Этап выживания 7
— Чонгук, уходим! Надо быстро добраться до фургона. Чонгук! — кричит мне где-то справа Хосок, а я все еще, сидя на земле от падения, смотрю на упавший передо мной камень, с ужасом дыша.
— Но там… там…
— Чон, надо спасаться самим. — понимающе добавил рыжий, а тряска все не утихала.
Рядом стояла девушка, тихо обливаясь слезами, и смотрела то на меня, то на упавший камень… на месте которого еще недавно был этот психованный незнакомец.
***
Тишина. В фургончике слышны только капельки, что вылетают из разорванной упаковки и разбиваются об пол. Пять персон, находящиеся внутри машины, расселись по разным углам: Чонгук и Хосок смотрят в пол, обездвижив полностью организм, новенькая девушка неловко и дрожа стоит у двери, а Тэхён и Мэй так и не поняли, что случилось.
— Эй, долго в молчанку играть будем? — не выдержала снайперша, с закинутой ногой на другую ногу повернувшись на ребят. — Вы уже минут двадцать молчите. Как вернулись с ореховыми глазами, так и не моргнули будто.
— Мы… — начал бубнить Чонгук, не поднимая головы, — мы… он… мы не спасли…
— Успокойся, мы не могли ничего сделать. К тому же, Чон, он убийца! Он псих! — отмер так же Хосок.
— Да и что?! Хён, он в первую очередь — человек!
Между друзьями начался громкий спор, где каждый отстаивал свою позицию. Но сказать, что кому-то было в этот момент легче — совсем нельзя. Хосок тоже переживал за тот случай, сильно переживал. Он и без пояснений Чонгука понимал, что тот парень такой же человек, что все они равноправны. Но что он мог сделать?
— Твою мать, ты чего про рану не сказала ничего?
Обернувшись на новенькую, Мэй резко встала с кресла и, подойдя к бедной, одернула ее руку у живота, которая зажимала кровоточащую рану.
— Черт, рана! — подскочил с пола Чонгук, так же подбежав к ним.
Девушку уложили на диван, промыли рану, а после Хосок уже было хотел прильнуть иглой к плоти, как его руки останавливает Мэй, серьезно осматривая живот новенькой.
— Дай мне зашить рану. — спокойно произнес рыжий, хотя даже он уже подходил к пику от всей этой чертовщины.
— Ты врач? — повернулась на парня снайперша, саркастично подняв бровь.
— Нет. А у нас есть варианты? — с тем же лицом и тоном ответил Хосок, но Мэй лишь цокнула и через выдох выхватила иглу, поворачиваясь к лежащей на диване.
— Эй! Ты чего? — встрял Чонгук. — Не думаешь, что можешь сделать хуже? Хосок хоть два раза уже это делал, а ты?!
— А я целую кучу таких же инвалидов залатала. — спокойно ответила девушка, уже входя иглой в кожу.
В момент, пока Мэй зашивала рану новенькой, Тэхён стоял позади и смотрел на нее. На то, как она поджимает губы, на то, как черные длинные волосы покоятся с одной стороны за ушком, а с другой стороны обтекаются по сильному плечу. Мэй в деле выглядела настолько привлекательно, что Ким сам не заметил, как склонил чуть-чуть голову вправо и приподнял кончик губ.
— Эй, ты оглох? — внезапно перед глазами предстает уже совершенно иная картина: Мэй смотрит прямо на него, брови еле сведены в центре, а грудь часто вздымается. — Странный мальчик? Слышишь меня? — помотав головой, Ви приходит в себя и делает пару шагов вперед, внимательно слушая теперь девушку. Она цокает. — У тебя есть йод и бинт?
«У тебя…» — мельком проносится в голове парня, а после тот снова выпадает из грез и интенсивно трясет головой. Под тихое и саркастичное «отлично» от брюнетки Тэхён несется в другой конец комнаты, к холодильнику, и, нагнувшись за него, вытаскивает упаковку со всеми медицинскими снадобьями. Порывшись в них, улыбается, а после поднимает взгляд и с улыбкой несется к «операционному столу». Спрыгнувшая не вовремя кошка Ницца вальяжно проходит прямо перед Кимом, а тот, совершенно не смотря под ноги, спотыкается и с испуганным лицом начинает падать.
— Чонгук, подержи, пожал- А!
Упав на Мэй, Тэхён лежит сверху, упираясь двумя руками по обе стороны от головы девушки. Смотря ей в глаза ошарашенным взглядом, парень часто дышит, но не спешит вставать, пока щеки Мэй наливаются краской.
А Чонгук же в это время, успевший перенять иглу, смотрит на них сверху, а после хмыкает.
— М-может, встанешь?
Мэй сама не заметила, как заикнулась, а после покраснела пуще прежнего. Отвернув голову влево, она закрывает глаза и в мыслях ругает, пинает и убивает себя за такое поведение. Тэхён, заметив волнительное заикание и покраснение щек, улыбнулся еще шире, а потом эта улыбка стала какой-то новой… В этой улыбке было уже не столько невинности и дружелюбия, сколько пошлости и власти. Однако такая улыбка держалась на его лице совсем недолго, и уже сейчас он поднимается, протягивая после руку и девушке.
После произведенных конечных процедур, новенькая лежала на диване и восстанавливала силы сном, а около нее сидела Мэй, к которой скоро подошел вновь невинный Тэ, угощая ужином. Хосок и Чонгук сидели на полу у спальных мест, раздумывая план переезда, ведь пора бы уже. Несильно охота ждать до конца, когда уже все будет во льдах.
— … а я тебе говорю: здесь лучше. — тихо объяснял рыжий.
— Ну почему? Ты был там?
— Нет… — неловко отвел взгляд Хо.
— Понятно все, — усмехнулся Чонгук, — машины?
— Ну хорошо ведь там, в Испании! Чем тебе не нравится этот вариант?! — взбунтовался разоблачением Хосок, и тут же услышал громкий шик от парочки, сидящей возле раненной. — Сердечно извиняюсь. — показательно, но не язвя, кивает головой рыжий и садится обратно.
Почувствовав усталость, Хосок предупредил ребят, что лучше сейчас он вздремнет. Чонгук тоже был на пределе, ведь на их глазах умер человек. Сейчас друзья были слишком вымотаны, поэтому сошлись на мнении о сне, и прошло лишь пять каких-то минут, а они уже сладко-сладко похрапывают.
Тэхён и Мэй остались на страже — охранять фургончик и смотреть за новенькой. Сейчас Тэхёну было и приятно находиться в компании брюнетки, но в то же время очень страшно, ведь он не может разговаривать. Как они проведут это время?
— Знаешь, — начала Мэй, и сидящий чуть позади Тэхён зажмурился, поджав губы — она начала разговор… — я ведь правда слишком много проводила скорых операций. Скажу честно: служила. А на службе иногда выбирать совсем нет времени, главная задача — одержать победу с наименьшим коэффициентом потерь. Поэтому тут хочешь-не хочешь, а все равно человек пять-шесть перештопаешь на скору-руку. В моем арсенале их, конечно, намного больше. Было ли страшно? Было. Определенно было. Зато сейчас я не помру от одной лишь новости об утрате солнечного света. Война научила меня, что нужно держаться до последнего, и тогда ты сможешь наконец насладиться победой. Вот и я не собираюсь сдаваться. Я уверена, что смогу найти выход. Знаю, что выживу.
«Уверена, смогу, выживу…» — все в первом лице. Услышав это, Тэхён грустно опустил голову, раздумывая над этими словами. У него ведь сейчас совершенно иные мысли: «ОНИ уверены, ОНИ смогут, ОНИ выживут». Все надо делать вместе, и только тогда ты обретешь даже большее, чем просто победа. Ты познаешь еще и ценность дружбы.
Наплевав на все, Тэхён вытаскивает из заднего кармана блокнот, ручку и, открыв на чистой странице, начинает писать. Мэй же слышала абсолютно все, что происходило за ее спиной, а также она уже давно догадалась, что за проблема у этого парня. Да, сначала она подумала, что он просто дурачок, но потом, когда Тэхён наклонился за медицинскими препаратами, заметила в заднем кармане блокнот, и тогда все карты сошлись. Она не знала, как себя вести, ведь видела вокруг себя совершенно разных людей: и с одной ногой, и слепых, и глухих, и недоразвитых… Но немого встречает в первый раз.
Сердце отчего-то забилось сильней, но Мэй старается не подавать виду, хотя ручки уже давно с силой сжимают концы простыни, на которой лежала новенькая. Она четко слышит каждый «черк» карандашом по бумаге, и сердце начинает разрываться, что для нее как-то ново и странно. С чего вдруг вообще такая реакция? В попытках совладать с собой, она закрывает глаза и сглатывает. Она растеряна, не знает, как себя вести. Мэй знает, что в парне полно светлого, доброго и милого, но сейчас она боится с ним общаться, как делала несколько часов назад. Отчего такое волнение? Возможно, от новизны. С глухими можно посмотреть картины, одноруких развеселить танцами (с упором на ноги, конечно же), со слепыми можно послушать зов моря. Но что можно делать с немыми? Она была настолько потеряна, что совсем перестала себя контролировать, и уже это передалось в нервно скачущую ногу. Не сказать, что ей стал противен этот человек, просто она не хотела с ним общаться из-за того, что не знает теперь как. Как раньше? А получится ли?
И только Тэхён заканчивает писать и уже было протягивает блокнот впереди сидящей девушке, как та внезапно подрывается, стоя по-прежнему спиной к удивленному шатену.
— Так! Я что-то устала. Пойду спать, а ты не смей — сиди тут и сторожи. Все, спокойной ночи… или что у нас сейчас. — пробурчав последнюю фразу под нос, Мэй удаляется и располагается в кресле, закидывая ноги на что-то похожее на столик. Поджав губу, Ви смотрит на нее, а после переводит взгляд на блокнот. Медленно и безрадостно убрав его в задний карман, он придвинулся ближе к лежащей новенькой, накрыв ее побольше одеялком. Ницца спрыгнула с холодильника и посеменила к хозяину, запрыгивая тому на колени. Сейчас Тэхён поглаживал белую кошку, смотрел куда-то в пространство и думал… много думал.
***
— Просыпаемся.
В фургон просачиваются лучи утреннего солнца, светло, тепло. Друзья потихоньку просыпаются, а после с улыбкой смотрят на вставшее солнце. Неужели это оно? Солнце! Чонгук, не веря своим глазам, трет их и снова смотрит в окошко — вот оно! Светится и радует настроение. Ах, как прекрасно!
— Просыпаемся… Подъём! Подъём! — кричит Хосок, и Чонгук открывает глаза, сразу после этого щурясь.
— Ай. Хён.
Убрав от лица младшего свет фонаря, рыжий довольно улыбается и смотрит на того сверху вниз. Чонгук же приходит в сознание, и видит всю ту же темноту, что уже просто невыносимо начала давить, раздражать и провоцировать.
— Который час? — потрепав волосы, безэмоционально спрашивает Чон, поднявшись.
— Я без понятия. У меня телефон давно сел, а Ви с наручными часами не здесь.
— А где он? — начал вертеть головой Чонгук, высматривая народ. — И Мэй куда делась? И… Хосок?
Брюнет, замерев взглядом на пустой кровати, опустил медленно от затылка руку и ореховыми глазами прожигал пустое спальное место, на котором остался легкий кровяной след.
— Что? — не понял Хосок, начав крутиться из стороны в сторону. — Она же только что была еще здесь!
— …защити, сохрани. Душа покоя просит; защити, сохрани. Душа покоя просит; защити, сохрани…
Обернувшись на чье-то бормотание, Чонгук и Хосок смотрят на сидящую в углу ту самую «новенькую», что поджала колени и бредила, качаясь. Медленно начав подходить, брюнет осторожно придвигается ближе, а потом садится перед ней на корточки, чуть поморщившись от неприятной боли в ноге.
— Ты чего? Как тебя зовут? Мы ведь так и не узнали тв-
— …богу только известно. Спаси, сохрани…
— Эй?
— …хотел. Спаси, сохрани…
— Ничего себе… — прокомментировал сверху Хосок. — Это ее так тот… «Юнги (?)» запугал?
— Не произноси его имя!
Только рыжий сказал это, как девушка подорвалась и понеслась на него с громким криком, хватая за воротник. Прижав к стене, она смотрела в его глаза и повторяла одно и то же «нельзя. повиноваться. соблюдать.». Ошарашенно смотря на девушку, парни пытались прийти в себя, и уже было Чонгук открывает рот, как вместо этого открывается дверь, из-за которой появляются Мэй и Тэхён.
— Нам срочно надо драть зад отсюда.