Часть первая 1
Полицейский участок Херн Бэй
Воскресенье, 19 апреля 2015 года
10:30 утра
- Мне повторить вопрос?
Доктор Шоу что-то говорит, но из-за гула голосов ничего не разобрать.
- Кейт? - Доктор ерзает на стуле.
- Прошу прощения, можете повторить? - Я пытаюсь сосредоточиться.
- Закрыть окно? На улице довольно шумно.
Она приподнимается со стула, но я протягиваю руку, чтобы ее остановить. Она вздрагивает, и я понимаю, что доктор, возможно, приняла мой жест за проявление агрессии.
- Нет, - говорю я, когда она неловко садится на место. - Все нормально. Мне просто показалось, что я услышала... Ничего. Все нормально.
Не стоит рассказывать ей про голоса.
Она кивает и слегка улыбается. Это ее конек. Слуховые галлюцинации, голоса в голове. Она клинический психолог и знает об этом не понаслышке. Доктор берет блокнот и ставит ручку на чистую страницу.
- Хорошо, - говорит она. Ручка скользит по бумаге, и блеск серебра сливается с лучами утреннего солнца. - Кейт, можете описать голоса, которые вы слышите? Вы различаете, что они говорят?
- Я не понимаю, о чем вы, - отвечаю я.
- Ничего не разобрать?
- Послушайте, я знаю, чего вы добиваетесь, - обрываю я ее. - Но у вас ничего не выйдет, потому что я не такая, как вы думаете.
- А что я думаю?
- Что я сумасшедшая, которая слышит голоса, видит галлюцинации и что-то себе воображает. Вы думаете, это все у меня в голове.
Но пока я говорю, они снова появляются, то усиливаясь, то затихая, как радио при переключении частот. Шоу что-то говорит, но ничего не слышно из-за криков. Где-то завывает старуха; вот молодой отец бежит через улицу, а в руках у него окровавленное тело его маленькой дочки. Они всегда со мной, и стоит мне перенервничать, они тут как тут.
Я ничего не могу с собой поделать. Закрываю уши руками и так держу. Голоса переходят в приглушенный рокот, похожий на тот, что возникает, когда прислоняешь к уху ракушку. Я вижу маму; она прижимается своей щекой к моей. Прислушайся, милая, слышишь? Это с тобой говорит океан. И я ей верила. Я верила, что внутри и правда прячется море, хотя на самом деле это всего лишь эхо. Верила, потому что не могла по-другому. Это же мама; она никогда меня не обманывала.
- Кейт?
Я вижу, что губы Шоу шевелятся. Она произносит мое имя. Мгновение я смотрю на нее, а она на меня. Глаза у нее мутно-зеленого цвета, как зимнее море у меня в голове. Гул нарастает, волны бьются о скалы.
- Кейт, пожалуйста. - Шоу приподнимается со стула. Хочет позвать на помощь.
Я заставляю себя оторвать руки от головы и сжимаю их вместе. Браслет из хризолита, подарок от Криса на нашу восьмую годовщину, скользит по руке и застревает на запястье. Я поглаживаю пальцами поверхность камней, словно хочу вызвать джинна из лампы. Загадай желание. Я хорошо помню ночь, когда Крис подарил мне этот браслет. Мы отдыхали в Венеции. Был сезон карнавалов; мы петляли по туманным улочкам, восхищаясь причудливыми костюмами местных гуляк, и тогда он положил что-то мне в карман. «За следующие восемь лет», - прошептал он, пока я застегивала браслет на запястье. Я закрываю глаза. Пожалуйста, пусть он вернется.
- Вы хорошо спите? - спрашивает доктор Шоу. - Кошмары не мучают?
Я качаю головой и пытаюсь сосредоточиться, но все мои мысли только о Крисе и той поездке в Венецию. В воздухе витает запах воды венецианских каналов.
- Красивый, - замечает Шоу, кивая на браслет.
- Говорят, хризолит отгоняет дурные сны, - шепчу я.
- И как, помогает?
Я продолжаю поглаживать камень указательным и большим пальцами. В этом есть что-то странно успокаивающее.
- Вам помогает, Кейт?
Так просто она не отвяжется. Я делаю глоток воды из пластикового мерного стаканчика, который мне дали час назад. Она теплая и пахнет какой-то химией, но все лучше, чем вонь каналов.
- Мне и правда снятся плохие сны, - отвечаю я, вытирая рот тыльной стороной ладони. - Что в этом странного? Непростые выдались недели.
Шоу продолжает что-то записывать, а я смотрю в пол, и на секунду кажется, что я вижу части тел, застывшие в грязи, словно зловещий кровавый пазл. Она спросила меня о кошмарах, но я даже не знаю, с чего начать. Рассказать ей, как я стояла у неглубоких могил, чувствуя, что ноги проваливаются в землю, а пальцы вязнут в биологических жидкостях? Рассказать, как просыпалась в череде бесконечных черных ночей, моля о звуках, о разговорах, о чем угодно, кроме непрестанного безмолвия мертвых? Нет, рассказав, я всего лишь подтвержу ее подозрения. Нужно оставаться начеку и все время быть на шаг впереди. Я потираю хризолитовый браслет в надежде, что он меня защитит, когда Шоу прекращает писать и поднимает голову:
- С тех пор, как вы вернулись в Херн Бэй, ситуация с кошмарами ухудшилась?
Я ставлю стаканчик на стол и выпрямляюсь. Хватит витать в облаках; нужно сохранять бдительность. Любое мое слово может быть использовано против меня.
- Нет, не ухудшилась, - отвечаю я, пытаясь, чтобы голос звучал уверенно. - Просто кошмары стали реальностью.