Высокогорье
Мексика встретила их разреженным воздухом на высоте двух тысяч метров над уровнем моря. В Мехико-Сити физика работает иначе: турбины болидов раскручиваются до предельных оборотов, пытаясь захватить хоть немного кислорода, а системы охлаждения стонут под нагрузкой. Тонкий воздух не дает прижимной силы, превращая современные болиды в неуправляемые снаряды.
Для Лотти и Макса атмосфера внутри команды стала еще более «разреженной», чем воздух на трассе имени братьев Родригес. После их демарша в Остине команда разделилась на два лагеря. Механики и инженеры, работавшие непосредственно с Максом, горой стояли за Лотти. Руководство же в лице Хорнера и Марко хранило ледяное молчание, общаясь с ними только через официальные распоряжения.
— Температура тормозов растет на семь градусов каждую секунду в конце стартовой прямой, — Лотти смотрела на мониторы в пятницу. — Если мы не увеличим сечение воздуховодов, у нас не будет тормозов к десятому кругу.
— Симуляция говорит, что текущих настроек достаточно, — сухо отозвался главный инженер, присланный «присматривать» за Лотти.
— Симуляция не учитывает, что Макс тормозит на пятнадцать метров позже всех остальных, — Лотти даже не повернула головы. — Либо мы меняем конфигурацию сейчас, либо вы будете объяснять Кристиану, почему машина за двести миллионов долларов закончила гонку в бетонной стене.
Макс, стоявший за спиной, положил руку на её кресло.
— Делайте, как она говорит. Мне не нужна симуляция, мне нужны тормоза.
Инженер нехотя кивнул. Взаимодействие в боксах стало напоминать партию в шахматы, где каждый ход Лотти пытались заблокировать, но Макс каждый раз ставил «шах», подтверждая её правоту своим темпом на трассе.
В воскресенье Макс выиграл Мексику, буквально «задушив» соперников своим темпом. Но на пути в Бразилию, на предпоследний этап, произошло то, чего они оба боялись.
— Лотти, тебя нет в списке пассажиров на командный чартер до Сан-Паулу, — Стив подошел к ней, когда они паковали инструменты. — Хорнер распорядился, чтобы ты летела обычным рейсом. С пересадкой. И... ты будешь жить в другом отеле. Дальше от Интерлагоса.
Лотти почувствовала горький привкус во рту. Они пытались разлучить их физически, создать между ними дистанцию, измотать её логистикой.
— Это мелочно, — сказала она, закрывая ящик.
— Это война, Бланш, — вздохнул Стив. — Они хотят посмотреть, как Макс справится без твоего постоянного присутствия рядом.
Макс узнал об этом уже в самолете. Его реакция была мгновенной. Когда чартер приземлился в Бразилии, он не сел в VIP-трансфер. Он вызвал обычное такси и поехал не в свой отель, а в ту скромную гостиницу на окраине Сан-Паулу, куда отправили Лотти.
— Ты с ума сошел? — воскликнула Лотти, когда открыла дверь номера и увидела его на пороге. — Макс, за тобой следят! Твоя служба безопасности, пресса...
— Пусть следят, — он вошел и закрыл дверь, бросив сумку на пол. — Если они думают, что могут заставить меня спать в пятизвездочном люксе, пока тебя держат здесь, они плохо меня знают.
— Макс, тебе нужен отдых. В Интерлагосе всегда дождь, тебе нужны силы...
Он притянул её к себе, заставляя замолчать.
— Ты — мои силы, Лотти.
Они стояли у окна, глядя на огни огромного, шумного Сан-Паулу. Бразилия всегда была особенным местом для гонщиков — здесь жил и погиб великий Сенна, здесь решались судьбы чемпионатов. Здесь воздух был пропитан страстью и фатализмом.
— Ты боишься? — спросила Лотти, прислонившись к его плечу.
— Не гонки, — ответил Макс. — Я боюсь того, что будет после Абу-Даби. Они не простят нам этот бунт. Даже если я стану чемпионом, они сделают всё, чтобы тебя не было рядом в следующем году.
— Мы что-нибудь придумаем, Макс. Мы всегда придумываем.
Суббота в Интерлагосе принесла классический бразильский ливень. Трасса превратилась в реку. В боксах царил хаос. Все пытались угадать момент для смены шин.
— Сейчас, Макс! Заезжай за промежуточными! — кричали из боксов.
— Нет! — Лотти выхватила микрофон. — Макс, оставайся! Это просто «заряд», через две минуты трасса начнет сохнуть из-за температуры асфальта. Если ты сейчас сменишь шины, ты их перегреешь через три круга.
— Ты уверена, Лотти? — голос Макса сквозь шум дождя звучал напряженно.
— Я чувствую этот дождь, Макс! Это раллийная погода. Поверь мне!
Макс остался на трассе. Другие пилоты заехали в боксы и потеряли время. Как и предсказала Лотти, туча прошла, и асфальт начал стремительно сохнуть. Макс выиграл квалификацию с преимуществом в полсекунды.
Когда он вернулся в гараж, Хорнер подошел к Лотти.
— Это был огромный риск.
— Жизнь — это риск, Кристиан, — ответила она, не отводя взгляда. — Но победа стоит того.
Гонка в воскресенье была тяжелой, Макс финишировал вторым после Леклера, сохранив лидерство в чемпионате всего в три очка. Всё должно было решиться в Абу-Даби. В последней гонке сезона. В пустыне.
Но вечером в воскресенье, когда они покидали Интерлагос, им вручили официальные уведомления. Команда приняла решение: Лотти отстранена от работы на пит-лейн в Абу-Даби. Она может присутствовать на автодроме, но не имеет права входить в боксы и общаться с пилотом через радиосвязь.
— Они думают, что сломали нас на финишной прямой, — сказал Макс, сжимая уведомление в кулаке. — Они думают, что если я не буду слышать твой голос в наушниках, я проиграю.
Лотти посмотрела на него. В её глазах не было слез — там была холодная, раллийная решимость.
— Они ошибаются, Макс. Тебе не нужно слышать мой голос, чтобы знать, что я рядом. Мы настроим твою машину в четверг. Мы проверим каждый болт. А в воскресенье... в воскресенье ты просто сделаешь то, ради чего ты родился.
— Я сделаю это ради нас, — ответил Макс.
Они летели в Абу-Даби разными рейсами. Разные отели, разные зоны доступа. Но они знали то, чего не знало руководство Red Bull: за этот сезон они научились чувствовать друг друга без слов, без радио и без телеметрии. Они стали единым целым.
Финальная глава их первого сезона начиналась под огнями Яс-Марины. Весь мир ждал развязки чемпионата. Но для Лотти и Макса это была не просто борьба за титул. Это была борьба за право быть свободными.
— Увидимся на финише, — написала она ему в коротком сообщении перед вылетом.
— Я приду за тобой первым, — ответил он.
Пустыня ждала. Конец сезона был близок. Но настоящая история только начиналась.
—
Завтра конец...Спасибо за то, что читаете, цените и поддерживаете мой труд, наполняясь эмоциями🤍