Этап выживания 18
Сидя впереди фургона, парни разговаривали и обсуждали их школьную жизнь. Наступила тишина, в которой они с улыбками и опущенным взглядом погрузились в воспоминания, но вдруг Хосок поднимает глаза и хмурится, пялясь в лобовое окно.
— Чонгук, — сказал серьезно тот, чуть приподнявшись. Парень повернул на него голову, но, заметив настороженность со стороны друга, напрягся. — Тебе не кажется, что стало темнее обычного?
Брюнет повернулся так же вперед, смотря на дорогу, которую действительно стало видно хуже. Точнее… еще не было видно вообще. От картины, которую видят глаза, в организме убыстрил свой ритм аппарат, отвечающий за циркуляцию крови, а на висках выступили капельки пота.
— Я думал, мы видим все более менее хорошо, потому что привыкли. — не верил глазам Чонгук. — Хён, неужели было светлее?
— Только не это. — нахмурился Хосок, сжав зубы.
— Парни, а вам не кажется, что-
— Да, Мэй. Не кажется. — выдохнул брюнет, когда к ним прошла девушка.
— Ну так надо быстрей выходить и идти к аэропорту. Фонарь у нас есть один, еще спичек… несколько.
— Нет, Мэй. Теперь мы не можем сделать этого. — сказал отчужденно рыжий, и все перевели на него взгляды. Тэхён и Соин так же присоединились к ребятам, высунув головы. — Если сейчас непроглядная тьма — значит есть и смертельный холод. Мы не знаем, есть ли там вообще самолеты, на которых мы можем улететь. Мы не знаем, нет ли каких препятствий до аэропорта. Мы ни черта не знаем… Это будет подобно смерти, если мы, ничего не зная, пойдем «на интуицию».
— Но подожди. — нахмурился Чонгук. — Если температура падает снаружи, то и в фургоне будет невозможно согреться. У нас же нет бензина, и включить обогреватель мы не можем.
— Черт, — усмехнулся нервно Хосок, опустив с улыбкой голову. — Я правда подумал, что мы можем спастись.
— Эй, — заикнувшись, в страхе произнесла Мэй, сглотнув, — ты чего говоришь? Не смей хоронить нас. Понял?
Поджав губы, рыжий кивнул, но глаза непроизвольно начали слезиться. Кажется… самый сильный теряет надежду.
[Спустя час]
Сидя бок о бок, Тэхён и Мэй дрожат под пледом: парень дышит на руки девушки, но сам уже не чувствует ног. Ницца, как более устойчивая к холоду животное, по наставлению хозяина лежала на ногах брюнетки, согревая ее своим теплым брюшком. Хосок все так же сидел за рулем, схватившись за свою огненную прическу и опустив голову. Чонгук сначала пытался сам справиться с холодом, но потом со стороны Соин послышался чих, отчего парень встал и, молча подойдя к девушке, приобнял ее, накрыв одеялом побольше. С дрожащей улыбкой он посмотрел на удивленную блондинку и таким же дрожащим голосом попросил не волноваться.
***
— Чинхан, поднимайся.
— М? Папа? — приподнявшись, трет глаза юноша.
— Посмотри на этих детей. Если все удачно сложится, то они будут твоими друзьями.
Мин Гюн подошел к сыну и, присев на кровать рядом с ним, показал фотографию. На ней было два широко улыбающихся мальчика в школьной форме, которые обнимали друг друга за плечо, а один подставил другому рожки. Прочитав имена, которые были написаны на форме, Чинхан поднял голову на отца.
— Почему все должно удачно сложиться, чтобы они стали мне друзьями? Разве для этого нужно что-то делать?
— Да. Но зато вы будете жить рядом, возможно, даже в одной комнате.
— Они будут жить здесь? — Мин Гюн кивнул. — Здорово. — без эмоций произнес парень, смотря в пустоту. — Папа, — посмотрел мальчик на отца, — я хочу к Соин. Можно я пойду?
Мужчина гневно сжал зубы и дернул губой, но потом, буквально за секунду, его выражение лица смягчилось.
— Конечно, сынок. Но не забывай, что имя твоей сестры — Хаён.
— Но папа, почему ты называешь ее моей сестрой?
— Потому что, Чинхан, ты должен смотреть на Хаён только так, как на сестру. Ты меня понял?
— Но, пап. Мне нра-
— Разговор окончен. — встал мужчина, сердито посмотрев на сына. — Надеюсь, ты меня понял.
— Кашим, подготовь костюм. И выкинь уже эту лаванду — воняет на весь дом. Этот паршивец никогда, видимо, не перестанет тащить в дом всякую дрянь. — оскалился Мин Гюн, сняв с себя халат.
— Ничтожный мальчишка. — скривилась женщина, подняв пиджак Гюна, на котором лежало несколько веточек лаванды. — Тебе еще влетит за это.
Морщась от противного запаха лаванды, мужчина шел к нужному месту, поправляя волосы и пиджак. Вот уже вдали виднеется дом, и Гюн натягивает улыбку, хотя взгляд его все еще заставляет чувствовать страх.
— Оппа! — крикнула женщина, и Гюн окончательно сменил образ устрашающего на образ невинного.
— Привет, дорогая. — обворожительно улыбнулся он, приобняв женщину за талию, а после прильнув к ее губам.
— Ты поздно сегодня. Скоро должен сын вернуться.
— Уверен, у тебя прекрасный сын, так что я не против с ним познакомиться. — смотря в глаза и на губы партнерши, пленил каждым словом Мин. — А что с мужем?
— Он уже почти готов к разводу. — провела женщина рукой по гладкой щеке молодого человека, который придерживал ее за талию и мягко улыбался. Его пушистые волосы светились белизной, а от пиджака пахло лавандой.
— Замечательно, киса. — все шире поднимает уголки губ Гюн, а в голове тот уже давно злорадно смеется.
— Но я не знаю, как сказать об этом Хосоку. Он ведь еще ребенок.
— Позволь я ему все объясню. Мы должны подружиться.
Женщина кивнула, поджав губы.
Спустя месяц, когда дело о разводе было уже разрешено в суде, Гюн вернулся «домой», где уже на кухне готовила ужин госпожа Чон. Мужчина перед этим был в лаборатории, где подробно изучил строение Хосока и понял, что это именно тот экземпляр, который ему нужен. В прекрасном расположении духа он вернулся к «своей женщине» и сел за стол.
— Вернулся. Пять минут, уже почти все готово. — поцеловала женщина в губы Гюна, который тут же посадил ее к себе на колени и сжал в ладонях ее ягодицы.
— Мама, а почему этот дяденька тебя трогает? — в дверях появился маленький парниша, хмуро смотря на мужчину.
— Хосок, иди в свою комнату. Не мешай взрослым людям. — откашлялась госпожа Чон, встав и поправив юбку, пока сам Гюн с ухмылкой уже раздевал в мыслях ее. Мальчик сразил мужчину злобным взглядом, и потом ушел в свою комнату.
— Милая, а как ты смотришь на то, чтобы мы завтра с Хосоком прогулялись?
— Отличная идея. Думаю, нам давно стоило погулять всем вместе, дружной семьей. — улыбнулась счастливо госпожа Чон.
— Нет, дорогая, ты не поняла. Мы с Хосоком вдвоем. Я и он. — тихим, но настойчивым голосом проговорил Гюн.
— Вдвоем? — насторожилась женщина, повернувшись к Мину. Все же это ее сын, и она его еще никогда не отпускала гулять наедине с каким-то взрослым. — Я вам не помешаю, честно. Буду тише воды, ниже травы.
— Ты знаешь, насколько громко звучат капли? а шума от волн сколько. Банан — тоже трава, однако совершено не низкая трава. Это выражение слишком глупо, никогда больше не произноси его. — прошипел мужчина, сжав в кулаке вилку.
— Милый, я не могу оставить Хосока без присмотра. — неловко поставила госпожа Чон тарелку перед Гюном, а тот вышел из-под контроля, поняв, что эта женщина сейчас рушит все его планы.
— Тупая овца! — одной рукой он смахнул посудину со стола, на что женщина вскрикнула. — Как же ты его оставишь без присмотра, если я буду рядом с ним? — дрожал в улыбке Гюн, смотря прямо в зрачки испуганной до смерти госпоже Чон.
— Ус-спокойся.
— Да я спокоен! — ударил кулаком в новом приступе мужчина. — Мне нужен твой ребенок, поняла? И я отберу его, чего бы мне это не стоило.
— Что ты несешь? Я не позволю тебе причинить боль Хосоку!
— А это мы еще посмотрим. — усмехнулся неровно Гюн, уже идя к выходу с кухни, однако не успел он выйти, как к нему подлетает госпожа Чон и со всей силой бьет его по голове сковородой. Но какого же было ее удивление, когда Гюн лишь чуть оступился, а после медленно развернулся к ней. — Ты ответишь за это.
С этими словами Мин схватил женщину за запястье и повел в комнату, которую тут же закрыл на ключ, а саму Чон бросил так, что она упала на пол, больно ударившись кобчиком. Сев на нее сверху, Гюн начал насильно раздевать женщину, пока она кричала и вырывалась, а из глаз текли слезы.
— Молчать. — прошипел сквозь зубы он, грубо войдя в тело бедной.
« — Мама, что с тобой? Почему ты кричишь? Мама, открой. Ты плачешь? Мама!» — с другой стороны двери послышался встревоженный голос юнца, тщетно пытающегося ворваться в комнату и спасти маму.
— Дешевая сучка. Ты должна поплатиться за это. — Гюн с озверевшим лицом насиловал женщину, пока она плакала и пыталась сказать сыну, чтобы он не волновался и шел в свою комнату.
«— Мама, нет! Мама, ответь, пожалуйста! Не трогай ее!»
— Хосок, беги. Беги! — через плачь просила мать, а потом ее голос резко затих. Хосок испуганно смотрел на дверь, начиная медленно отходить от нее. На щеках не было сухого места, а ноги чертовски дрожали. Как только мальчик услышал медленные шаги, приближающиеся к двери, а затем и открывающийся замок, он подорвался и выбежал из дома.
***
— Х-хён, надо что-то делать. — смотря на макушку друга, из последних сил говорил Чонгук, губы у которого уже были синими. Хосок сидел на водительском сидении, будто примерзнув к нему, с такими же синими губами, но тело его не дрожало. Он спокойно, с приоткрытым ртом смотрел на дорогу, а глаза с каждом открывались все труднее и меньше. В руках Чонгука Соин уже спала, а Тэхён и Мэй были сами полуживые. — Хён, черт возьми, ты меня слышишь? Хосок.
— М, — все, что смог ответить рыжий, совершенно никак не двинувшись.
— Ты стал гонщиком? — в ответ было молчание. — Увидел мой фильм, в титрах которого было бы обозначено, что я его режиссер? — губа Хосока дрогнула, а сам парень сглотнул, но все так же никак не шевельнулся. — Ты… увидел Наири? — по щеке рыжего стекла слеза. — Тогда какого черта ты сидишь на попе ровно и не думаешь, как нам спастись? Что, уже конец тебе ясен? Не заставляй меня ошибаться в тебе.
— Ч-Ч… к… н…
— Слова забыл? Хён.
— Чонгук, я не- зн… аю, к…ак н-н-ам сп…сп… спаст-ись. — с огромным трудом выговаривал Хосок, чье тело остывало с поразительной скоростью.
— Идиот. — прошипел Чонгук. — Вот о такой смерти ты мечтал? Замерзнуть в автобусе?! Класс, хён. Браво.
— Пр… о…с… т-и.
— Даже не смей говорить этого, понял? Ты же видел, что все рассчитывают на тебя. Какого черта ты тогда вселял всем эту надежду, когда сам не верил? Ты должен был предусмотреть последствия. Не в курсе, что если ты сейчас смиришься, то у всех будет один и тот же конец?
— Пр…ос-ти. Ч…Чонгук…а.
— Мерзко слышать это от тебя.
Чонгуку было страшно. Он лежал на диване, обнимая лежащую сбоку Соин, которая давно спала, а сам он был не в силах пошевелиться. Мысли о том, что если он сейчас разозлит Хосока, то хён встанет и придет в себя, — были ошибочными. Он в иной раз понадеялся на старшего, и ему бы стоило взять в этом случае ответственность на себя. Уже было закрыв глаза, Чонгуку приходит осознание… Взглянув на уголок, где он возился с инструментами несколько дней, брюнет чувствует учащенное сердцебиение, а сам он заставляет себя подняться. Еле держась на ногах, Чонгук подходит к тому уголку и отрывает тот обогреватель, который он недавно соорудил из подручных средств. Так как Чон никогда подобным не занимался, то изготовка этого аппарата вылетела из его головы, ведь он бы даже не задумался о том, что может сделать что-то подобное. Вытащив обогреватель, Чонгук измученно улыбается, но ноги тут же подкашиваются, и парень падает на пол. В глазах мутнеет, брюнет видит перед глазами все хуже, все размыто и плывет. Ужасно хочется спать. Чонгук в последний раз смотрит на обогреватель, немо шевелит губами, а затем наконец закрывает глаза, расслабляя все тело.
***
— Чимин-а, еще раз с днем рождения. — улыбнулась Минён, подойдя к имениннику.
— А, спутница нашего малька? — расплылся в улыбке парень, развернувшись к подошедшей. Девушка скромно опустила голову, заправив прядь волос за ухо. — Вы хорошая пара.
— Спасибо. — покраснела Минён. — Я хотела спросить… Могу я пойти наверх? Слышала, там есть телевизор, а сейчас идет премьера мультфильма, на который я не смогла попасть в кино.
— Ты же взрослая. Почему тебя интересуют мультики? — удивился Чимин.
— Просто… в них нет той жестокости, которую показывают в новостях или детективах. Там если герой и упадет с восьмого этажа, то отделается максимум переломом. И концы все хорошие. Я так люблю «хэппи энды». — неловко потерла локоть руки девушка.
— Это довольно необычно слышать для меня. Как правило, в таком возрасте наоборот стараются выпендриться все, мол, «Я выпил больше всех» или «Я спокойно посмотрел самый страшный ужастик», или «Вчера смотрел порно, уже пора — взрослый.» А ты так открыто и искренне рассказываешь о себе, что это правда удивляет меня. Ну, пошли. — улыбнулся Чимин, поведя девушку наверх.
— Спасибо, Чимин. — улыбнулась скромно Минён, когда парень проводил ее в гостиную и усадил перед большой плазмой.
— Развлекайся. — подмигнул парень и вышел, оставив девушку одну. Вдруг в кармане зазвонил телефон, и Чимин вынул его, снимая вызов. — Слушаю.
— Чимин, это я. Юнги.
— О, хён. Почему не пришел сегодня? Я ждал тебя.
— Чимин, у меня мало времени. Просто предупреждаю тебя: будь аккуратней.
— Что? что с тобой? Ты уже напился что ли? Без меня?
— Я серьезно! Он вычислил тебя и идет сейчас к вам.
— Кто? Ты про кого говоришь?
— От-
— Юнги? Юнги-хён. Ты здесь? Эй? Что, уже отключился? — посмотрел на экран телефона Чимин. — Странный он.
— Чимин-и, — сладко произнесла девушка, и парень повернулся, — ты знаешь, что тебя ждет главный подарок? — пьяно улыбнулась она и, подойдя к Чимину, обвила его шею руками.
— Кому-то надо перестать столько пить. — усмехнулся парень, посмотрев на счастливое лицо своей девушки, которая только что поднялась сюда. — Пошли, тебе надо прилечь.
В это время Гюн входит в дом именинника, с которым все здороваются, как с Юнги. Имея конкретную цель, он направляется уже было наверх, как видит плетущегося к туалету знакомую фигуру, отчего удивленно смотрит на парня.
— Да у меня сегодня прямо улов. — не верил своим глазам Гюн. Уловив момент, когда Чонгука ненадолго остановили, чтобы поговорить с ним, мужчина проскакивает в мужскую обитель первым. Дверь открывается, и там же появляется брюнет, отчаянно пытаясь дойти до кабинки. Ухмыльнувшись, Гюн смотрит на себя в зеркало, выключает воду, под которой мыл руки для вида, и поворачивается к своей цели.
— Ты такой пьяный от того, что все знаешь?
— М-м-м-м-м? — пьяно протянул Чонгук, прищурившись и качаясь, ведь перед глазами было все размыто.
— Минён… — ухмылялся Гюн, — ты знаешь, где она сейчас?
— Зачем тебе эта информация? Караулить собрался, любовничек? У нее я есть, отвянь. — еле проговорил Чонгук, вновь собираясь дойти до цели.
— У нее есть ты… так почему же она сейчас не здесь, а наверху?
— Мультики, может, смотрит. Я слышал, там плазма есть. А Минён любит мультики. Чего привязался?
— Мультики? — пустил смешок парень, — ну… они слишком взрослые в таком случае. А именинник действительно получил заветный подарок.
— Да о чем ты, черт возьми, говоришь?
— Сейчас «твоя» Минён, — медленно наступал парень на Чонгука, — наверху, в комнате хозяина этого дома. И будь уверен, им сейчас настолько хорошо, что тебя она точно сейчас не вспоминает.
— Что за чушь? — начинал сердиться брюнет.
— Чушь? М, в общем, я просто проходил мимо и услышал странные звуки. Хочешь послушать? — в немом молчании парень вытащил телефон и поднес аппарат к уху Чонгука. — А сейчас смотри мне в глаза и слушай то, что я тебе скажу. На этой записи ты будешь слышать стоны твоего лучшего друга и твоей девушки. Это тебя сильно разозлит, ведь все будет слишком правдоподобно. Давай, ты у нас восприимчивый мальчик, ты должен поверить.
«Ах, Минён-а, да. М-м, молодец, крошка, да, вот так. Ах, глубже, детка, глубже. Ах, да!»
— Что это за-
— Слушай-слушай, сейчас самое интересное… — улыбнулся Гюн, не сводя с пьяного парня взгляд. — Сейчас ты услышишь то, как твоя девушка сладким голосом произносит имя «Чимин». Это будет состоять в отвратительном для тебя контексте, и ты поверишь этому.
«Да, Минён, м-м… Ты смогла порадовать меня, стоит ли мне сделать то же самое?»
«*тяжелые вздохи* Ах… Да… да… Да! Да, Чимин!»
— Что за бред… — качал головой Чонгук.
— Ты меня здесь не видел, но ты убежден, что твоя девушка изменила тебе на дне рождении с именинником. Сейчас ты будешь несколько секунд стоять в трансе, а когда очнешься, гнев заполонит твое тело, но причину этому ты знать не будешь. До скорого, Чон Чонгук. — ухмыльнулся Гюн.
— А сейчас заберем тебя с собой, Чимин-ни. — произнес тот, когда вышел из мужского туалета и посмотрел наверх, где именинник, улыбаясь, разговаривал с компанией.
***
— Боже, что это? — резко подскочила Мэй, услышав противный грохот и треск. Посмотрев в окно, она увидела лишь все ту же самую темноту, а потому лишь цокнула. — Кстати, почему так тепло?
Тэхён потрепал девушку по плечу, а затем показал пальчиком на обогреватель, что находился в руках у спящего на полу в сидячем положении Чонгука. Хосок и Соин так же не очнулись.
Вдруг за окном слишком яркой вспышкой что-то сверкнуло, и парочка отскочила в сторону. За вспышкой вскоре послышался гром.
— Гроза что ли? — нахмурилась Мэй, бегая глазами от одного к другому. — А эти чего спят? Как вообще можно спать при таком грохоте?
«Гроза может быть хорошим знаком.» — быстро написал в блокноте Тэхён и показал это девушке.
— Почему?
Парень улыбнулся и несколько секунд просто смотрел Мэй в глаза.
«Самая темная ночь перед рассветом.»