Школьная любовь

Перед прочтением этой главы, я хотела бы вам посоветовать книгу моей очень преданной читательницы и просто хорошего человека Queen_of_the_angels (эту главу я посветила ей), прочтите пожалуйста её книгу "Ванильный поцелуй в униформе"

Заранее спасибо :з

***

Зима промелькнула незаметно. Перед Новым годом в школе разразилась эпидемия гриппа, поэтому общий вечер отменили, а потом я вообще уехала на каникулы к бабушке.

Весна наступила в одночасье: буйная и ранняя. В середине марта стояла почти майская теплынь, снег сошел. Пахло летом.

Как-то перед выходными Илона повела меня к своей соседке Рите. Рита училась в параллельном классе и, оказывается, давно приятельствовала с Илоной. Каково же было мое удивление, когда у Риты мы столкнулись с Маринкой.

Тут уж, хочешь не хочешь, пришлось общаться. Мы обе успешно сделали вид, что никакого бойкота не было, да и ссоры тоже, болтали, как всегда, непринужденно, словно не существовало этих месяцев, когда мы едва кивали друг другу. Илона снова загадочно улыбалась и молчала. Маринка вела себя со мной очень корректно. Даже комплимент отвесила по поводу того, что я стала хорошо выглядеть. Я приятно удивилась и подумала, что наша размолвка подействовала на нее положительно, что теперь-то Маринка кое-что осознала и мы сможем общаться, как и раньше, только теперь наше общение будет на равных.

Я поняла, что сильно соскучилась по своей подруге. И как-то так получилось, прощаясь, мы расцеловались и договорились созвониться, потому что в выходные наши родители собирались ехать на дачи, а дачи у нас рядом, так что...

Илона ничего мне не сказала. Да и я ей тоже.

У Маринкиных родителей дача была давным-давно; вообще-то она принадлежала деду с бабушкой, родителям Маринкиной мамы, а не пресловутым потомкам бояр Шуйских... Маринкин отец немного ее перестроил. Особенно мне нравились террасы, выложенные камнем, они располагались друг над другом и на каждой росли цветы. Сама дачка была небольшая и очень светлая, с круговой верандой и большими окнами. На маленьком огородике родители сажали все, что только можно: и помидоры, и картошку, и ягоды... «Чтоб ничего не покупать, чтоб зря не тратить деньги», - объясняла Маринка. Она гордилась этим. Я, конечно, знала, что семья у них небогатая, и все-таки часто удивлялась этой их экономии, доходящей до абсурда. Чайные пакетики не выбрасывались, а заваривались многократно, мясо они, по-моему, вообще не ели. «Сейчас нет натурального мяса, и все вокруг заражено...» - брезгливо морщась, сообщала Маринка, когда я приходила в гости. Мы садились за стол на кухне, пили чай из многократно выполосканных пакетиков и ели жареную мойву.

Правда, у меня дома Маринка частенько спрашивала, «нет ли чего-нибудь поесть», и с жадностью набрасывалась на мамины блюда: плов, бефстроганов, борщ, отбивные или бифштексы.

Мама вздыхала:

- Бледненькая какая Марина, и далась им эта машина!

- При чем здесь машина? - удивилась я.

- Отец машину хочет, вот они и копят, - объяснила мама, - а дети голодные бегают.

- Ладно тебе, повторяешь чужие сплетни! - возмутилась я.

- Да при чем здесь сплетни? - обиделась мама. - Сама не видишь, что ли?

Честно говоря, ничего я не видела. Маринка всегда фыркала и возмущалась, когда при ней говорили о покупке новой машины, или мебели, или техники. Она называла все это мещанством и сообщала с самым независимым видом, что их старый телевизор в тысячу раз лучше всех этих новомодных экранов, что компьютер ей не нужен, что отец прекрасно обходится и без машины, а если она нужна, так можно заказать такси...

Такси они не заказывали. На дачу ее родители добирались на автобусе. Правда, сама Маринка не отказывалась доехать с нами. Иногда она приводила с собой младшего брата и держала его всю дорогу на коленях. Это значило, что родители тоже с кем-то поехали, но там не хватило на всех места.

И все-таки я всегда радовалась, если Маринка ехала с нами. Раньше я не задумывалась. Спрашивала:

- Ты будешь в выходные на даче?

- Нет, - отвечала она, - надо к бабушке сходить.

А мне и в голову не приходило: почему, например, бабушка не ездит на свою же дачу... Потом я стала догадываться и словно бы невзначай предлагала:

- Марин, давай, поехали с нами...

Я, мол, ее в гости зову, или - вместе веселее... Она никогда не отказывалась.

Вот и в тот раз, у Риты, я спросила, поедет ли она на дачу, она сразу сказала - поедет. А я не стала уточнять на чем.

Пригласить Илону мне как-то не приходило в голову. Может быть, потому, что я так и не познакомила ее с родителями, а может, потому, что не представляла себе Илону на даче, не знаю.

В общем, я уехала с родителями и братом в тот же день вечером. А утром в субботу Маринка уже входила к нам во двор.

- О, Марина, здравствуй! - обрадовалась мама. - Что-то тебя давно не видно у нас?

- Я была занята, - спокойно ответила она.

Мы пили чай на веранде, а потом пошли бродить по берегу реки. Я чувствовала, что она скучала по мне, так же, как и я по ней. Мы не вспоминали ни об Илоне, ни о Маринкиных новых приятельницах, она ни словом не обмолвилась о бойкоте, зато поведала мне совершенно потрясающую историю.

- Месяц назад я поехала в университет, - рассказала Маринка, она собиралась поступать на биофак, и у них там был день открытых дверей или что-то типа того.

Так вот, на этом собрании были не только преподаватели, но и студенты, Маринка, естественно, потрясла всех своей красотой, и после того, как все закончилось, приняла приглашение каких-то третьекурсников погулять по городу. И все было очень мило, а потом ее уговорили зайти в клуб, там новые знакомые познакомили ее еще с какими-то ребятами... Среди них был он...

- Кто? - удивленно спросила я.

- Его зовут Стас, - призналась Маринка, - я влюблена!

У меня просто челюсть отвалилась.

- Влюблена? Но кто он? - я засыпала Маринку вопросами, и она отвечала подробно, как будто заранее готовилась, а может, ей просто некому было рассказать, и она только и ждала этого нашего примирения.

Маринка то и дело останавливалась, смотрела на бегущую воду в реке, вздыхала, глаза ее то и дело наполнялись слезами, и все это казалось мне таким необычно прекрасным, ведь сама я еще ничего подобного не испытывала, разве только в книжках читала.

- Знаешь, - говорила Маринка, - он такой красивый! Очень похож на Брэда Питта, это чтоб тебе было понятно, как он выглядит...

- С ума сойти! - выдохнула я.

- Когда я его увидела!.. - Маринка многозначительно помолчала. - Ну, ты понимаешь!

- Да-да, конечно... А он что? Заметил тебя? - волновалась я.

- О! - загадочно улыбнулась Маринка. - Он сразу же пригласил меня танцевать.

- Правда?!

- Представь, вокруг полно народа, гремит музыка, и мы в самом центре стоим совсем близко, я положила голову ему на плечо, а он только слегка касался моих рук...

Я готова была разрыдаться:

- И что же дальше? Вы встречались еще?

- Разумеется. Мы виделись так часто, как только могли. У него учеба, у меня - тоже.

- Ну и вы уже целовались? - замирая, спросила я.

- Я была у него. - Маринка опустила голову.

- Ты? Марин, у вас что-то было?! - ужаснулась я.

Маринка возмущенно взглянула на меня:

- Как ты можешь! Он совсем не такой!

- Прости, пожалуйста, - взмолилась я, - просто ты так об этом сказала...

- Он бы никогда не позволил себе ничего лишнего, - сжалилась Маринка, - просто был холодный дождливый день, он живет в общежитии, его сосед куда-то уехал. Вот Стас и пригласил меня зайти. Мы были совсем одни. Стас зажег свечи, играла музыка, но очень тихо, мы выпили вина, совсем немного. На мне был в тот день белый свитер, ну тот, облегающий. Стас смотрел на меня такими глазами! Мы целовались, а потом он подвел меня к зеркалу и встал за моей спиной, он сказал: «Посмотри, какая ты красивая!» А я себя не видела, я видела его. Мы смотрели друг на друга в зеркало, понимаешь?

Я кивала, как заведенная.

- Он посвятил мне стихи, - внезапно призналась Маринка и сразу же принялась читать, самозабвенно прикрыв глаза:

Был тихий, дождливый вечер

В шуршанье опавшей листвы,

Как звезды светили нам свечи

Среди возбуждающей тьмы.

Лицо твое было так близко,

Я чувствовал губы твои;

Забывшись в объятьях друг друга,

Себя уж не помнили мы...

Она остановилась и посмотрела на меня выжидающе.

- Это любовь! - убежденно заявила я.

- Ты думаешь? - задумчиво переспросила Маринка.

- Конечно! Никаких сомнений!

- Ах, откуда тебе знать!

Я спохватилась: да, действительно, мне неоткуда было знать, я сказала ей об этом, я согласилась, но при этом принялась убеждать ее, что я чувствую, что твердо убеждена в том, что это - та самая настоящая любовь, о которой мечтает каждая девчонка.

Маринка смущенно улыбалась, рассеянно срывала сухие метелки с прошлогодней прибрежной травы, и вообще она была вся такая рассеянная, романтичная, нежная. А я вилась вокруг нее, выспрашивала, хватала ее за руку, заглядывала в глаза, впитывала каждое слово.

Так мы дошли до ее дачи. И там смотрели старое видео, где нам лет по тринадцать. Нас снимал Маринкин отец на камеру, тогда тоже была весна, и я впервые приехала на дачу. Я там получилась очень смешная, в растянутой сиреневой кофте, с косой...

Выходные промелькнули быстро. Домой я вернулась наполненная Маринкиной тайной и Маринкиной любовью.

Мы снова сидели вместе на уроках, шушукались на переменах, бегали друг к другу в гости и постоянно обсуждали Стаса. Что он сказал, что сделал, как выглядел. Я ни разу не видела его. Да мне и в голову не приходило предложить Маринке познакомить нас. Иногда Маринка исчезала, и тогда я знала, что она где-то со Стасом, а потом она появлялась, вся такая загадочная, и мы опять уединялись и говорили о нем.

Илона ушла в тень. Нет, я не забыла о ней, мы по-прежнему возвращались вместе домой, нам ведь было по пути. Но теперь с нами снова была Лариса, а при ней не очень-то поговоришь. Да и не могла же я рассказать Илоне чужую тайну.

Так прошел май, началось лето, и мы все разъехались на каникулы.