Этап выживания 20
Тэхён медленно открывает глаза. Впереди он видит стоящего спиной Юнги, силуэт которого в глазах первое время размытый. Перебарывая головную боль, парень опускает взгляд на руки — Тэхён привязан за руки, торс и ноги к доске. Дыхание стало тяжелее, голова начинает лучше соображать, а сердце от приходящего страха бьется все сильнее. Шатен резко поворачивает голову и замирает с открытым ртом, не отводя испуганных глаз от лежащего на кушетке Чонгука. Рвано выдохнув, он переводит взгляд на лежащего чуть поодаль Хосока. Все они без сознания: с закрытыми глазами и не поднимающейся от дыхания грудью. По щеке стекла быстрая слеза, и парень медленно поворачивает голову в другую сторону.
«Нет», — с новой слезой обвел губами рванные буквы Тэхён, смотря на прикованную Мэй. «Нет...»
[Днём раннее]
— Боже, что это? — резко подскочила Мэй, услышав противный грохот и треск. Посмотрев в окно, она увидела лишь все ту же самую темноту, а потому лишь цокнула. — Кстати, почему так тепло?
Тэхён потрепал девушку по плечу, а затем показал пальчиком на обогреватель, что находился в руках у спящего на полу в сидячем положении Чонгука. Хосок и Соин так же не очнулись.
Вдруг за окном слишком яркой вспышкой что-то сверкнуло, и парочка отскочила в сторону. За вспышкой вскоре послышался гром.
— Гроза что ли? — нахмурилась Мэй, бегая глазами от одного к другому. — А эти чего спят? Как вообще можно спать при таком грохоте?
«Гроза может быть хорошим знаком.» — быстро написал в блокноте Тэхён и показал это девушке.
— Почему?
Парень улыбнулся и несколько секунд просто смотрел Мэй в глаза.
«Самая темная ночь перед рассветом.»
— Думаешь? — задумалась девушка, поджав губы. — Пора бы им все-таки уже проснуться... Давай перенесем Чонгука на кровать? Не думаю, что ему удобно в таком положении.
Тэхён кивнул и быстро подскочил к брюнету, поднимая его с пола и ловко перетаскивая на кровать, укладывая парня там.
— Осторожно! — крикнула вдруг Мэй, увидев, как Чонгук чуть не свалился с постели. — Oh my god... Он же чуть не расшибся. Ты давай аккуратней.
Паренек неловко улыбнулся и, положив друга так, чтобы больше он не падал, отошел от него. За окном снова сверкнула вспышка молнии, и ребята выдохнули, смотря на пугающую темноту и слишком яркие разряды молнии.
— Нет... все точно так же...
Парочка обернулась на спящего водителя, который что-то сказал, и для лучшей слышимости приблизились к рыжему.
— Что ты там бормочешь? — нахмурилась Мэй, пригнувшись к Хосоку. — Сон плохой что ли приснился...
— Да... — ответил лежащий на руле парень; Тэхён и Мэй молча слушали. — Очень плохой, Чонгук-а.
— Какая я тебе «Чонгука»? — обижено выпрямилась брюнетка, и Тэ пустил смешок. — Что он ел такого, что уже голоса не различает...
— Дерево... где горящее дерево...
— Он у Соин заразился что ли? — нахмурилась девушка, все еще не понимая странных слов Хосока, а Тэхён просто с улыбкой смотрел на спящего и бормочущего рыжего парня.
— Уходим. Тэхён, Мэй... на выход... — одними губами шептал рыжий. — Соин...
— Не надо, хён, я сам. — отозвался ни с того ни с сего Чонгук с кровати, и парочка резко обернулась.
— Они меня сейчас больше, чем Юнги пугают. — сглотнула Мэй, и то же самое сделал Тэхён, до этого просто улыбающийся.
— Кажется, — начал вновь Хосок, и девушка с парнем снова резко обернулись, — там кто-то есть.
— Там же, — голос Чонгука заставил пару вновь посмотреть на себя.
— Человек. — закончил рыжий, и в конце его фразы грянул гром.
— Oh my god, oh my god... — закрыла лицо ладошками Мэй. — Они так долго живут вместе, что уже сон один на двоих?! Чокнуться можно!
Тэхён посмотрел в окно и, когда сверкнула новая молния, прищурился, заметив посторонний силуэт. Когда местность осветил новый разряд, шатен уже четко увидел стоящего перед окном Юнги, отчего отшатнулся назад, чуть ли не упав.
— Ты-то чего? — все еще смотря то на Чонгука, то на Хосока, с бьющимся в неясности взглядом, спросила Мэй.
Ким смог лишь указать на окно, куда посмотрела потом девушка, но там уже никого не было.
Вдруг удар молнии пришелся на дерево перед фургоном, которое тут же загорелось, а после некоторого времени упало на дорогу. Ницца спрыгнула с холодильника и понеслась к хозяину, который, все еще не отойдя от страха, машинально взял ее на руки.
После очередного разряда молнии и последующего грома с треском, пара услышала громкий, разрывающий сердце и заставляющий биться в страхе смех, который доносился с улицы, рядом с фургоном.
— Тэхён, что происходит? — пыталась ровно дышать Мэй, однако она напугана ровно так же, как и парень, у которого она беззвучно просит поддержки.
Мэй и Тэхён неотрывно смотрели на закрытую входную дверь, не отвлекаясь больше ни на раскаты грома, ни на вспышки грозы, ни на горящее спереди дерево, ни на бормотание друзей. Они смотрели с готовностью на дверь, а сердца их стучали слишком сильно и громко от предполагаемого будущего страха.
Слышится новый оглушающий гром, а после до ушей пары доносятся размеренные шаги со стороны входа и вскоре в проеме, подсвечиваясь новой вспышкой грозы, они видят тень стоящего по ту сторону человека. Хосок и Чонгук нахмурились, а после второй начал стонать от боли, не открывая глаз. Хосок тяжело дышал, и грудь его вскоре была вся в холодном поту. Под стоны от какой-то неистовой боли двух друзей, Тэхён крепко держал за руку Мэй и неотрывно смотрел на входную дверь, пока его дыхание становилось все тяжелей и чаще.
Послышалось три стука, от которых Мэй непроизвольно дернулась и схватилась свободной рукой за пистолет.
— Тук-тук-тук, — хрипло засмеялся Юнги, — пустите на чаёк? Я жутко проголодался... — пуще засмеялся ненормальный, и девушка, выронив пистолет из рук, прижалась изо всех сил к груди Тэхёна, пытаясь закрыться от этого ужаса.
Держа себя в руках, шатен крепко стоял на ногах и смотрел на мучащую нервы тень, которая изредко подсвещалась вспышками грозы. После некоторой тишины донесся звук хруста костей (вероятно, Юнги размял шею), а затем ручка двери медленно наклонилась вниз. Хосок и Чонгук одновременно приподнялись и гортанно закричали не своим голосом, все так же не открывая глаз, а Тэхён закрыл глаза и крепче прижал к себе Мэй.
— Не хотите открывать, значит? Ну ладно, поиграем.
Наконец входная дверь медленно открывается, и вспышка молнии освещает темный силуэт стоящего на входе человека с безумной широкой улыбкой и больным смехом.
***
— О, проснулся? — обернулся Юнги, облокотившись о столик, стоящий сзади, руками и бедром. — Они будут еще долго спать, поэтому у нас есть куча времени, чтобы поговорить. — улыбнулся он.
Тэхён прожигал Юнги взглядом: желание отомстить за всю боль было настолько большим, что на руках и шее выступили вены, а челюсть сжималась до боли.
— Тебе, наверное, интересно, почему я выбрал вас. Точнее именно тебя. Так как вопросы тебе задавать довольно проблематично, я могу сам их за тебя задавать и сам же отвечать. Не весело ли?
Ким попытался что-то промычать от злости, но это вышло неразборчиво, отчего Юнги лишь засмеялся и, оттолкнувшись от столика, начал медленно расхаживать перед беспомощно прикованным шатеном.
— Что ты думаешь насчет снов? — начал он. — Были ли у тебя когда-нибудь «вещие сны» или те, которые лучше бы больше никогда не снились? Были ли сны, от которых у тебя бы пробегали мурашки, были ли сны, от которых ты возбуждался, были ли сны, в которых ты бы хотел остаться навечно? Есть множество категорий снов, есть множество объяснений этим снам. Обычно человек не задумывается над тем, что ему приснилось, или же наоборот — сразу вбивает в интернет значение той или иной вещи, пришедшей в его сознание ночью. Однако... есть такие сны, которые ты запоминаешь. — кивнул, будто соглашаясь со своими же словами, Юнги, смотря с поджатыми губами в пустоту. — Ты не забудешь их даже при полной потери памяти. — посмотрел тот на Тэхёна. — Возможно, эти сны не входят в разряд тех, коим суждено сбыться, однако ты сам же своим больным сознанием пытаешься запихнуть их в эту категорию. Возможно, это страх. Просто обычный страх, но он начинает руководить тобой. Ты проживаешь каждый день и бьешься в идиотском страхе от того, что знаешь, что есть в мире человек, в руках которого твоя жалкая жизнь. Ты знаешь это, а сделать ничего не можешь. И тогда ты меняешься. Поверив и убедив себя в том, что этот сон — вещий, ты идешь на поводу животных инстинктов, желая убить опасность твоей смерти.
— И какой же сон приснился тебе?
Юнги и Тэхён повернули головы, увидев тяжело дышащего с открытыми глазами Хосока, которому эти слова дались с великим трудом. С прикрытыми глазами он смотрел на Юнги, а рот его ни на секунду не закрывался, жадно глотая воздух и мучаясь от жажды.
— Что-то рано ты проснулся. Неужели мало добавил «Чхальчёна»? — задумчиво поднял бровь Юнги.
— Обычное снотворное ты называешь таким дурацким словом. — сглотнул Хосок, закрыв глаза. — Тэхён, ты в порядке?
Шатен кивнул, не сводя напуганных глаз с рыжего, который «услышал» его ответ и, еще раз сглотнув, попытался открыть глаза.
— Ты издевался над моей матерью, Мэй заставлял делать нелегальные вскрытия, Тэхёна заставил замолчать навсегда. И все это из-за какого-то сна? Сумасшедший ублюдок, — тихо прошептал Хосок, снова сглотнув, а шея все ярче блестела от изобилия пота.
— Это было не из-за сна.