широкой футболке (со стороны и не скажешь, что она женская), в его руке кружка с чаем, при чём тоже моя, волосы растрёпаны, а на губах играет улыбка. Я точно вчера вечером зашивала ему ножевое ранение?
Но это не самое главное во всей картине, потому что напротив Кости сидит мой отец, и он тоже улыбается.
То ещё зрелище.
Парень, который отправил сына депутата в кому, мило болтает со следователем, тем самым, что ведёт это дело. Ситуация довольна комична, если бы не вселяла ужас.
- О, Ир, - папа первым замечает меня.
Я встречаюсь взглядом с Костей, но улыбка на его лице лишь увеличивается. Интересно, он уже выведал у отца, что тот работает в полиции? Мне кажется, если бы парень был в курсе, то не вёл бы себя так беспечно.
- Чё... - я моргаю, переводя взгляд на папу. – Чё ты припёрся в такую рань?
Он как ни в чём не бывало пожимает плечом, поворачиваясь к Косте.
- Я же говорил.
О чём он тут говорил? Что вообще происходит?
- Заскочил перед работой, - улыбается отец. – Мне Константин как раз рассказывал, что вчера стряслось.
- Да, - поддакивает Назаров, и я удивлённо перевожу на него взгляд. – Я рассказал Антону Юрьевичу, как спас тебя от тех гопников. Как они меня порезали, а ты привела домой и подлатала. Ещё и разрешила переночевать, а то у моей матери инфаркт бы случился, если бы я в таком виде пришёл домой. Она ведь болеет... - Назаров смотрит на моего папу, и тот в ответ понимающе кивает.
- Болеть – это плохо, - вздыхает он. – Моя бывшая жена, мама Иры, тоже болела... Так и не спасли.
- Заткнись, - бросаю я. – Хорош трепаться обо всём подряд.
Поджав губы, подхожу к столу и наливаю в стакан воды. Папа не обращает на меня внимания.
Так, значит, Костя выкрутился, рассказав сказку про то, что он случайно оказался рядом, когда на меня напали гопники. В итоге в драке его ранили ножом, а я, такая вся благородная, спасла его. Вот только поверил ли ему отец? Он же тот ещё хитрожопый, может притворяться, а сам наблюдать и анализировать.
- Но ты не волнуйся, Константин, мы их найдём и накажем. Так просто не отделаются... - заверяет его отец.
Стоп. Значит, он уже рассказал, что работает в полиции? Кошусь на Назарова, чтобы проверить его реакцию, но тот продолжает безмятежно улыбаться.
- Так, я ж говорю, темно было. Всё так быстро произошло, я даже лиц запомнить не успел, - говорит Костя. – Помню только, что их было четверо. А дальше всё как в тумане.
- Ничего, разберёмся, - успокаивает тот. – Главное, что все живы и целы.
Смотрит на меня, но я лишь закатываю глаза. Залпом жадно допиваю воду и со стуком ставлю стакан на столешницу.
- Я в душ, а вы тут даже не смейте обо мне сплетничать, ясно? – цокаю языком, выходя из кухни и направляясь в ванную.
Мне требуется около получаса, чтобы привести себя в порядок: душ, волосы, одежда. И вот я уже, взбодрившись, готова покорять миры. Завтракать дома нет никакого настроения, так что перекушу перед работой, а пока нужно забрать Назарова и утащить из квартиры, прежде чем они с отцом успеют подружиться.
Прежде чем вернуться на кухню, останавливаюсь в коридоре и прислушиваюсь к разговору: отец рассказывает какую-то историю из своей жизни, судя по всему, связанную со мной.
- Я ухожу, - с ходу говорю я, появляясь в дверях и заставляя папу замолчать. – Пошли, - смотрю на Костю.
Тот покорно кивает, поднимается на ноги и, на моё удивление, протягивает отцу руку.
- Приятно было познакомиться, - приветливо улыбается Назаров.
Скептично кривлюсь. То же мне, джентльмен. Вспомнить только, как он меня в машину вчера запихивал.
- Взаимно, Константин, - папа аж поднимается на ноги.
Мы выходим в коридор и начинаем обуваться.
- Не забудь разбудить бабушку, - приказываю отцу. – И соседке напомни, чтобы приходила к нам и проверяла её. У меня смена двенадцать часов, я поздно вернусь.
- Конечно. Удачного дня. И тебе, Константин. Заглядывай к нам, всегда рады, - какой-то он сегодня подозрительно-милый.
- Не заглянет, - отрезаю я. – Делать ему здесь нечего. Всё, - хватаю рюкзак и вешаю на плечо. – Мы пошли.
Даже не взглянув на отца, открываю дверь и выхожу из квартиры.
- До свидания, - невинно говорит Костя, следуя за мной.
Папа закрывает дверь – я подхожу к лифту и нажимаю на кнопку, буквально чувствуя на себе прожигающий пристальный взгляд парня. А ещё мне кажется, что отец наблюдает за нами в дверной глазок, и, наверное, Костя тоже об этом думает, поэтому и молчит. Когда мы оказываемся в кабинке, а двери на за нами закрываются, парень хватает меня за локоть и разворачивает к себе.
- У тебя отец, что, опер? – шипит Назаров, буквально за секунду превращаясь из невинного ребёнка в демона.
- Вообще-то следователь, - выпутываюсь из его хватки, поджимая губы. – И хватит уже хватать меня, когда тебя вздумается.
Парень шумно вздыхает, облокачиваясь о перила.
- Я даже не знаю, что из этого хуже, - говорит Костя. – Он же в отделении этого района работает?
- Нет, - холодно отзываюсь. – В другом.
Парень осматривается, ища камеры в лифте, но здесь их нет и сроду никогда не будет.
- В каком?
Впивается в меня взглядом. Я открываю рот, шумно вздыхая. Стоит ли говорить, что мой отец ведёт дело сына депутата? Они же меня тогда втянут в ещё большие неприятности. А мне это надо? С другой стороны, ничего не случится, если я просто предупрежу его об этом.
- В том, на чей земле тебя ножом пырнули.
- Вот же, - бурчит парень. – Набережная – тоже их земля. Значит, и дело парня, которого я битой отхерачил, тоже там. Охренеть. Надо со Стасом перетереть. Со мной поедешь, всё расскажешь ему.
- Что? А ты, часом, не обнаглел? – возмущаюсь я. – Мне на работу надо. И вообще я связываться с вами не хочу. Я уже Стасу сказала, что ничего рассказывать никому не собираюсь.
Лифт останавливается, выпуская нас, и я решительно выхожу из кабинки. На улице Костя снова останавливает меня за локоть.
- Так, Назаров! – злюсь я. – Я иду на работу. Точка. Ты вали куда хочешь. Точка. Я надеюсь, что больше ни о тебе, ни о Стасе, и вообще об этой ситуации не услышу. Договорились? Я держу язык за зубами, вы меня не втягиваете. У меня и без вас хлопот по горло. А теперь я, с твоего позволения, пойду. Меня ждут двенадцать часов ада.
Не дождавшись ответа, разворачиваюсь и направляюсь в сторону остановки, чтобы поймать маршрутку и убраться отсюда подальше. К счастью Костя не преследует меня. И, очень надеюсь, что мы с ним больше не пересечёмся. Мне и одного безумного дня хватило на всю жизнь. Пусть дальше сами разбираются.