Ложь 14. Ира
Ложь 14. Ира
- Чтобы больше я никогда про Назарова не слышала! - заявляю я, возвращаясь за прилавок.
Элли невинно хлопает глазками будто совершенно не при чём, и это раздражает ещё сильнее. Ставлю пакет с футболкой под ноги и сажусь на табурет. Безумие какое-то...
Подруга постукивает ноготками по стеклу, осматривает полки позади меня и явно дожидается подходящего момента, чтобы ретироваться. Смотрю на её идеальный макияж, уложенные волосы, стильную одежду и думаю о том, как вообще мы с ней начали общаться? Совершенно ведь противоположные личности. Она – богатенькая девчонка, получающая всё, что пожелает, а я живу с больной бабушкой и загибаюсь на трёх подработках. У неё обеспеченные родители, а у меня только отец, и тот живёт в другой семье. У Элли куча возможностей, лишь щёлкни пальцами и уже несут на блюдечке, а мне приходит довольствоваться малым.
Два разных мира, две жизни и две судьбы, которые никогда не должны были пересечься.
Но они соприкоснулись, и вот мы сейчас здесь в аниме-магазине, в котором мне ещё торчать как минимум пять часов.
- О чём говорили? – как бы просто так спрашивает подруга.
- Ни о чём, - бурчу я.
Пожимает плечом, смахивает с плеча невидимые соринки, а после выпрямляется и хлопает в ладоши
- Ну, я своё дело сделала, так что не буду мешать, - заявляет блондинка.
Чем, собственно, она мне мешала, понятия не имею, ведь я всё равно здесь ничего не делаю, но спорить с ней бесполезно. Не удивлюсь, если она побежит догонять Назарова, чтобы расспросить о нашем разговоре, а потом ещё начнёт советовать, как добиться моего сердца.
- Увидимся, дорогая, - Элли нагибается, целует меня в щёку, хватает сумочку и пружинистой походной направляется к выходу.
Бренчит колокольчик, и тишина обрушивается на меня вместе с давящим одиночеством.
Макеева Элеонора Викторовна – моя одноклассница. Я знаю её с первого класса, но тесно общаться мы начали только после смерти мамы. Это был шестой класс, мне было двенадцать. Тогда я сильно переживала, часто пропускала школу, отдалилась от друзей и совсем замкнулась в себе. Никто не пытался меня подбодрить. Одноклассники видели, какой мрачной я становилась, и это их пугало. Постепенно я вообще перестала с кем-либо общаться, держалась в стороне, вообще не участвовала в жизни класса.
И тут появилась Элли словно лучик света, будто капля надежды в тёмном безжизненном мире. Она растрясла меня, взбодрила и вернула в реальность. Единственная девочка, которая попыталась помочь. С тех пор мы не разлей вода.
- Она уже ушла? – разочарованно бормочет Гриша, выходя из подсобки.
- Ага.
Парень мечтательно вздыхает.
- Эх, какая женщина! – тянет он. – Эталон красоты и элегантности.
- Ей восемнадцати нет, чувак, - морщусь я. – Прибереги свои развратные мыслишки для кого-нибудь другого, а то восемь лет получишь.
Гриша фыркает, возмущённо кривится и отворачивается, пряча налившееся кровью лицо. Тоже мне, альфа самец. Хотя на Элли все парни заглядываются. Это вам не я, девочка в спортивном костюме, которая знает приёмы самообороны и выглядит так, будто не спит уже неделю.
- А, может, ты мне номерок её дашь? – невинно спрашивает парень.
Я закатываю глаза.
- Гриш, вот тебе двадцать пять лет, а ведёшь себя будто ребёнок, - упрекаю его. – Возьмись за ум уже. Найди себе девушку нормальную и перестань задрачивать на аниме-тянок.
- Двадцать четыре вообще-то, - обижается парень. – И я не задрачиваю на них.
- Ну, да...
- Ты не понимаешь, - парень приносит ещё одну табуретку и усаживается на неё. – Элли – самая красивая девушка, которую я когда-либо видел в жизни! Она идеальна!
- Она не твоей весовой категории...
- Это да, - вздыхает Гриша. – Может быть, правда записаться в спортзал?
- Ну, запишись.
Дверь открывается, впуская посетителей и избавляя меня от разговоров про неразделённую любовь Гриши. Что ж, работа ждёт, не время расслабляться!
***
Домой возвращаюсь поздно, примерно в двенадцатом часу. Бабушка спит, сидя в своём любимом кресле перед включённым телевизором, но я не спешу укладывать её в постель. Для начала захожу к себе в комнату, чтобы переодеться, бросаю на кровать пакет с футболкой.
Надев домашние шорты и майку, потягиваюсь и широко зеваю. Чертовски устала, а спать почему-то совершенно не хочется. Но завтра придётся снова вставать в восемь и идти на работу, благо, смена всего пять часов, так что вечер обещает быть свободным. Хотя, это как сказать. Нужно зайти в аптеку, в магазин, может, даже на почту заскочить, чтобы оплатить счета. Дел невпроворот.
Достав футболку из пакета, мну в руках, решая, стоит ли закидывать вещь в стирку или же повременить. Ткань почти незаметно пахнет духами Назарова. Или одеколоном. Может быть, даже просто дезодорантом.
Встряхиваю футболку, чтобы выпрямить, и вдруг замечаю, как из складок выскальзывает бумажка, падая на покрывало. Это небрежно сложенный тетрадный лист, смутно напоминающий школьные приколы. В него плюют и начинают передавать по классу, пока какой-нибудь идиот не раскроет ловушку и не измажется.
Но вряд ли это здесь уместно, поэтому я решительно беру листок и разворачиваю его. На нём корявым почерком написано несколько фраз.
«Типа если не захочешь со мной разговаривать. Глубоко извиняюсь за тачку и моё непристойное поведение. Вспылил, каюсь. И типа за наезды что ты из богатых тоже сорян. Короче спасибо что зашила. Захочешь норм извинения звони».
А дальше номер.
И никаких запятых... Ну, хоть без ошибок написал.
Тоже мне, мастер извинений.
Плюхаюсь на кровать и несколько раз перечитываю послание. Так, вот, что ему нужно было от меня в магазине. Просто попросить прощение... А я так заистерила словно идиотка. Даже совестно теперь.
Блин.
Беру в руки телефон и долго всматриваюсь в экран. Думаю, ничего не случится, если я отвечу. Тем более при желании парень запросто узнает мой номер, это лишь дело времени.
«Извинения приняты. Больше не нарывайся на неприятности. Прощай. Ира».
Отправляю.
Вот. Вроде бы ясно дала понять, что всё забыто, прощено. Да и что общаться с ним я не горю желанием.
Тогда почему я так глупо улыбаюсь, перечитывая письмо? Разве это не противоречит всем моим мыслям?