Глава 5
Кристина сидела на кровати, отвернувшись лицом к стене и рассматривала приглашение, стараясь внимательно прочесть, найти каждый нюанс. Но на картонке было лишь несколько слов:
«Праздничное собрание для участников Тавада. Завтра,00.00.»
Подав заявку , девочка действовала сгоряча, не совсем понимая всю серьезность событий, но жажда справедливости была все же сильнее и теперь, держа в руке черно-зеленую картонку, в цветах флага Загона и Волчьей ямы, она поняла, что пути назад уже нет. Настойчиво сжав приглашение , девочка кивнула самой себе.
« Выйграю и протащу к себе Эш» - проскочила в голове настойчивая мысль, не отпускающая ее в последнее время – «Да, так и сделаю»
Приподняв подушку, Крис быстро запихнула приглашение под наволочку. Сестра сегодня ночевала у подруги, бояться было нечего, но перестраховаться не мешало.
После этого, собравшись с мыслями, девочка встала и , достав из шкафа свой школьный рюкзак, вывалила все его содержимое на кровать. На Тавад не нужно было много вещей, но в правилах разрешалось пронести с собой что-то одно.
Оглядев содержимое, Кристина так и не придумала, что ей взять. Тетради, ножницы, пенал – все это абсолютно теряло смысл в стенах испытания.
- Черт возьми, не могли они придумать правила чуть полегче? – выругнулась она.
Шумно выдохнув, девочка начала медленно осматривать свою комнату.
Шкаф- там вещи, форму выдадут, поэтому брать их бесполезно. Стол – скрепки, бумажки – хлам.
- Возьми заколку,- раздался голос за ее спиной. Миссис Уайт стояла в проходе, держа в руке полотенце, которым она вытирала посуду. Взгляд ее был спокойным, но волнение выдавали дрожащие руки, из-за которых тряпка словно перекатывалась с места на место.
Кристина медленно обернулась, надеясь не увидеть то, что уже и так поняла.
- Мама? – растерянно пробубнила она , но тут же перешла в наступление, - Если ты сейчас будешь меня отговаривать, то знай, я уже все решила и...
- Я не собиралась тебя отговаривать.
- Ты просто промолчишь?
- Нет. Сядь , пожалуйста, - Миссис Уайт подошла к кровати и , присев на край, похлопала на место рядом с собой. Кристина последовала примеру, по прежнему ожидая отговорок или хотя бы ругани.
- Я понимаю тебя, Крис, - тихим голосом начала женщина, не переставая сжимать полотенце, для того, чтобы успокоится – Тебя сейчас не переспорить , знаю. Потому что я была такой же.
Брови девочки медленно поползли наверх. Мама всегда была в ее глазах хозяйственной, не терпящей кардинальные изменения женщиной. Она всегда была за политику Картера и каждый раз, когда эта тема затрагивалась в семье, миссис Уайт спокойно отвечала что ничего против не имеет и ей нравится так жить.
Но сейчас мама сказала то, что полностью перевернуло представление о ней.
-Это просто бомбически! – так сказал бы кролик из рекламы хлопьев для завтрака и оказался бы совершенно прав. Это было действительно просто бомбически.
Женщина наконец отложила полотенце и , взглянув на дочь, начала свой рассказ.
- Лет двадцать так назад, когда никто еще даже не заикался о том, чтобы женщины учавствовали в Таваде, в городе творилась полная анархия. Люди бунтовали, жены ненавидели своих мужей, а дети – рожденные в семьях были нелюбимыми. Политика Картера заключалась в том, что женщины являлись лишь ячейкой, инкубатором для воспроизводства будущих войнов, а мужчины же, особенно те, кто прошел испытание , являлись всем. Каждый месяц они приходили сюда, в перегон, и забирали всех, у кого уже пошли месячные. Зачем? Они не говорили, но догадаться было нетрудно. Нужно было улучшать демографическую политику города и это казалось для них единственным выходом. Девушек возвращали примерно через неделю уже брюхатыми. Технологий , помогающих сделать аборт тогда не было, да и мужчины бы этого не позволили. В итоге рождался ребенок – либо очередной инкубатор, либо благородный воин. Отец к нему никогда не приходил. Жены и мужья существовали лишь формально, женщина никогда не жила вместе с мужчиной, для вторых это считалось позором.
Кристина подсела ближе к матери. Раньше она никогда ей не рассказывала о своем прошлом, а если и говорила, то лишь едва затрагивая определенные темы.
-Мою сестру – Эйвелин, это дико бесило,- Крис резко повернула голову и широко открыв глаза уставилась на мать. Женщина готова уже была продолжить, но девочка поднесла руку ко рту, давая понять, что ей есть что сказать.
- Что?- наконец выдавила из себя Крис,- Кого?
- Мою сестру, -миссис Уайт всеми силами пыталась скрыть подступающее волнение.
- Мам, у тебя нет сестер...-потерянно протянула девочка.
- Есть,- тяжело выдохнула мама и посмотрела на дочь, пытаясь показать что она не совсем лишилась рассудка.
-Но...
-Я не хотела тебе и Эш рассказывать о ней, но сейчас, -женщина оглянулась на стопку вещей, в порыве отчаяния вытащенных Кристиной и продолжила, - Но сейчас есть повод.
Сумерки за окном постепенно сгущались, погружая комнату в тьму, лишь придающую какого-то особого шарма. Нет абсолютно никакой романтизации в происходящем, но никто не отрицает то, что сейчас происходит уединение. То, о котором могли мечтать многие гипнотерапевты. Мама и дочь сидели на одной кровати, волнение окружило их, нагнетая, делая воздух душным, но никому до этого не было дела. Два мозга – одна цель. Женщина выпустила из рук полотенце, которое тут же приземлилось на пол с мягким стуком, но никто даже не повернул голову в его сторону. Девочка двигалась все ближе и ближе к матери, боясь пропустить хоть одно слово.
- Посмотри, - уничтожила тишину вместе с сумраком женщина, попутно закатывая рукава. Черная легкая ткань недешевого жакета до этого покрывавшая бинт на руке матери медленно поднялась наверх. Каждый раз, когда девочки спрашивали о том, что же за бинтом, женщина лишь улыбалась и говорила что чертов порез все никак не может зажить. Все просто. Один порез – один бинт. Ничего подозрительного.
- Мам?
Это был просто вопрос, не значащий ничего. Никто не откликнулся.
Женщина зацепила край бинта и , тихо выдохнув, начала его разматывать. По мере того, как кусочки бинта оказывались в ее руке, девочке открывалось то, что происходило под ним.
Один слой.
Два.
Три.
Девочка попятилась , поджимая к себе ноги. Весь шарм уединения мгновенно исчез, оставив за собой лишь страх и душный, спертый обожемнедайтемневдохнуть воздух.
Рука матери, начиная от запястья и заканчивая предплечьем была практически черной. Замысловатые узоры покрывали всю поверхность темной метки составляя буквы, слова, предложения.
В самом центре запястья отчетливее всего было выбито слово, словно кто-то хотел, чтобы оно бросалось в глаза.
nin dhalaalaya
Кристина ничего не сказала и лишь посмотрела на маму. Ей нечего было говорить. Она не знала ни значение этой татуировки, ни перевод слова, но ей не хотелось даже об этом спрашивать. Женщина все рассказала сама.
- В городе царил хаос , который грозился перерасти в настоящую войну. Но не ту, о которой ты подумала, - Мама подняла с пола упавший бинт и начала обратно заматывать руку, - Эта война была бы намного кровопролитнее , чем все войны, существовавшие до нее. Люди обозлились друг на друга и на самих себя. И тогда появился он.
- Nan dhalaalaya? – спросила девочка не отводя взгляд от руки, значительную часть которой уже укрыла марля.
- Nin, - поправила женщина, - Nin dhalaalaya. Это означает «Светлый Человек» . Он обещал нам помочь, клялся решить все конфликты, только если мы пойдем за ним. И люди поверили. Начали образовываться общества, последователи Светлого Человека ходили по домам и зазывали к себе все больше и больше людей. Я не знала , как они это делали, но каждый , к кому они заходили – становился сам не свой и примыкал к ним.
- Гипноз? – Татуировка уже полностью скрылась и рукав жакета вернулся на свое привычное место. Кристина посмотрела на маму.
- Может быть, - ответила та, - А может и что похуже. И в один день ратторы , так мы называли этих людей, пришли к нам в дом. В этот момент сестра была одна, я подрабатывала , но вернувшись домой, мне сразу стало понятно , что произошло. Эйвелин , - голос женщины дрогнул, - Сидела на полу и вырезала на своей руке что-то , похожее на древние узоры, старым перочинным ножиком, который она взяла бог ведает откуда. Я окликнула ее , но та не слышала меня. Или же просто делала вид. Наша жизнь поменялась. Сестра стала безумно раздражительной, порой не приходила домой. Мама очень переживала , но не говорила ничего, потому что боялась ее. Мы все ее боялись. Но в один день она просто пропала и я осталась одна. С Эйвелин, - руки миссис Уайт задрожали, но она не наклонилась за спасительным полотенцем, лишь взяв одну в другую, пытаясь унять тремор.
Кристина положила свои ладони на мамины, накрыв их.
- Твою amai* нашли ? – Женщина покачала головой, пытаясь скрыть подступающие слезы.
- Нет. Она пропала и никому не было до этого дела. Все были слишком поглощены идеями Светлого Человека, никто не хотел отвлекаться, чтобы искать какую- то пропавшую старую женщину. С тех пор Эйвелин лишь ходила по дому и смеялась. Боже, она смеялась так громко! – Женщина не выдержала и , вытянув ладони из под рук дочери, закрыла ими веки. Слезы скатывались по ее щекам, на что она не обращала никакого внимания. Она лишь скрывала глаза. Растерявшиеся, потерянные, полные боли. Миссис не хотела, чтобы дочь видела ее такой.
Девочка протянула руки, чтобы ее обнять, но та лишь отвела их в сторону.
- Я успокоюсь, все хорошо, - дрожащий голос постепенно стал возвращаться в норму, - Я должна тебе это рассказать.
И женщина, шумно выдохнув, продолжила.
- Однажды ночью я проснулась от того, что кто-то ходил по кухне и пел песни, - Миссис Уайт кашлянула и попыталась напеть мотив, упрямо игнорируя дрожь в голосе, - Три верхние ноты, две нижние. Запомни Крис, это важно.
Девочка кинула, не спрашивая для чего это.
- Я встала с кровати, на мне была огромная ночнушка, я поднялась и чуть не запуталась в ней. Подойдя к кухне ... Там была Эйв, она танцевала, пела, радовалась, эта глупая улыбка не сходила с ее лица. Но при этом она делала еще кое-что. Собирала вещи. Это была ночь перед Тавадом, но нам было всего по 12 и мы были девочки. Я искренне не понимала, зачем она это делает, но в ту ночь, я последовала за ней. Она взяла с собой лишь заколку и mupi wemoto – маленькую штукенцию, похожую на зажигалку, а я – ничего. Тогда у меня был страх упустить ее из виду, поэтому , отбежав только для того, чтобы обуться, я даже не подумала о том, что меня может ждать опасность.
Сумерки за окном переросли в полноценную ночь. Кристина сидела и , словно губка, впитывала все слова и эмоции. Она знала, что ей важно все запомнить, но зачем.
-Эйвелин подошла к пустоши Тавада. Она и сейчас там есть, но никто по ней не проходит, старое поле уже все заросло крапивой. И там, - Мама замялась, вытаскивая из памяти события, - Там были сотни людей. Сотни таких же как она и все они смеялись, веселились и танцевали , словно скоро должно случиться что- то радостное. Но потом пришел он.
- Светлый человек?
- Да. И все разом замолчали, будто их выключили. Все сотни глаз смотрели прямо на него. Я стояла в кустах, наблюдая за всем этим, но тоже смотрела. Вокруг Светлого Человека стояли люди в масках и все присутствующие по одному подходили к ним, выпячивая руки. Никто не давал никакого приказа, они словно знали, что делать. Я решила подойти поближе.
- Это то о чем я подумала?- Кристина кивнула в сторону руки.
- Да. Они выставляли метку. У людей в маске был какой-то аппарат , похожий на обычную разделочную доску, который только прикоснувшись к руке начинал вибрировать, гравируя на них слова и черную краску. Я смешалась с толпой, дабы все рассмотреть, но меня толкнули в очередь рядом с каким-то мужчиной. Его черные штаны стали будто еще чернее, не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что он описался. Но ему было плевать на это, он лишь смотрел вперед, ожидая .
- И ты поставила метку?
- Да. Я была уверенна, что эти люди были связанны с пропажей моей мамы и поэтому, я хотела быть как они, дабы узнать намного больше, - Женщина замолчала, перебирая информацию и стараясь понять о чем можно говорить, а о чем нет. В итоге она опять кашлянула и посмотрела на дочь, - Ты разобрала надписи на моей руке?
- Нет, - честно ответила девочка,- Я не понимаю их.
- Этот день был последним, когда мы видели раторров. Все люди из тех, кто примкнул к Светлому Человеку пропали. Конфликты в городе постепенно стали рассасываться, все хотели придти к одному решению. Разделение стало менее явным, теперь мужчины могут жить с женщинами, уходя в Волчью Яму лишь на работу, а дома воспитывая своих детей. Борьба за права, продолжается до сих пор, мы медленным шагом идем к равенству, но...- Миссис Уайт подняла полотенце с пола, опять сжав его в руке, - Но одна вещь не может оставить меня в покое с того момента, как я увидела пустошь. То, что написано на моей руке:
«Nin dhalaalaya ichadzoka apo vakadzi vanotanga kutora chikamu muTavada kwegore rechipiri. Kudeuka kweropa kunofadza.»
Девочка вопросительно посмотрела на мать. Та выдохнула и , посмотрев ей прямо в глаза, расшифровала:
- Светлый человек вернется когда в Таваде второй год начнут участвовать женщины. Удачного кровопролития. И завтрашняя дата.
Где-то на улице громко ухнула птица.
amai*- мама