My monster from the closet.
Страх.
Чистый страх — это было всё, что испытывал ребёнок.
Кросс был очень напуган, он прятался в шкафу, слыша пьяные крики своего отца.
Его отец снова был в плохом настроении...
Снова пил и... Явно ищет то, на чём он без проблем мог бы выместить свой гнев.
Кросс прекрасно знал, что он ищет его. Он слышал грохот внизу, слышал, как его отец кричит его имя, как называет жалким, ничтожным, неблагодарным куском дерьма. И много других фраз, от которых Кроссу всё ещё было больно. Кросс не мог перестать дрожать, обнимая руками свои колени, словно стараясь стать ещё меньше и слиться с углом своего шкафа, слезы, не переставая, текли из его глазниц, скользя по ссадинам и другим свежим ранам, вызывая жжение и лёгкую боль.
Его отец даже трезвым был слишком жесток, и каким бы Кросс послушным ни был, что бы он ни делал. Его отец везде найдёт изъян и никогда не будет доволен, и Кросс всегда будут получать наказание даже за самую маленькую ошибку.
Всё тело Кросса было покрыто ссадинами, порезами, шрамами, где-то даже были сломаны рёбра. И сегодня он не хотел получить новых травм, у него и тех предыдущих было достаточно, которые были довольно свежие и очень болели.
И поэтому сейчас он пытался спрятаться.
Как только его отец вернулся домой, Кросс, несмотря на рану на ноге, что есть сил, он быстро, но очень тихо побежал к себе в комнату. Он бы хотел закрыть дверь, но у него не было замка, это было неудивительно, ведь его отец не хотел препятствий, которые могли бы мешать ему добраться до Кросса. Но укрытий было мало: либо кровать, либо шкаф. И, выбрав шкаф, он спрятался в него, надеясь спрятаться за тем небольшим и скорее малым количеством вещей, которые лежали в нём.
Отец никогда особо не заботился о его благополучии.
Поэтому вещей у него было совсем немного, а игрушек он за все 6 или, скорее, почти 7 лет жизни ни разу не видел. Он не пробовал конфет, не смотрел мультики. Он вёл далеко не привычный для ребёнка образ жизни, который для него был вынужденным.
Отец всегда говорил ему, что он не ребёнок, а его эксперимент. И он должен делать всё, что он говорит. И поэтому он с самых ранних воспоминаний тренировался и учился драться, и его специально обучали наукам. Желая сделать из него что-то идеальное, но что именно, Орео не знал.
Но Кросс так устал.
Его заставляли трудиться до самого предела, он был уже слишком истощён как физически, так морально и умственно. Он просто хотел поспать, поесть и отдохнуть. Разве он так много просил? Он никогда не просил своего отца о чем-то, в чем он действительно не нуждался. И именно сейчас он нуждался в отдыхе, но, видимо, у его отца были другие планы.
Кросс знал, если отец найдёт его, он его накажет, привяжет к холодному металлическому столу и заставит его глотать или вводить странные лекарства, после которых ему бывает больно, плохо и очень страшно.
Он чувствовал себя иногда так странно во время экспериментов, и это ему не нравилось. И сейчас он пытался вести себя как можно тише, закрывая рот руками, слыша, как его отец уже оказался на втором этаже их дома.
Он близко.
Совсем скоро он проверит все комнаты, и, когда останется последняя комната. Его комната, тогда уже его точно ничего не спасёт. Его найдут и накажут только сильнее за то, что он прятался, ему снова будет больно... Но вдруг Кросс понял, что в шкафу стало холодно и тьма словно стала сгущаться, но едва Кросс успел даже задаться вопросом, как дверь в его комнату с грохотом распахнулась. И он замер, как и его тихие рыдания.
— Выходи, Кросс. Я обещаю, если ты выйдешь добровольно, я не буду ругаться.
Тяжёлые шаги отдавались эхом и ударом в маленьком детском черепе, тишина в комнате была пугающей, и он прекрасно знал, что даже если он выйдет, то лучше ему не будет.
Его отец всегда лгал ему, когда говорил, что не будет ругаться и что якобы больно не будет. Всегда было наоборот, и поэтому Кросс ещё сильнее прижался к... Чему-то странному, но знакомому... Но едва он задумался об этом и только собрался посмотреть назад, как шаги в его комнате сменили направление к шкафу, и тогда Кросс замер и даже перестал дышать.
Сейчас его найдут...
Но тут же тьма и холод сгустились сильнее, и Кросс хотел вскрикнуть, но его рот был закрыт, прежде чем он успел осознать. Что-то холодное держало его рот на замке, и что-то стало поглощать его, погружая во тьму. Где-то на каком-то моменте он слышал, как его отец открыл дверцы шкафа. И тогда Кросс пришёл в ужас, ожидая самого страшного. Но проходит секунда, две... И даже спустя десять секунд ничего, но потом он слышит, как его отец с раздражением сказал: «Где этот сопляк?» — и затем двери закрылись, а его отец покинул комнату.
Кросс сидел молча несколько минут, слишком ошеломленный, чтобы даже обратить внимание на то, что в шкафу было чье-то присутствие. Его пока волновало лишь то, что его не нашел отец, и он действительно был очень рад этому. Но также ему было интересно, КАК отец не заметил его? Тут же прятаться толком негде. Но затем он наконец понял, что было слишком темно, даже темнее, чем должно было, а он сам словно поглощен или укрыт этой темнотой.
Его страх и адреналин иссякли, позволяя его разуму мыслить более ясно и осознать ситуацию и понять, почему чужое присутствие казалось таким знакомым.
И тогда он обратил внимание на появившийся свет, ну не совсем, это было похоже на глаз. Такой холодный. Но даже несмотря на всю ситуацию, Кросс не боялся. Он уже видел этот свет раньше и раньше разговаривал с ним. «М-мистер Монстр...» — тихо прошептал Кросс. В его голосе слышались неестественная для ребёнка хрипота из-за тех постоянных криков и плача, ему даже говорить было тяжело..
После слов Кросса тьма начала приобретать форму, сначала это была просто тень, а уже затем Кросс увидел знакомые черты чужого лица или, скорее, черепа, ведь, на удивление, монстр тоже был скелетом, ну или похожим на него? Кросс до сих пор не знал толком, кем был этот монстр из шкафа, но это был его друг, с которым он общался каждую ночь на протяжении всей своей маленькой сознательной жизни.
Это был его первый и единственный друг.
Кросс уже точно не помнил, как они познакомились, его воспоминания о том дне были смутные, хотя, может, они познакомились намного раньше, и он просто забыл? Он не знал, но, следуя из ранних воспоминаний о том монстре, он мог предположить, что это была ночь и Кросс, слишком боясь спать, спрятался в шкафу, откуда всегда слышал шорохи и царапанье.
Это должно было пугать, но не Кросса, который больше всего на свете боялся отца, тот был настоящим чудовищем для него.
И так, он впервые увидел своего друга. — Шшш ~ Он не тронет тебя, пока я рядом. — Голос его друга заставил Кросса слегка успокоиться, и страх, который он испытывал, начал потихоньку уходить.
И несмотря на ощутимый холод, Кросс прижался к темной фигуре. — Спасибо... — Кросс закрыл глаза и расслабился, он знал, что, пока его друг рядом, с ним ничего не случится до утра. Ведь уже с рассветом монстру приходилось уходить, он не любил свет, поэтому, разговаривая с ним, Кросс никогда не включал свет. Рядом с ним ребёнку темнота казалась комфортнее, чем темнота в кабинете его отца или в его лаборатории. Там ему даже днём было очень страшно находиться, и совершенно не хотелось, зная, чем обычно его пребывание там заканчивается. — Не засыпай. — Кросс моргнул, но открыл глаза, вопросительно смотря на своего друга. Раньше он всегда позволял ему поспать. Кросс посмотрел на него, не понимая, и вскоре монстр слегка сдвинулся.
Он сделал это так, чтобы было видно стенку шкафа, и там... Была тьма, словно глубокая яма, это... Действительно была яма...? Но как, откуда? Хотя, если задуматься, должен же был его друг откуда-то приходить, и, возможно, это портал, ведущий в его мир.
Кросс посмотрел на него, не понимая, но тот мягко погладил его по голове и произнёс: «Это дорога в мой дом. Обычно смертные не способны попасть туда... живыми». Орео вздрогнул, но молчал, слушая дальше: «Но есть способ попасть туда без вреда. Став похожим на меня... Кросс, я могу забрать тебя, дать тебе жизнь, подобную моей. Там тебе никто не сможет причинить вреда, и твой отец никогда не доберётся до тебя». Кросс посмотрел на яму и задумался.
На самом деле он предпочёл отправиться в ад, чем всю жизнь страдать от насилия и экспериментов своего отца.
Поэтому, недолго думая, он кивнул и произнёс тихое согласие. «Хорошо, теперь назови моё имя три раза, и ты должен будешь лечь спать». Кросс неуверенно посмотрел на него. Имя? Раньше он спрашивал его имя, и тот сказал, что его зовут Найтмер, но запретил называть его вслух, говоря, что так он сделает что-то вроде призыва и проклятия. Кросс так и не понял, что Найтмер имел в виду, но послушно не называл его имя, называя его «Мистер Монстр», так как тот против не был.
И всё же Кросс послушно начал называть его имя, но после первого раза он почувствовал неожиданную слабость и в последний раз назвав имя, отключился.
Будучи без сознания, Кросс уже не замечал, как Найтмер взял его на руки и слегка открыл ему рот. В когтистой руке монстра оказался тёмный сгусток, превратившийся в шарик, который уже совсем скоро был перемещен в рот ребёнка.
Найтмер убедился, что Кросс проглотил его, и, слегка двинувшись, он положил его в портал и прошёл следом...