Шершни

Тим уснул и я, убедившись что все в порядке, побежала сломя голову в дом искать эти злополучные кассеты. Забежав в его спальню я приступила к поискам. Нужно было провернуть все быстро и аккуратно, а именно оставить все на своих местах. Заметив камеру я переключила свое внимание на поиск кассет. Я не знала, сколько по времени действует лекарство, поэтому старалась сделать это как можно быстрее. И вот, спустя минут семь-десять я все-таки нашла кассеты. Спустя пару секунд ко мне пришло осознание того, что половина рюкзака занята контейнером и, собравшись, я сделала вылазку на кухню, оставив черешню там. Быстро вернувшись и сложив все украденное внутрь я побежала через главный вход к мусорке. Там я решила спрятать рюкзак, потому что место не особо приметное, да и никто в такую жару на улицу не пойдет, даже чтобы выбросить мусор.
Вернувшись, я застала Тима в той же позе, в которой оставила. Сердце бешено колотилось у меня в груди и казалось, что вот-вот сломает мне ребра. Внутренний голос говорил, что я поступаю неправильно, но пути назад уже не было. Оставалось только уйти, не вызвав подозрений. Я все-таки решилась и подойдя ближе начала легонько шлепать его по щекам, пытаясь разбудить.
— Флавия? — спросил он, пытаясь разлепить глаза.
— Да, я здесь, — стараясь не показывать волнение ответила я.
— Что случилось?
— У тебя был тепловой удар и ты отключился, — сказала я, помогая ему встать с дивана.
— Я не навредил тебе? — по лицу Тима было видно, что он очень сильно обеспокоен.
— Нет, ты просто потерял сознание. Пойдем, я отведу тебя в комнату и ты поспишь, — я взяла парня под руку и мы пошли в дом. Всю дорогу до спальни он спрашивал не ранил ли меня, не сделал ли мне больно и я ощутила себя конченой мразью за то, что так обошлась с ним. Уложив Тима на кровать я закрыла шторы и уже собиралась уходить, как он окликнул меня. Подойдя к кровати я села на край и наши взгляды встретились.
— Тебе правда нужно уходить? — спросил он с явным нежеланием меня отпускать.
— Да, тебе сейчас необходим покой, — я предчувствовала, что он не отстанет и может пойти за мной.
— Ну почему ты постоянно уходишь? — Тим начал ныть, как ребенок. Теперь точно не отвяжется.
Представьте себе такую картину: я пытаюсь успокоить двадцатишестилетнего мужика, который явно не в себе.
— Слушай, давай ты ляжешь спать, а я пойду тебе что-нибудь приготовлю, — проговорила я, вставая с кровати. Он резко сел и схватил меня за запястье.
— Ты обещаешь, что не уйдешь? — его щенячьи глаза меня убивали.
— Я приготовлю тебе поесть и уйду, а ты будешь отдыхать, — самым сложным было сейчас заставить его все же остаться дома.
Еле как уговорив его лечь я спустилась на кухню. Простейшее что можно было приготовить — это яичница. Отыскав ящик с кухонной утварью я принялась готовить, но на половине процесса услышала за спиной шорохи. Обернувшись, я увидела Тима, но уже в домашней одежде и с бардаком на голове. Тяжело вздохнув, я усадила его за стол и подала еду, но он просто смотрел на меня не отрываясь.
— Все нормально? — спросила я, оглядывая его.
— Да, просто я не ожидал, что ты все-таки останешься, — он отвел глаза и начал поправлять волосы.
— Я же сказала, что уйду после готовки, — опустившись на стул я сложила руки на груди.
— Как долго ты еще здесь будешь? — спросил он, доедая последний кусок.
— Я хочу убедиться, что ты спишь, — убрав тарелку я проводила Тима в комнату.
Уложив его в кровать второй раз я сидела рядом до тех пор, пока не убедилась, что он спит.
Выйдя из дома я захлопнула дверь и, забрав вещи, что есть сил побежала домой.

POV Тим
Наутро я чувствовал себя намного лучше. Голова не болела, жар спал. Отлично выспавшись я был полон сил и энергии. Зайдя на кухню и увидев в холодильнике контейнер с черешней я стал вспоминать вчерашний день. Она так беспокоилась за меня, переживала... А я повел себя как ребёнок. Идиот, какой же я идиот. Скорее всего я испортил ей день, но содеянного уже не вернуть, поэтому можно попробовать не допускать оплошностей в будущем. Анализируя прошедшие события я вдруг понял, что майку она все-таки не забрала. Вот и будет повод для новой встречи. Надо же вернуть вещи хозяйке. Однако пора перестать врать хотя бы себе и признать, что мне нужна эта встреча. Она нужна мне как воздух, как обезболивающее, как наркотик.
На часах было десять, и посчитав необходимым предупредить Флавию о том, что я собираюсь прийти, набрал ее номер. Не дождавшись ответа я позвонил еще раз, и еще, и еще. После пятого раза я подумал, что что-то случилось, раз она не поднимает, и решил сходить к Флавии домой. Всю дорогу я нервничал, а вдруг она не поднимает из-за вчерашнего? Но опомнился слишком поздно, и вот я открываю калитку и иду по выложенной плиткой дорожке к двери и зажимаю звонок. За дверью послышались шаги и бабушка Флавии открыла мне.
— Тимоти, вы пришли к Флавии? — поправляя очки, спросила бабушка.
— Да, миссис Рейн. Она оставила у меня вчера, — сказал я, протягивая женщине контейнер.
— Вот спасибо, Флавия иногда такая растяпа. Ее сейчас нет дома, но думаю она скоро придет. Можете подождать в её комнате, — пропуская меня вперед, сказала миссис Рейн.
Я согласился подождать Флавию и ее бабушка отвела меня наверх. Когда она оставила меня одного я принялся разглядывать комнату. Все было как и в прошлый раз, за исключением одного — на ее столе лежала камера. Издалека она была точь-в-точь камерой Брайана. Подойдя ближе и взяв предмет в руки я ощутил, что весь мой мир рухнул. Это была камера Брайана. Он отмечал ее особым знаком, чтобы не потерять и этот знак я узнаю из тысячи — перечеркнутый накрест круг. Я не хочу верить тому что сейчас происходит. Нет. Она не могла. Не могла так подло поступить со мной. Просто не могла. Я не верю. Слезы начали подступать к глазам и я выбежал из комнаты не в состоянии там больше оставаться. Я успел лишь обронить «мне пора» перед уходом и быстрым шагом направился домой. Разум начинала застилать пелена ярости и мир стал казаться не настоящим, а искусственным. Всё это — декорации, маски, по улицам ходят шуты и арлекины, ловко управляющие человеческими жизнями. Как я мог повестись на такую очевидную ложь? Идиот, больной ублюдок. Ты и вправду подумал, что этой малолетке на тебя не наплевать? Она на раз-два облапошила тебя! «Искренняя и добрая», на самом деле жестокая и беспощадная. Может иногда стоит думать головой, а не чем-то еще? Какой же ты дурак, Тим Райт! Просто посмешище. Да, давай сейчас, открывая, разобьем дверь в щепки, давай перевернём все что можно и нельзя в гостиной, давай разобьем всю посуду на кухне! А может лучше прекратим всё это, а?
Блестящее лезвие ножа так и манило меня своей холодной красотой. Между ним и Флавией было что-то общее — жестокость и холодный расчёт. И именно из-за похожести хотелось соединить их в одно целое, совместить ее холодное сердце с такой же холодной сталью.
Я в ужасе отбросил нож в сторону. Как такие мысли вообще могли прийти мне в голову? Я никогда в жизни не причиню ей вреда. Ни при каких обстоятельствах. Всему должна быть причина и я должен разобраться.
Конец POV Тим