17
Николь не унималась. После того как Глеб при всех засосал Афину, она перестала скрывать свою ненависть. Теперь она не просто бегала за Глебом — она открыто гадила им обоим.
Началось с мелочей. В соцсетях появились анонимные комментарии под фото Афины: «шлюха», «охотница за деньгами», «такие, как ты, рожают в подворотнях». Афина не реагировала, но Глеб бесился.
— Скажи мне её адрес, — попросил он однажды вечером, гладя Афину по волосам.
— Не начинай, — ответила Афина, лёжа у него на груди. — Она просто дура.
— Опасная дура.
Афина подняла голову, посмотрела на него.
— Я сама разберусь.
— Как?
— Пока не знаю. Но без рукоприкладства.
Глеб усмехнулся, но промолчал.
Потом Николь перешла к действиям в универе. На лекции она громко комментировала внешность Афины:
— Интересно, сколько слоёв штукатурки на этом лице? — сказала она подругам, глядя на Афину.
Афина не обернулась. Но Глеб встал.
— Ещё одно слово, — сказал он, подходя к Николь, — и я выброшу твой дорогой телефон в окно. Вместе с твоими губами, которые, кстати, похожи на пизду старой шлюхи.
Аудитория замерла. Николь побледнела, потом покраснела.
— Ты козёл, — прошипела она.
— А ты шлюха. Мы квиты.
Он вернулся на место. Афина сжала его руку под партой.
— Не надо было, — шепнула она.
— Надо было, — ответил он.
После пары к Афине подошла Галатея. Осторожно, как будто боялась, что её укусят.
— Привет, — сказала она. — Я хочу извиниться за Николь. Она переходит границы.
— Ты не виновата, — ответила Афина.
— Знаю. Но мне всё равно стыдно. Мы раньше были подругами, но сейчас... она слетела с катушек.
— Почему ты с ней до сих пор дружишь?
Галатея вздохнула.
— Привычка. И она умеет быть хорошей, когда хочет.
— Такие не меняются, — сказала Афина.
— Наверное, ты права.
Галатея ушла. Слава догнал её в коридоре.
— Ты говорила с Афиной?
— Да. Она нормальная. Добрая.
— Она добрая только с теми, кто её не бесит, — усмехнулся Слава. — А Николь она ненавидит.
— Я знаю. Я пытаюсь её образумить, но...
— Не получится, — перебил Слава. — Она втюрилась в Глеба, а он её отшил. Бабам с больным самолюбием это не прощается.
Галатея посмотрела на Славу долгим взглядом.
— А ты умный.
— Не то чтобы, — он улыбнулся. — Но кое-что понимаю.
— Например?
— Например, что ты не такая, как они. И мне это нравится.
Галатея смутилась. Отвернулась, убрала прядь волос за ухо.
— Ты тоже мне нравишься, Слава.
Он улыбнулся, наклонился и поцеловал её в щёчку. Легко, почти по-дружески, но тепло.
Галатея покраснела и улыбнулась.
В этот момент из-за угла вышли Глеб и Афина. Они шли курить и наткнулись на эту сцену.
— О, смотри, — сказала Афина, останавливаясь. — Слава целует нашу Галатею.
— Не нашу, а свою, — поправил Глеб.
Афина посмотрела на него. Потом наклонилась и поцеловала в щёчку. Легко, оставив след от блеска на его скуле.
Глеб поморщился.
— Ты чего?
— Поцеловала тебя, — спокойно ответила Афина. — Как Слава Галатею.
— Я не Слава, — сказал Глеб. — И мы не они.
Он схватил её за лицо обеими руками и впился в губы. Жадно, глубоко, по-своему. Афина не успела даже вздохнуть. Он целовал её так, будто хотел стереть с её губ этот чёртов блеск и доказать, что он не какой-то там Слава, который целует в щёчку.
Афина, когда он наконец отпустил, засмеялась.
— Идиот, — сказала она, глядя на его губы. — У тебя теперь губы в блеске.
Глеб посмотрел на неё, потом провёл большим пальцем по своим губам, стирая блеск. Усмехнулся.
— Ну и похер.
— Тебе идёт, — усмехнулась Афина. — Можешь так и ходить.
— Ещё раз поцелуешь в щёчку — сам намажу тебя блеском с ног до головы, — пригрозил он, но без злости.
— Обещаешь? — Афина приподняла бровь.
Глеб засмеялся. Обнял её и поцеловал в макушку.
— Чокнутая.
— Твоя чокнутая, — поправила она.
Они пошли курить, оставив Славу и Галатею стоять в коридоре.
— Они всегда такие? — спросила Галатея тихо.
— Всегда, — вздохнул Слава. — Но ты привыкнешь.
— Я уже привыкаю, — улыбнулась она.
Николь тем временем стояла в конце коридора и смотрела на всё это. Её лицо перекосило от злости. Она видела, как Глеб целовал Афину. Как он смотрел на неё. Как улыбался ей.
Николь развернулась и ушла, громко цокая каблуками. Она что-то задумала. Но это уже не имело значения. Потому что Глеб и Афина были вместе. И их было не разбить.
Вечером они лежали на кровати. Афина, как обычно, подползла на четвереньках и устроилась на груди Глеба. Он гладил её по спине.
— Слава сегодня милый был, — сказала она.
— Слава всегда был милый, — ответил Глеб. — Просто скрывал.
— А ты? Тоже скрываешь?
— Я не милый, — сказал он. — Я опасный.
Афина подняла голову, посмотрела на него.
— Ты самый милый бандит на свете, — сказала она и поцеловала его в подбородок.
— Не говори никому, — прошептал Глеб. — А то репутация в пизду.
— Никому, — пообещала Афина и снова уткнулась в его грудь.
За окном падал снег. В комнате было тепло. И тихо. Им больше ничего не нужно было.