Тени Стёртых Душ

Зи­ма при­вет­ли­во шеп­та­ла про­хожим, как ра­да ви­деть их. Ссы­пала снеж­ные крош­ки с груз­ных жес­тких об­ла­ков, кру­жилась мо­роз­ным вет­ром сре­ди ожив­ленных улиц и пе­рехо­дов, при­каса­лась к ок­нам и ос­тавля­ла там пос­ла­ния для де­тей в ви­де ве­рениц див­ных узо­ров.

Воз­дух ре­зал сво­ей све­жестью ко­жу, ды­шал час­ты­ми дым­ка­ми и глу­хо выл, про­бегая по пе­ре­ул­кам. Ша­ги де­сят­ков лю­дей тя­гучим скри­пом от­да­вались в го­лове, но Лю­си уп­ря­мо сле­дова­ла лишь за од­ним. Сту­пала бо­сыми но­гами по ше­рохо­вато­му сне­гу, но сов­сем не чувс­тво­вала хо­лода.

Его чувс­тву­ют лишь жи­вые.
Лю­си же не счи­талась та­ковой уже нес­коль­ко лет.

- Опаз­ды­ва­ешь, - чуть гру­бова­тый муж­ской го­лос от­влек от раз­ду­мий, - по­чему я всег­да, На­цу, те­бя жду?
- Да лад­но, Грей, - тот, за кем шла Лю­си, по­дошел к вы­соко­му стат­но­му брю­нету и от­махнул­ся, - пять ми­нут все­го-нав­се­го.
- А-а-а, что с то­бой по­дела­ешь, - Грей не­доволь­но про­шипел и нап­ра­вил­ся к вхо­ду в бар, не до­жида­ясь вто­рого.
- При­нимай та­ким, - хмык­нул ему вслед На­цу.
- Буд­то у ме­ня есть вы­бор, - гром­ко вос­клик­нул тот, про­вел ла­донью по го­лове, стрях­нув зас­тряв­шие сне­жин­ки, и за­тем за­шел в по­меще­ние.

На­цу, не­дол­го ду­мая, бро­сил взгляд на по­тем­невшее не­бо, ух­мыль­нул­ся и нап­ра­вил­ся ту­да же, прой­дя ми­мо зас­тывшей Лю­си, ко­торая вни­матель­но рас­смат­ри­вала не­бес­ное по­лот­но, прот­кну­тое мер­ца­ющи­ми звез­да­ми. Она ти­хо на­пева­ла стро­ки из единс­твен­ной пес­ни, что ос­та­лась в ее сер­дце да­же пос­ле смер­ти:

Ког­да гас­нет звез­да, рас­тво­ря­ясь в пус­то­тах,
мы идём по пу­ти, не сби­ва­ем­ся с ша­га.
Ког­да гас­нут соз­вездья, те­ря­ясь в вы­сотах,
пла­чут все.

- Мо­жет быть, это что-то да зна­чит? - го­лос дрог­нул, ког­да она вновь вспом­ни­ла смысл сво­его су­щес­тво­вания.

Лю­си Хар­тфи­лия - приз­рак, фан­том, ду­ша, ан­гел. На­зывай­те, как хо­тите. Судь­бу все рав­но не из­ме­нить: сра­зу пос­ле смер­ти ее на­рек­ли хра­нитель­ни­цей жи­вых. На де­ле же - она стёр­тая ду­ша с про­мер­зшим сер­дцем и выж­женны­ми вос­по­мина­ни­ями. Уже двад­цать шесть лет ей при­ходит­ся обе­регать лю­дей, в ко­торых еще сту­чит сер­дце. А это вов­се сла­бый ме­ханизм: хруп­кий, что хрус­таль, мяг­кий, буд­то толь­ко ис­пе­чен­ный хлеб, и го­рячий, слов­но ды­хание сол­нечно­го све­та.

- Лю­си, Лю­си, Лю­си, - за спи­ной раз­дался приг­лу­шен­ный го­лос, - опять ты от­вле­ка­ешь­ся.

Обер­нувшись, она уви­дела Эр­зу Скар­лет, ко­торая пос­то­ян­но приг­ля­дыва­ет за но­вич­ка­ми в сво­ем де­ле. Ес­ли Лю­си счи­талась хра­нитель­ни­цей душ жи­вых, низ­шей по зва­нию, то Эр­за за­нима­ла ранг по­важ­нее - она бы­ла ар­ханге­лом. Божь­им пос­ланни­ком, во­ином, про­лива­ющим свет на ть­му че­лове­чес­ко­го кру­гово­рота. И, ка­жет­ся, еще с пер­вых ми­нут про­буж­де­ния, Лю­си не­замет­но для са­мой се­бя пол­ностью до­вери­лась этой де­вуш­ке.

Ее алые во­лосы ров­ны­ми вол­на­ми спа­дали на пле­чи, раз­ли­ва­ясь в рас­свет­ных лу­чах те­кучим по­жаром. Оде­тая в дос­пе­хи, дер­жа­щая в ру­ках всег­да блес­тя­щий кли­нок, про­реза­ющая взгля­дом да­же ка­мен­ные сте­ны, она вы­зыва­ла к се­бе ува­жение хо­тя бы сво­им ве­личес­твен­ным ви­дом. А се­рые мощ­ные крылья креп­че ал­ма­за за­щища­ли, пос­лушно ук­ры­вали спи­ну шалью.

- Из­ви­ни, - Лю­си по­кор­но кив­ну­ла и мед­ленно нап­ра­вилась в нуж­ный бар вслед за На­цу.
- Ты слиш­ком мно­го ду­ма­ешь, - прой­дя нес­коль­ко ша­гов, она ос­та­нови­лась, ус­лы­шав, что про­мол­ви­ла Эр­за, - не­уже­ли так хо­чешь вспом­нить все?
- Хо­чу, - су­хо про­бор­мо­тала, вы­лав­ли­вая взгля­дом в ок­не нуж­но­го че­лове­ка, - я хо­чу вспом­нить, ка­ково это - быть че­лове­ком.

Скар­лет не­тороп­ли­во по­дош­ла к Лю­си и по­ложи­ла свою ру­ку на ее пле­чо, нап­ра­вив взор ту­да, ку­да же и она. Ды­хание при­об­ре­ло нот­ки горь­кой ут­ра­ты, но та быс­тро рас­та­яла в лег­кой ус­мешке.

- А ты уп­ря­мая, - хмык­ну­ла Эр­за, - уже двад­цать шесть лет прош­ло, все ни­как не при­вык­нешь.
- Я бу­ду же­лать это­го до тех пор, по­ка не сго­рю дот­ла от звез­дно­го си­яния, - Лю­си уп­ря­мо гля­нула на нее, - так ведь уми­рали ле­ген­дарней­шие из бо­жес­твен­ных соз­да­ний?
- Но ведь ты не силь­ней­шая, - Эр­за вздрог­ну­ла, по­чувс­тво­вав ка­кое-то нап­ря­жение.

Та мол­ча опус­ти­ла го­лову, ви­димо, ста­ра­ясь по­нять, по­чему вдруг про­из­несла та­кие ко­щунс­твен­ные сло­ва. По­чему в паль­цах она по­чувс­тво­вала жже­ние и в го­лове ми­моле­том про­нес­лась кар­тинка с об­ла­ками.

- Ты по­лучи­ла но­вую жизнь в ви­де бо­жес­твен­ной во­ли, по­это­му брось эти сом­не­ния, оч...
- Очис­ти ду­шу и ра­зум, вдох­ни воз­дух, про­питан­ный че­лове­чес­ки­ми гре­хами, и по­моги от них из­ба­вить­ся хо­тя бы од­но­му - На­цу Драг­ни­лу, сво­ему но­вому по­допеч­но­му, - на ав­то­мате про­тара­тори­ла Лю­си и ус­та­ло вздох­ну­ла, вспом­нив, что уже че­тыре ра­за про­из­но­сила эту фра­зу, за­меняя лишь име­на на но­вые.

Че­тыре че­лове­ка - че­тыре греш­ни­ка. Че­тыре смер­ти и все­го-нав­се­го од­на стер­тая - как са­ма на­зыва­ет она пос­ланни­ков божь­их - ду­ша. Три дру­гих уже дав­но по­ко­ят­ся в по­тус­то­рон­них ми­рах.

Лю­си мог­ла пох­вастать­ся сво­ими де­лами: она дос­той­но вы­пол­ня­ла мис­сию хра­ните­ля, нас­тавля­ла по­допеч­ных на путь ис­тинных ве­рова­ний и да­рова­ла им прос­ве­щение. К со­жале­нию, все чет­ве­ро умер­ли. И сов­сем не по ес­тес­твен­ным при­чинам.

Все чет­ве­ро по­гиб­ли.
«Нес­час­тные слу­чаи», - как го­вори­лось сре­ди лю­дей.
«Они дос­тигли пол­но­го очи­щения», - как го­вори­лось сре­ди ан­ге­лов.

Но толь­ко лишь один удос­то­ил­ся чес­ти звать­ся бо­жес­твен­ным соз­да­ни­ем и нес­ти на сво­их еще не­ок­репших крыль­ях мис­сию оче­ред­но­го хра­ните­ля. Лю­си ви­дела это­го муж­чи­ну пе­рерож­денным лишь еди­нож­ды, ког­да его ве­ли в Со­вет два дру­гих ан­ге­ла. Она да­же при­вет­ли­во улыб­ну­лась ему и ок­ликну­ла по име­ни, но тот, яс­ное де­ло, не вспом­нил ее, рас­те­рян­но кив­нув и про­дол­жая путь.

Во взгля­де Лю­си же чи­талось лишь со­жале­ние: она сов­сем не бы­ла ра­да то­му, что он по­лучит ка­кой-то чин и бу­дет слу­жить Бо­гу во бла­го жи­вых. Лю­си по­няла, нас­коль­ко это тя­гос­тная но­ша - слов­но цепью при­кован­ная, сле­довать за по­допеч­ным, ого­ражи­вать от не­об­ду­ман­ных пос­тупков, нас­тавлять на бла­гие мыс­ли, что­бы, в кон­це кон­цов, очис­тить его ду­шу от гре­хов­ных пя­тен.

Что­бы собс­твен­ны­ми гла­зами уви­деть его смерть, ко­торая ни­ког­да не зас­тавля­ет се­бя ждать.

Ко­неч­но же, уми­рали не толь­ко лишь очи­щен­ные, но и греш­ни­ки. Прос­то пер­вых за­бира­ли в выс­шее об­щес­тво, про­питан­ное свя­щен­ны­ми тай­на­ми, а вто­рых... Вто­рых ос­тавля­ли сгни­вать ли­бо в под­земных тем­ни­цах, ли­бо на по­вер­хнос­ти зем­ли, не да­руя не­бес­но­го по­коя.

У лю­дей при­нято ут­вер­ждать: «Бог за­бира­ет луч­ших». При­чем, в са­мый не­ожи­дан­ный мо­мент и изощ­ренным спо­собом. Толь­ко за­бира­ет их не он, а его по­мощ­ни­ки. И луч­ши­ми зо­вут­ся лишь чис­тые ду­шой и пос­тупка­ми. Пе­ред смертью они ис­пы­тыва­ют бо­лез­ненные ощу­щения: го­рят, ис­те­ка­ют кровью, за­дыха­ют­ся, па­да­ют в воз­ду­хе, тре­пыха­ют­ся за­жаты­ми сре­ди гру­ды ме­тал­лы... И мо­лят его о ско­рой кон­чи­не.

По край­ней ме­ре, та­кое ког­да-то ис­пы­тала са­ма Лю­си.
И это единс­твен­ное, что ей уда­лось вспом­нить за пос­ледние двад­цать шесть лет сво­ей но­вой жиз­ни.

- По­чему они уми­ра­ют, Эр­за? - про­шеп­та­ла она, пус­тым взгля­дом по­жирая све­тящи­еся гир­лянды. - По­чему они не мо­гут до­жить хо­тя бы до ста­рос­ти?
- Их ду­ши вновь уто­нут в пу­чине гре­хов, - Эр­за стро­го гля­нула на нее, - ко­торый раз я те­бе это пов­то­ряю.
- И ко­торый раз я не мо­гу это­го при­нять, - горь­ко ус­мехну­лась Лю­си, - мо­жет, по­тому что са­ма ког­да-то по­гиб­ла, за­живо сго­рая и зах­ле­быва­ясь кровью?
- Лю­си...
- Моя ду­ша тог­да очис­ти­лась? - вновь за­дала воп­рос.
- Да, - Эр­за ко­рот­ко кив­ну­ла, на­де­ясь, что на этом их раз­го­вор за­кон­чится.
- А ду­ши еще двух­сот пас­са­жиров... - Лю­си не за­мол­ка­ла, горь­ко вды­хая воз­дух, - их ду­ши бы­ли чис­ты?
- Нет, - твер­до за­мети­ла та, - са­молет раз­бился как толь­ко ты об­ре­ла но­вую се­бя.
- Зна­чит, все бы­ло из-за ме­ня, - сжа­ла ла­донь в ку­лак. - Но ведь так уми­ра­ют лишь очи­щен­ные, по­чему тог­да ос­таль­ные...
- В каж­дом при­нятом пра­виле есть ис­клю­чения, - от оче­ред­но­го воп­ро­са Эр­за вздрог­ну­ла и отош­ла на па­ру ша­гов на­зад, - иног­да нам при­ходит­ся жер­тво­вать греш­ни­ками ра­ди од­но­го очи­щен­но­го.

Лю­си глу­хо вздох­ну­ла и ус­лы­шала взмах крыль­ев. Че­рез се­кун­ду со­бесед­ни­цы уже не бы­ло, по­это­му приш­лось с дро­жащи­ми мыс­ля­ми зай­ди в по­меще­ние ба­ра и стать ря­дом со сво­им по­допеч­ным, уже рас­пи­вав­шем сла­бо­ал­ко­голь­ный на­питок на па­ру со сво­им дру­гом.

- На-цу Драг-нил, - по сло­гам про­из­несла его имя.

Вни­матель­но рас­смат­ри­вая пар­ня, она за­мети­ла его не сов­сем стан­дар­тный - ро­зовый - цвет во­лос, яр­кие се­рые гла­за, го­рящие за­дор­ны­ми огонь­ка­ми, и весь­ма креп­кую струк­ту­ру те­ла. Па­рень был ве­сел, за­дорен, за­ливал­ся звон­ким сме­хом, рас­ска­зывая оче­ред­ную шут­ку. Но от Лю­си не скры­лось, что внут­ри не­го, на са­мом дне ду­ши ле­жат осад­ком вос­по­мина­ния прош­лых лет. От них ис­хо­дил зло­вон­ный за­пах, при­сущий толь­ко гре­хам.

С это­го дня ос­новной за­дачей Лю­си ста­новит­ся ду­хов­ное очи­щение это­го пар­ня с лет­ним име­нем и стран­ным цве­том во­лос. А ес­ли она спра­вит­ся, при­дет­ся вновь уви­деть смерть чу­жого сер­дцу, но близ­ко­го ду­ше че­лове­ка.

И зас­тывшие в ее гла­зах сле­зы слу­жили лишь под­твержде­ни­ем по­доз­ре­ний Эр­зы, ко­торая, за­та­ив­шись за ок­ном, наб­лю­дала за ней.

- Что же ты де­ла­ешь, Лю­си? - сип­ло про­бор­мо­тала она и от­ве­ла взгляд на ноч­ное не­бо.

Об­ла­ка на нем пос­те­пен­но заг­ла­тыва­ли звез­ды, а снег все кру­жил ти­хими хлопь­ями, шур­ша под но­гами про­хожих и заг­лу­шая ти­хое пе­ние Скар­лет:

Ког­да гас­нет звез­да, рас­тво­ря­ясь в пус­то­тах,
мы идём по пу­ти, не сби­ва­ем­ся с ша­га.
Ког­да гас­нут соз­вездья, те­ря­ясь в вы­сотах,
пла­чут все. Мо­жет быть, это что-то да зна­чит?