«Под мои треки»
Утро выдалось злым и выстуженным - таким, когда даже в квартире не сразу становится тепло. Батареи вроде греют, но воздух всё равно остаётся чуть прохладным, ленивым. За окном - серый Петербург, в котором снег уже не падает красиво, а просто лежит, смешиваясь с грязью и лужами. Последний день каникул, казалось, решил собрать в себя весь холод, скопившийся над Финским заливом за прошедшую неделю.
Все эти каникулы Вика жила здесь, в этой квартире, превратив её из стерильного убежища Адель в место, где пахнет чужим шампунем и постоянно кипит чайник.
Они просыпаются поздно. Адель - первая, но не встаёт сразу. Лежит на спине, смотрит в потолок, прислушивается к тишине. Рядом - Вика, ещё спящая, спокойная, ровная.
Адель поворачивает голову, смотрит на неё. Слишком долго. Потом резко отводит взгляд, будто поймала себя на чём-то лишнем.
— Вставай, — тихо говорит она, толкая её плечом.
Вика морщится, не открывая глаз.
— Пять минут.
— Ты всегда говоришь пять минут.
— Потому что мне всегда нужно пять минут.
Адель усмехается, но больше не трогает.
Вика поднимается сама через пару секунд, проводит рукой по лицу, садится.
— Я в душ, — говорит она хрипло, уже вставая.
— Давай.
Дверь ванной закрывается. В квартире снова становится тихо. Адель садится на край кровати, проводит рукой по волосам, тянется за телефоном - машинально. Проверяет уведомления, листает что-то без интереса.
Взгляд падает на телефон Вики, лежащий на тумбочке экраном вниз. Адель никогда не страдала дешевой ревностью или паранойей. Но в это серое утро что-то щелкнуло. Она не думает об этом как о решении. Скорее как о движении, которое происходит само. Пальцы потянулись к гладкому корпусу. Экран загорелся. Пароль Адель знала - Вика вводила его сотни раз при ней.
Мессенджер. «Избранное».
Адель открыла чат и замерла. Внутри не было важных ссылок, рецептов или заметок по учебе. Это был цифровой архив её самой. Фотографии, где Адель курит на балконе, где смеется над какой-то шуткой в баре, где просто смотрит в окно. Некоторые кадры Адель даже не помнила - Вика снимала её украдкой, забивая память своего телефона.
Но больше всего Адель поразило другое. Десятки пересланных голосовых сообщений. Обычные будничные войсы Адель: «Купи кофе по дороге», «Я буду поздно, не жди», «Слушай, тут такая смешная история...».
Адель смотрела на эти синие полоски аудиозаписей, и её сердце начало выбиваться из привычного ритма. Она представила, как Вика закрывается в душе или лежит бессонной, удушливой ночью в своей квартире и слушает её голос. Снова и снова.
Щелкнул замок ванной. Адель бросила телефон на тумбочку за секунду до того, как Вика вышла в комнату, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем. Адель закрыла глаза, делая вид, что спит, чувствуя, как внутри ворочается что-то тяжелое и горячее.
Остаток дня тянулся как дешевая жвачка. За каникулы они почти не выходила из дома. Слишком холодно, слишком лениво, слишком последний день, чтобы что-то менять. Этот день не был исключением. Они заказали еду и включили какой-то абсолютно невыносимый, скучный сериал на фоне. Вика сидела на другом конце дивана, подтянув колени к груди, и изредка отпускала едкие комментарии в адрес главных героев.
Адель молчала. Она смотрела на экран, но видела только те фотографии и те сохраненные аудиозаписи. Воздух в комнате казался густым, наэлектризованным до предела. Осознание того, насколько глубоко она проникла в чужую голову, давало Адель странное, пьянящее чувство власти.
На экране начался очередной затянутый диалог. Вика зевнула, потянувшись за стаканом воды.
— Знаешь, — голос Адель прозвучал ровно, но в нём появилась незнакомая, металлическая нота. — Я сегодня утром сделала очень некрасивую вещь.
Вика замерла со стаканом в руке. Она не повернула головы, но Адель увидела, как напряглась линия её плеч.
— Насколько некрасивую? — осторожно спросила Вика, пытаясь сохранить привычный ироничный тон.
— Пальцы сами потянулись, — Адель повернулась к ней, фиксируя взгляд. — Я залезла в твой телефон. В твоё «Избранное».
Повисла мертвая тишина. Сериал продолжал бубнить что-то на фоне, но этот звук казался доносящимся с другой планеты. Вика медленно поставила стакан на стол. Маска холодной королевы, которую она носила с таким изяществом, дала трещину. На скулах проступил предательский румянец.
— И что ты там искала? — голос Вики дрогнул, став на октаву ниже.
— Ничего, — Адель плавно поднялась со своего края дивана и шагнула к Вике. — Но нашла очень много своих фото. Кажется, я забила ими всю память твоего телефона. И голосовые... Зачем ты их переслушиваешь, Вик? Заменяешь моим голосом свое одиночество по ночам?
Вика вскинула голову. В её глазах плескался испуг пополам с уязвленной гордостью. Она хотела что-то ответить, какую-то колкость, чтобы защититься, но не успела. Адель опустилась перед ней на колени, оказавшись лицом к лицу, перекрывая пути к отступлению.
— Не надо ничего говорить, — почти шепотом произнесла Адель.
Она положила ладони на бедра Вики, чувствуя её крупную, прерывистую дрожь. Адель не стала ждать разрешения. Она подалась вперед и накрыла её губы своими.
Это не было нежным или романтичным поцелуем, который показывают в кино. Это было столкновение. Адель целовала жадно, с легкой долей жестокости, будто наказывая Вику за эти тайные архивы и одновременно требуя отдать всё то, что та так тщательно прятала. Вика коротко выдохнула - звук, похожий на стон, сорвался с её губ, и этот звук пронзил Адель насквозь.
Руки Вики, до этого безвольно лежавшие на коленях, вдруг вцепились в волосы Адель, притягивая её еще ближе. Вся та дистанция, которую они берегли пять месяцев, рухнула, оставив после себя лишь чистое, концентрированное желание.
Адель плавно повалила Вику на спинку дивана, нависая сверху. Её руки скользнули под край растянутого худи, касаясь разгоряченной, гладкой кожи. Каждое прикосновение было точным, как удар тока. Адель чувствовала, как под её пальцами сбивается дыхание Вики, как её сердце отбивает бешеный ритм. В этот момент ей казалось, что она знает наизусть каждый её выдох, что она контролирует всё.
Они не произнесли больше ни слова. Тишина прерывалась только судорожными вдохами, шорохом снимаемой одежды и приглушенным звуком телевизора. Кожа к коже, в полумраке питерской квартиры. Адель целовала её шею, спускаясь к ключицам, наслаждаясь тем, как Вика выгибается навстречу, полностью сдаваясь этому моменту. Это было красиво, отчаянно и немного грязно в своей абсолютной честности. Они сгорали в этой внезапной близости, еще не зная, что этот огонь оставит после себя лишь пепел, и что завтрашнее утро принесет с собой самый сильный холод в их жизнях.
*
Утро приходит резко, без плавного перехода, стирая остатки ночного безумия. Воздух за ночь остыл, одеяло уже не греет так, как вечером. Адель открыла глаза задолго до будильника. В комнате было прохладно. На соседней подушке, разметав волосы и уткнувшись носом в одеяло, спала Вика.
Адель смотрела на нее, и вместо вчерашнего обжигающего тепла внутри расползалась липкая, холодная пустота. Взгляд скользнул по тумбочке, где лежал телефон Вики. Воспоминания пронеслись эхом: голосовые, фотографии, руки на бедрах Вики. Вчера это казалось проявлением какой-то отчаянной, больной близости. А сегодня утром, в трезвом свете питерского рассвета, всё вдруг стало до тошноты банальным.
Она думала, что Вика - другая. Что она особенная, независимая, та самая девушка из маленького города, которой плевать на статус Адель и на то, как на неё смотрят остальные. А на деле Вика оказалась просто очередной фанаткой. Одной из тех, кто втихаря собирает её фотографии, переслушивает голосовые сообщения по ночам и строит иллюзии. Для Адель это был пройденный этап, дешевый сценарий, который она ненавидела.
Адель осторожно потянулась за телефоном, который лежал на тумбочке. Экран вспыхнул, и Адель замерла. В галерее, в папке «Скрытые», за эти пять месяцев накопились сотни снимков Вики. Вика пьёт чай, Вика читает, Вика злится на питерский дождь... Адель сама не заметила, как превратилась в точно такую же фанатку. Она ловила каждое изменение в выражении лица Вики, запоминала интонации её голоса, чтобы потом прокручивать их в голове, когда оставалась одна. Она подсела на Вику, как на тяжелый наркотик, и это пугало до дрожи.
Сработал старый, проверенный годами защитный механизм. Признать Вику фанаткой было проще, чем признать собственную зависимость. Легче обесценить их близость, чем признаться, что она сама «поплыла».
Адель бесшумно выскользнула из постели. Накидывает первые попавшиеся вещи, не включая свет. Движения быстрые, собранные - как будто если замедлится, передумает. Она не оставляет записку, не смотрит еще раз, просто уходит, закрывая входную дверь почти без звука.
На улице холоднее, чем вчера. Воздух колет кожу, заставляет двигаться быстрее, дышать глубже. Город ещё не проснулся до конца, но уже живёт - редкие машины, люди с кофе в руках, кто-то спешит, кто-то просто идёт.
Адель идёт без цели. Просто идёт. Шаги быстрые, почти резкие, как будто она убегает - не от места, а от мысли.
Она заходит в первое попавшееся кафе. Тёплый воздух сразу обволакивает, пахнет кофе, выпечкой, чем-то сладким и чужим. Здесь тихо, спокойно, почти уютно.
Она заказывает кофе, не глядя в меню, садится у окна, смотрит на улицу. Пар от кружки поднимается вверх, растворяется в воздухе. Она делает глоток - горячо, обжигает, но это даже приятно. Отрезвляет.
Телефон в руке. Сообщений нет. И она не пишет. Хотя пальцы на секунду задерживаются над экраном дольше, чем нужно.
//
Вика просыпается чуть позже, замечая, что в квартире настолько холодно, что на секунду показалось, что отопление отключили. Она потянулась во сне, привычно ища тепло чужого тела, но её рука наткнулась лишь на остывшую простыню. Открывает глаза, смотрит в потолок, и только потом чувствует - тяжесть где то в груди. Не резкую, не болезненную - просто давящую, как будто что-то внутри уже знает, но ещё не сформировано.
Она не вскакивает, не проверяет телефон, не зовет. Просто лежит ещё несколько секунд, глядя в ту сторону, где вчера была Адель. И потом тихо выдыхает - будто подтверждая самой себе. Встаёт медленно, движения спокойные, но чуть тяжелее, чем обычно. Проходит по квартире, замечает мелочи - кружку на столе, куртку, брошенную на стуле.
Её нет. И это уже не вызывает удивления. Только фиксируется. Вика берёт телефон, смотрит - ничего. Она задерживает взгляд на экране чуть дольше, чем обычно. Потом откладывает его обратно.
Заставляя себя начать собираться, она выходит из квартиры быстро, будто убегая.
//
Университетский холл гудел, как потревоженный улей. Первый день после каникул всегда был пропитан запахом дешевого кофе, мокрой верхней одеждой и лихорадочным пересказом новостей. В центре этого хаоса, прислонившись к подоконнику, стояла Адель. Она была в своей стихии: вокруг - верная «стая», пара первокурсниц с горящими глазами и облако табачного дыма, тянущееся до открытой створки окна.
Адель смеялась, что-то объясняя парню из параллели, но её пальцы в кармане куртки судорожно сжимали телефон. Там, в скрытой папке, всё еще лежали сотни украдкой сделанных снимков Вики. Она сама не заметила, как за эти пять месяцев стала главной «фанаткой» той, кто спал в её постели еще пару часов назад. И именно это осознание заставляло её играть роль самой равнодушной версии себя.
Когда Вика вошла в холл, шум для Адель будто выключили. Она заметила её сразу: бледная, с чуть припухшими после сна глазами и растерянным взглядом, который искал только одного человека.
Вика решительно пересекла холл. Она не стала играть в прятки.
— Адель, можно тебя на пару слов? — голос Вики был тихим, но в нём еще теплилась надежда на то, что утреннее исчезновение - это просто глупая ошибка.
Адель медленно перевела на неё взгляд. В нём не было ни искры вчерашнего пожара. Только вежливая, пустая усталость.
— Да, конечно, — она начала вставать, бросив компании короткое «я сейчас».
Они отошли вглубь пустого коридора, к лестнице, где гул толпы превратился в далекое эхо. Вика остановилась первой, резко повернувшись к Адель.
— Что это было, Адель? — Вика старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. — Утром. Ты просто ушла. Ни слова, ни записки. После того, что...
— После чего? — Адель перебила её резко, почти грубо. Она достала из кармана стаканчик с кофе, делая вид, что он интересует её больше, чем стоящая перед ней девушка. — Мы взрослые люди, Вик. Каникулы закончились, началась учеба. У меня были дела, у тебя - свои. Не стоит раздувать драму из обычного утра.
Вика замерла, будто ей в лицо плеснули ледяной водой.
— Обычного утра? Ты издеваешься? Вчера ты говорила...
— Вчера было вчера, — Адель пожала плечами, глядя куда-то поверх головы Вики. — Знаешь, я сегодня утром поняла, что мы с тобой очень похожи. Ты хранишь мои фото и голосовые, как истинная фанатка, а я... я просто привыкла к вниманию. Это было мило, правда. Но давай не будем превращать это в сюжет для дешевой мелодрамы.
Это был удар под дых, или что там за хуйня под ребрами. Адель видела, как Вика на мгновение задохнулась от этой фразы. В этот момент Адель хотелось ударить саму себя, потому что в её собственном телефоне «компромата» на Вику было в два раза больше, но страх стать уязвимой был сильнее.
Вика молчала несколько секунд. Адель почти видела, как внутри той что-то с треском ломается, а затем - замерзает.
Лицо Вики преобразилось. Растерянность исчезла, брови выровнялись, а взгляд стал прозрачным и колючим, как арктический лед. Маска «Холодной Королевы» легла на место с тихим щелчком.
— Поняла, — голос Вики теперь звучал абсолютно ровно. В нём больше не было ни капли тепла. — Ты права. Кажется, я немного переоценила значимость момента. Наверное, это питерская сырость так на меня повлияла - потянуло на сентиментальность.
Вика поправила воротник куртки, и Адель кожей почувствовала исходящий от неё холод.
— Больше этого не повторится, — добавила Вика с легкой, почти незаметной усмешкой, от которой Адель стало не по себе. — Иди к своим... поклонникам. Кажется, там одна первокурсница уже готова упасть в обморок от твоего отсутствия.
Вика не стала ждать ответа. Она развернулась и вышла в холл первой. Её походка была идеальной, спина - прямой, а лицо - абсолютно непроницаемым.
Когда Адель вернулась к компании, Вика уже стояла в кругу парней и девчонок, что-то весело обсуждая и даже не глядя в сторону Адель. Когда их взгляды случайно пересеклись через всё пространство холла, Вика лишь вежливо и равнодушно кивнула, как случайной знакомой, с которой её связывает разве что общая лекция по истории.
Игра началась. И теперь Адель понимала: она сама создала монстра, против которого у неё не было оружия.
//
В этот понедельник коридоры второго этажа, где обычно зависали старшие, казались Вике территорией противника. Ей нужно было забрать ведомость в деканате, который по иронии судьбы находился прямо напротив любимого подоконника «стаи» Адель.
Адель стояла там, в окружении своих однокурсников. Она выглядела безупречно в своей нарочитой небрежности: расстегнутая на две пуговицы рубашка, в руках - дорогой кофе, на губах - ленивая усмешка. Рядом с ней крутилась пара девочек-первокурсниц из группы Вики. Они ловили каждое слово Адель, как откровение, а та снисходительно позволяла им это делать.
Когда Вика вышла из деканата, смех в компании Адель стал чуть громче.
— О, Вик, привет! — одна из одногруппниц Вики, явно польщенная тем, что стоит рядом с «легендарной» Адель, помахала ей. — А мы тут обсуждаем вечеринку в пятницу. Ты идешь?
Вика остановилась. Она чувствовала на себе взгляд Адели - тяжелый, изучающий, но при этом абсолютно пустой. Адель не сказала ни слова, она просто продолжала крутить в руках свой стаканчик, будто Вика была элементом интерьера.
— Вряд ли, — голос Вики прозвучал как хруст тонкого льда. — У меня много долгов по первой сессии. Развлечения второкурсников меня не особо касаются.
Адель чуть приподняла бровь, и это было единственным признаком того, что она вообще её слышит.
— Правильно, — небрежно бросила она, обращаясь к первокурсницам, но глядя в упор на Вику. — Первому курсу лучше сидеть в библиотеке. А то наберетесь вредных привычек раньше времени, а потом не будете знать, что с ними делать.
В компании послышались смешки. Вика видела, как Адель демонстративно приобняла одну из первокурсниц за плечи, что-то шепнув ей на ухо. Девочка залилась краской, а Адель победно посмотрела на Вику.
Вика не отвела взгляд. Её маска «Холодной Королевы» сидела на ней как влитая. Она не собиралась показывать, что это «наставничество» Адель над другими младшими бьет её наотмашь.
— Спасибо за совет, — ответила Вика с такой вежливой дистанцией, что даже однокурсники Адель притихли. — Приятно видеть, что второй курс так заботится о нашей нравственности. Главное, сами не забудьте, где заканчивается учёба и начинается самообман.
Вика кивнула компании и пошла к лестнице. Спина ровная, шаг уверенный. Она чувствовала, как взгляд Адель буквально прожигает её лопатки, пока она не скрылась за поворотом.
//
Адель вернулась в свою квартиру поздно. Пёс радостно встретил её у порога, но она лишь рассеянно потрепала его за ухом. Внутри всё кипело от бешенства. Она злилась на Вику за то, что та так быстро научилась её собственным методам. Она злилась на себя за то, что весь день, флиртуя с какими-то малолетками из потока Вики, она искала в толпе только одно лицо.
Адель достала телефон. Пальцы по привычке открыли скрытую папку. Свежее фото, сделанное сегодня исподтишка, когда Вика выходила из деканата. На нём Вика выглядела такой недосягаемой, такой... правильной в своём холоде.
«Фанатам нельзя приближаться к кумирам», — подумала Адель, чувствуя, как экран телефона холодит ладонь. — «Особенно если кумир сам не может перестать на тебя смотреть».
Она завалилась на кровать - ту самую, которая еще вчера была их общим миром. Сейчас это было просто место в этой столице. И, кажется, Адель начала понимать, что без этой первокурсницы её «престижный» второй курс - это просто набор скучных лекций в пустом, промерзшем городе.