Голос нашей свободы

Лето, ночь, лес....

Вик и Кэт решили устроить небольшой пикник. Фокс собрала сумку с выпивкой и угощениями, а Крид нашёл место и организовал костёр.

– А теперь можно себя побаловать. – девушка достала для себя бутылку ликёра, а Саблезубу протянула бутылку бренди. Сделав глоток, она танцующе покачала бёдрами. Сегодня, как никогда у неё приподнятое настроение. Фокс села на траву и посмотрела на оборотня. – Можно задать тебе вопрос?

– Какой?

– Ты как-то сказал, что у тебя брат есть. Он такой же, как мы?

– И да, и нет. У него нет клыков, когти расположены под кожей в виде трёх острых костяных палок, которые вырезаются из-под костяшек. Он тоже бессмертен.

– Где он сейчас? – понтересовалась Фокс.

– Я не знаю. – коротко ответил киллер, отпив ещё несколько глотков. Болезненные воспоминания всплыли. Проскользнула мысль: "а почему бы не рассказать?". Откровенность в ответ на откровенность. Но это было тяжелее, чем казалось. Когда о тебе никто и ничего не знает–это безопасность и надёжность. Мужчина решил, что тут можно рискнуть, особенно перед Кэтрин. – Я был не самым старшим ребёнком в семье, самый первый был Лютер.

– Что с ним стало? – Фокс обратила всё своё внимание на него. Неужели, он решил с ней поговорить о себе?

– Я его убил. – спокойно и безэмоционально ответила он. В детстве он не осознавал, что делает. С годами Вик так и не испытал вину за убийство брата. Тот был ещё тем задирой, они с Лютером никогда не ладили. – Тогда был его День рождение, мне было лет пять. Он не хотел делится со мной угощениями, я разозлился, у меня начали расти когти и зубы, а потом я его зарезал.

– Что сделали твои родители? – Кэт немного сжалась, не стоит осуждать за убийство, совершённое в таком малом возрасте. Фокс невольно вспомнила младших братьев: маленькие и игривые. Она их очень любила, как и они её, жаль, что им пришлось лишиться жизни в таком юном возрасте...

– Отец подумал, что в меня бесы вселились и начал проводить "обряды экзорцизма". – Саблезуба передёрнуло при упоминании об отце. Мужчина отпил ещё алкоголя и продолжил. – Ломал мне кости, вырывал щипцами клыки и когти. – пальцы невольно дёрнулись, за всю жизнь он не испытал боли хуже. Виктор помнил хруст собственных костей и зубов. Иногда Крид сожалел, что сам не убил отца, что не оторвал ему голову и не вспорол живот наматавая кишки на кулак. – Когда отец приходил пьяный, а он всегда был пьян, то бил меня, придумывая изощрённые методы для борьбы с моими "демонами". Мама пробиралась в подвал, чтобы меня накормить, но ничего другого не могла сделать. Я её просил выпустить меня, чтобы я убежал, но она была напугана не меньше меня. Отец запрещал ей ко мне спускаться, а если он её застукивал, то тоже бил. – Виктор помнил, как сидя в подвале он слышал жалобные крики матери. Это был самый настоящий ад, а главным Сатаной–был его отец. – Так продолжалось несколько лет. 

– А потом? – ей было и жутко, и интересно слушать его историю. Здесь она не могла понять Виктора. Детство Кэт было коротким, но счастливым, в кругу любящей семьи.

– Мама освободила меня и мы сбежали с её богатым любовником. Я заметил, что на тот момент она была беременна. Не сказать, что отчим относился ко мне хорошо, или плохо, скорее нейтрально. Но он пытался дать мне хорошее образование, какое только было в то время. Даже заставлял учиться танцевать, вот тут я показал свой характер, после чего отчим сдался, но кое-что из этих дурацких танцев я всё ещё помню. – Вик усмехнулся, да, отчиму он нервы помотать успел, аристократические манеры были не для такого, как он. Как не старался бедный Томас усмирить нрав несносного мальчишки. Однако, не вышло. Что-то Крид усваивал и учил, а что-то отказывался принимать вовсе.

Кэтрин рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

– Ты-то чего смеёшься? – без обиды на женщину спросил мужчина.

– Представила тебя на балу одетого в мундире и танцующего вальс. – разыгравшееся воображение не давало покоя, уж очень картина выходила для неё забавная. И всё-таки не на смешные темы они сейчас беседуют. Пришлось взять себя в руки. – Кхм, ладно, прости, продолжай.

– В моём младшем брате он души не чаял. Ему доставалась вся родительская любовь и воспитание. Вот Джимми уже восьмой год стукнул, мне шестнадцатый, а никаких способностей он не проявляет. И я разочаровался. Тем, что я один такой. – да, неприятно было в тот момент осознавать себя, как единственного в семье "урода". Уже можно было подумать, что возможно он и есть демон в теле ребёнка. Даже Лютер ничего подобного не проявил, или же не успел проявить. – Но в один из дней, пьяный папаша завляется в дом и подстреливает отчима. Джеймс так разозлился, что выпустил когти и заколол его, перед смертью отец сказал, что Джеймс является его сыном. Мы с братом убежали из дома. На меня легли обязанности. Надо было нас обоих прокормить, поэтому я учился охотится и выживать в канадских лесах.
(Эти моменты можно почитать в книгах "В лесном краю" глазами талантливого автора Yarina2783.❤️)

– Время шло, мы росли, кочевали с места на место, искали работу, чтобы хоть на что-то жить. Чуть более десяти лет назад наши с ним пути разошлись.

– Почему?

– Я не хочу об этом говорить. – напряжённо выдохнул Крид. Эту историю ей точно не стоит знать.

– За наших отчимов, а недо-отцы пускай горят в аду.

– Согласованно, лисёна. – оба чёкнулась бутылками, залпом выпивая их содержимое.

Они ещё какое-то время поболтали за выпивкой, но потом заснули, прямо на мягкой, зелёной траве,  под открытым небом. Бояться им было нечего, ведь рядом Виктор, он справится с любой опасностью. Да и холодно им не было, при их выносливости и хорошей погоде.

Кэтрин резко проснулась вспоров когтями землю. Она смотрела куда-то впереди себя, часто дышала, будто только что пробежала марафон. Фокс огляделась. Костёр потух, царила ночь и тьма. Тихо. Слышен стрекот сверчков, да филин изредка ухнет. Кэтрин снова беспокоили кошмары из прошлого. Она посмотрела на Виктора, тот спокойно спал. Девушка встала и пошла в лес, ей хотелось побыть одной. Как бы она ни старалась, Кэт не может смириться со своей болью. Те ужасы, которые с ней творили в концлагере, смерть родителей–не забыть никогда.
Женщина ушла с поляны, села под деревом и заплакала. Но потом ей вспомнились слова Виктора. Возможно она зря себя жалеет, ведь у неё были добрые, любящие родители, ей не приходилось выживать, чтобы прокормиться, и всё равно, того, что пережила Кэт тоже хватало. Ей и Крида было жаль. Легче наверное мужчинам живётся, они не такие эмоциональные, как женщины. Вик так спокойно и безразлично рассказывал о своих страданиях, что Кэтрин оставалось только позавидовать его эмоциональной стойкости. На душе было так тяжко, так хотелось, чтобы кто-нибудь обнял, успокоил, поддержал.

Пришедший на её плач Виктор, аккуратно положил ладонь на плечо девушки.

– Кэт...

– Я знаю, что постоянно плачу, постоянно себя жалею! Но я всю жизнь с этим одна и всегда буду одна! Пока я не сойду с ума или не найду способа сдохнуть наконец!

– Ты не одна. – да, ему было её жаль, но полюбил он её не из-за этого. Они единственные, кто понимают друг друга.

– Не надо разбрасываться словами, Виктор! Пролетит эта пара лет и ты со спокойной душой уйдёшь! И не придётся тебе больше со мной возиться и терпеть моё нытьё! – по старой привычке, она прикрывала заплаканное лицо ладонями. Не любила Кэтрин, чтобы кто-то видел её слабость и слёзы.

– Посмотри на меня.

Кэтрин подняла на него взгляд заплаканных янтарных глаз. Саблезубый решил, что держать это в себе он больше не станет, уж слишком сильно эти чувства просятся наружу. Виктор моментально, по-свойски, не спрашивая разрешения поцеловал Кэтрин. Мужчина удивился, когда получил такой же взаимный ответ. Ведь был готов к крикам, брыканию и пощёчинам.
У женских губ такое мягкое, ласковое тепло, что невозможно забыть. Разливается по телу, по мыслям, заполняет без остатка. Но присутствует чувство, такое скользкое, неприятное, ощущение будто это счастье исчезнет, как исчезает сладкий и приятный сон, от которого остаётся лишь осадок.
Взаимность была Виктору непривычна. Желанна до жжения в груди, но при этом немыслима, сравнима с какой-то несбывшейся, чудной мечтой. Эти нежные губы были солёные, солёные из-за горьких слёз. Он не хочет их видеть, её клыкастая улыбка мила ему гораздо больше. Он никогда не допустит, чтобы эта женщина пролила хотя бы одну слезу.

Губы Виктора, словно кошачьи лапки, мягкие, тёплые но немного колючие из-за бороды. Он такой властный, напористый, сильный. Ей всегда нужен был такой мужчина, как Крид, который морально и физически стойкий, непреклонный. Кэтрин с ним хорошо, спокойно, впервые в жизни она не боится показать кому-то свою слабость, а ему она может открыться, как никому другому. Неприступная стена недоверия, разрушилась. Что может быть лучше, чем встретить такого же, как ты сам? Единственный её страх–это то, что он с ней поступит так же, как и другие. Кэт так хотелось снова окунуться в эту негу, что думать о том, чего возможно и не произойдёт, ей хотелось меньше всего.

– Я тебя люблю. – Кэтрин прервала поцелуй столкнувшись с его зелёными огоньками.

– Я тоже тебя... люблю. – как же трудно ему было сказать эти слова, которые он сам когда-то презирали, считал чувства уделом слабаков. Виктор смирился со своей кровожадной, жестокой натурой, но когда начинаешь познавать другие, совсем не знакомые чувства, то осознаёшь себя в душе живым.

Кэтрин чуть втянула воздух носом, от слов мужчины исходил запах правды. Отрадно осознавать, что такие нежные и глубокие чувства взаимные, а что самое главное – настоящие. Каким бы Вик не выглядел снаружи, его всегда выдавал запах тех или иных эмоций. Лицо он конечно может от неё спрятать, а вот запах спрятать невозможно.

– Виктор... Пообещай, что никогда меня не оставишь.

– Обещаю, лисёна.

****

Пара расположилась на толстом, могучем дереве. Виктор упирался спиной об ствол, свесив ноги, а Кэтрин расслабленно прижималась к его груди. В темноте, через густые ветки пробирались редкие лунные проблески света.

– Здесь так хорошо. Раньше я не могла оценить этот лес в полной мере. Вдали от города, мы можем быть самими собой. – Фокс спиной ощущала его тёплую, широкую грудь. Лёгкий ветерок распространял запах хвои и будто шептал на ушко: "вы дома". Вот как для них звучал голос свободы. Их свободы.

И этого было не отнять, лисёна права. Крид молча наслаждался моментом, и слушал её голос. У Виктора было очень мало хороших моментов, которые можно вспоминать и настальгировать с улыбкой. Но эти моменты, такие как сейчас, ему хотелось не просто вспоминать, а проживать.

****

Нью-Йорк, клуб "Сириус".

Так сложилось, что сегодня Кэтрин навестил важный гость Диего Гальярдо–молодой мексиканский парень, наследник наркоторговой империи.

Фокс и Гальярдо сидели на мягком диване, на VIP этаже, в компании своих телохранителей и активно обсуждали что-то на испанском.
У Виктора вовсю чесались когти, хотелось вспороть ими этого сраного мексиканца, который вальяжно расселся, флиртуя с Фокс. И теперь Саблезуба мучал тот факт, что он нихрена не знает испанский.

Кэтрин быстро почуяла нотки ревности, исходящие от Крида. Ей это польстило. Она решила продолжить интересную игру. Устроить Вику проверку.

Виктора ещё больше внутри перекосило, когда этот мексикашка положил руку на талию Кэт. Однако сама девушка даже не противилась, что разогревало злость мужчины ещё больше, но тут Кэтрин встаёт с дивана, что-то говорит своему собеседнику напоследок и идёт к кабинету. Крид естественно пошёл за ней, когда они вошли, он закрыл за ними дверь.

– Это что сейчас было!? – свирепствовал Саблезубый.

– Ты о чём? – задала вопрос Кэт, строя из себя невинную, ничего не понимающую девочку. Такая реакция её забавляла. Ревнует–значит любит. Но лучше не перебарщивать.

– Не строй из себя дурочку! Я видел, как тебя зажимала эта мексиканская обезьяна! Как он к тебе клеился! – Виктор прижал её к рабочему столу, не давая возможность увильнуть от него, потом несильно обвил пальцами тонкую шею. – Кроме меня у тебя мужчин никогда не будет! Ты только моя женщина!

– Скажи это ещё раз. – она провела языком по красным, накрашенным губам.

– Ты. Только. Моя. – чётко отчеканил каждое слово мужчина.

– Хорошо, но и ты кое-что уясни. – когтистая женщина схватила его за воротник рубашки, протыкая её когтями, немного царапая кожу Виктора. – О другой женщине ты не имеешь право ни смотреть, ни думать, ни тем более прикасаться. Если же ты это нарушишь, то я сперва оторву голову этой шлюхе, а потом тебе. Ясно, дорогой?

– Моя девочка. Мне-то ясно, но мои чувства к тебе больше не испытывай. – усмехнулся оборотень. Эта женщина вскружит голову и прибегнет к манипуляциям, как нечего делать.

– А то что? – наклонив голову чуть в бок и смотря на него снизу вверх, она создавала впечатление зверька, желающего вдоволь наиграться.

– Поговорим об этом дома. – как бы он её ни любил, но ни одной женщине, Виктор не даст манипулировать собой. Они ещё вернутся к этому разговору. Когда они останутся наедине, он разозлится по-другому.

– Хм, ну как скажешь. – Кэтрин поцеловала его в щёку, хитро сощурив глазки. – Всё равно проверку прошёл. – затем ускользнула из его хватки к выходу. Женское обольщение всегда спасает, в любой ситуации.

– Что!? Какая блять проверка!? – Саблезубый раздражённо поджал губы. Как только Кэт слабину почует, тут же начинает выкручивать ему яйца, и вовсе не так, как ему нравится. Но уже ничего не сделаешь, сбежала лисица.

****

– Ты так и будешь там стоять? – донёсся голос Фокс из ванной. По телу скатывались горячие капельки воды, из душевой кабинки пошёл ароматный пар. Кэтрин накинула на себя халат, выйдя к Криду.

– Может я возбуждаюсь, когда меня и голую женщину разделяет лишь дверь. – он навалился одной рукой на дверь, отчего та громко захлопнулась, теперь лисичке не избежать разговора.

– Теперь не разделяет. – серьёзное лицо, говорило о том, что Кэтрин не понравилось такое резкое нарушение её личного пространства.

– Ты меня сегодня очень разозлила, лисёна. Так не надо делать. И, чтобы ты это усвоила, нужно преподать тебе урок. Будешь хорошей девочкой? – хищный взгляд нетерпеливо ждал ответа или хотя бы полунамёка.

– Я? Хорошей девочкой? – смеялась Фокс. – Ты видимо меня с кем-то перепутал. А если не буду? – она оттягивала момент, их игра началась ещё в клубе, и продолжается сейчас.

– Тогда, будет грубо. – мутант сверкнул зелёными глазами.

– Я люблю погрубее. – она дёрнула за кончик пояса: халат развязался падая с женских плеч на пол, оголяя перед Виктором всю себя. – Упс, упало. – хихикнула Кэт, смотря ему прямо в глаза. А он присматривался к ней словно хищник к добыче. У обоих радужки мелькнули жёлтым и зелёным огнём. Виктор берёт её за шею, проводя большим пальцем по нижней губе. Кэтрин усмехнулась.
Крид страстно вписается в губы Фокс, получая взаимный ответ. Девушка разрывает когтями его майку. Прикусывает Вика за нижнюю губу, она слегка царапает его клыком, оставляя после себя ранку, которую Кэт игриво зализывает, ощутив на кончике языка сладкую каплю крови.  А за мягкостью его губ, прячится острота звериных клыков, и когда понимаешь это, то всё внутри замирает. Фокс нравилось доминировать в постели, но и ведомой ей хотелось быть, чтобы кто-то гораздо более сильный схватил и держал над телом власть. Все и всегда её только хотели, эта была лишь похоть. От этого становилось грустно. Словно её не за что было больше любить и хотеть, кроме как за красивую внешность. А Виктор даже целовал как-то по-особенному.

Крид хватает Фокс за бёдра и кидает на кровать. Кэт встаёт на колени, вместо того чтобы смирно лежать, как Виктор того хочет. Но покорную девочку он не получит. Надо ему напомнить, с кем он связался. Лисица не даст себя приручить, а будет ластиться только тогда, когда сама пожелает. Виктору стало любопытно, что задумала делать Кэт, поэтому принял роль наблюдателя.
Она поцеловала его в шею, провела кончиков носа от кадыка до подбородка, и укусила, стиснув клыками это "адамово яблочко". Сумев этим если не напугать Виктора, то точно ввести в замешательство. Однако, ей ещё хотелось поиграть: лисица стала ласкать кадык губами, языком обводила круговыми движениями.
Кэтрин ощутила это жгучее желание, как никогда прежде: накинуться на него, упиваясь сладостью дикого, необузданного запаха сильного мужчины. Он ласкал и будоражил чуткие ноздри, точно наркотик.
Широкие плечи под её ладонями напряглись, точно как и низ её живота. Вик наверняка уже давно почуял, насколько сильно она его хочет. Не только в сексуальном плане. Саблезубый запал ей в душу, без разрешения забрал сердце в когтистые лапы, но складывалось ощущение, что именно в них оно было в безопасности и спокойствии.
Этому мужчине удалось свести её с ума. Обманчивый, хитрый, загадочный, непредсказуемый Виктор Крид. Лицо широкое и мужественное, не лишённое какой-то подкупающей, умиляющей плавности, взгляд обжигающий, несмотря на то, что цвет радужек–холодный, зелёный.

Саблезубый запустил когтистую лапу в копну мокрых тёмно-каштановых, словно горький шоколад локонов и намотал их на кулак. Виктор отдёрнул от шеи плотоядные клыки Фокс, заставляя посмотреть ему в глаза. И сам впился в её ключицы, заставляя их обоих упасть на мягкую постель. Не привыкший к прилюдиям Вик, сам решил положить этот приятный разогрев. Он одурел, от женского запаха, от осознания того, что женщина сама заигрывает с ним, восхищается, любит. Они нашли друг в друге то многое, что не находили ни в ком и никогда.
Крид не выпускал из рук гибкое тело Кэт. Хотелось ему лишь одного: обладать ею–этой страстной, хитрой, игривой полулисицей, чтобы она была только его и только с ним, чтобы как приятное наваждение, не исчезла в одночасье. Виктор гладил её по бокам, по бёдрам, проходясь когтями по бархатной коже, в ответ на её маленькие дикости: мужчина тоже укусил её в шею.

Она выгибалась и прижималась к нему для получения ещё большей неги. Девушка мотнула головой, но замерла–Виктор весьма ощутимо прикусил хрящ уха и предупредительно зарычал. Крид навалился плотнее, Кэтрин немного забарахталась под ним, потому что всё ещё хотела доминировать, но чётко ощущала, как всё её самообладание и желание взять над ним вверх, растекается, как вода сквозь пальцы. Полная потеря контроля над ситуацией. Фокс полоснула когтем по плечу мужчины, впиваясь в свежую рану, дабы ощутить приятный, металлический привкус крови.

Вик тоже не мог не позволить себе такую манящую дикость. Шершавые ладони не оставили без внимания крупные, мягкие, как зефирки груди. Он разминал, гладил, дразнил щекоча кончиками когтей, оттягивал между пальцами твёрдый сосок. Бедная девушка была на грани нетерпения: она впивалась когтями в плечи, изгибаясь и запрокидывая голову. Но Виктор, был бы не Виктор, если бы не приступил к своим любимым пыткам. Крид очертил языком, провёл по чувствительной коже вокруг ореола соска, прихватил затвердевший бугорок губами и оттянул. Дрожащий стон сорвался с приоткрытых губ Кэтрин. Виктор шумно вобрал в себя воздух через ноздри. Запах её возбуждения, обильно растекающее между ног, сводило Крида с ума не меньше, чем Кэтрин его манипуляции. Врезавшие в плечи мужчины коготки, создавали кровоточащие раны, но привыкший к боли Виктор–этого и не заметил вовсе. Мужчина хищно смотрел на неё исподлобья, взгляд потемнел. Оборотень нырнул в ложбинку между грудей, резко царапнув, тоже вкушая солоноватую кровь из свежей ранки.

Кэтрин зарылась пальцами в короткие тёмно-русые волосы.

– Вик... Я больше не могу... Пожалуйста...

– Я бы предпочёл продолжение твоих пыток, но раз ты так умоляешь меня. – низким рычащим шёпотом говорит с ней Виктор, затем одним движением переворачивает девушку на живот. Щека соприкоснулась с прохладной простынёй, Кэт замирла в предвкушении. Мужчина расстегнул ремень и молнию на джинсах, снимая с себя последнее.
Крид навис над ней, обжигая дыханием спину, и резко проникает в Кэтрин. Её когти вспороли простыню вместе с матрасом, она наконец почувствовала его в себе. Грубые, резкие толки выбивали из неё стоны, как и воздух из лёгких. Саблезубый входит во всю длину, впечатывая Кэт в кровать. Ей безумно нравилась такая грубость, именно этого она от него хотела и ожидала, но не думала, что Виктор так приятно помучает её прилюдией.
Женщина чувствует дыхание мужчины, проходещее от шеи до выемки между лопатками. Виктор хватает зубами за кожу, слегка оттягивая, а его тихий рык распространяется вибрацией по телу, вызывая мурашки. Кэтрин застонала громче, сладко выгнув спину. Клыки этого ненасытного, грубого мужчины, держали её подобно добыче. Лёгкая боль граничащая с удовольствием–лучшее, что только можно себе представить.
Несчастная кровать превратилась в гору вранья и жутко скрипела под ними. Его хриплый рык и её стоны, для обоих словно любимая музыка.

****

Крид развалился на истерзанной постели, а Кэт примостила к нему под боком, зарываясь лицом в шею, вдыхая запах взаимной страсти. Фокс не сомневалась–он чувствует то же самое.
Вик провёл когтями по голому женскому бедру.

– Жаль, что на тебе не остаются царапины. – Вик коротко и шумно выдохнул, пожалуй, это был лучший секс за всю его жизнь, но не секс, а скорее близость. Близость с той, которую любишь, с которой испытываешь взаимные чувства. Хотелось надеятся и верить, что это всё, если не навсегда, то очень надолго.

– Зачем тебе, чтобы на мне были царапины? – Кэтрин не прекращала наслаждаться витающими вокруг них запахами. Будь она не такая едкая заноза по характеру, то, может быть, этот захватывающий момент, в том числе их признание друг другу, произошло бы гораздо раньше, а не спустя целый год после их знакомства. Но надо и Виктору отдать должное. Он такая же невыносимая заноза.

– Мои отметины, от других, чтобы знали.

– Ты мне не доверяешь?

– Я этого не говорил. – киллер напрягся, такой момент не хотелось портить скандалом.

– Да ладно, у нас у обоих присутствует проблема с доверием. – Фокс широко улыбнулась, красуясь клыками. – Но, каждый раз, находясь рядом друг с другом, мы можем чувствовать наши запахи. Это тоже можно считать меткой. – Кэтрин оставила поцелуй на его шее, невесомо проходясь коготками по рёбрам и торсу. Она оторвалась от Саблезуба, осматриваясь вокруг. Кровать сломана, постельное белье и матрас разодраны в труху, повсюду пух и перья. – Придётся покупать новые простыни.

– Значит, ночуешь со мной.

– А ты и рад. – усмехнулась Фокс.

– Ну естественно. – пошло хмыкнул Крид, утыкаясь носом в уже высохшую, шёлковую макушку Кэт.

3487 слов