Him&I

Я слушала прекрасное пение очень талантливых ребят, громче всех поддерживала Ханну и просто наслаждалась отличным вечером. Я очень хотела выйти к микрофону, но мне было неловко. На сцене произошла неловкая пауза: никого не была, поэтому все смущённо перешёптывались.

— Давай, ты будешь звездой сегодняшнего вечера, — сказал Люк мне на ухо и почти выпихнул меня с пледа.

Я встала, развернулась, показала парню язык и пошла к микрофону, по дороге утащив у всё той же Ханны гитару. Подойдя к сцене, я глубоко вдохнула, выдохнула, провела пальцами по струнам, зажала нужный аккорд и запела.

— I throw my hands up in the air sometimes, saying «Ay-oh, gotta let go».

Небольшое плавное вступление сменилось танцевальным ритм. Я дала волю своему голосу, почти крича, но, кажется, людям нравилось. Я сыграла каверы на Lonely Vampire от Weathers и Olivia от One Direction. Пока я допевала вторую песню, мне в голову пришла идея. Я прикусила нижнюю губу, скрывая улыбку, и начала наигрывать одну из песен с альбома, которую никто, кроме Люка, ещё не слышал. Кажется, я попала в самую середину, выбрав именно Ruin. Слов никто не знал, но очень многие щёлкали в такт, отчего я чуть не сбилась, потому что ярко улыбалась. И закончила я своё выступление песней Mrs All American, удачно заменив слова на Mr All Australian, she на he и New York на Sydney. Допев, я сделала руками сердце и ушла на место, вернув гитару владелице.

— Ну держись, — вдруг заявил Люк, когда я села рядом.

Сам он вскочил на ноги и направился к сцене с чьей-то гитарой. При его виде вся толпа зааплодировала. Мне оставалось лишь внимательно наблюдать за тем, что его блондинистая голова решила реализовать. Даже не здороваясь с толпой, парень нашёл нужный аккорд и провёл по струнам. Мотив был очень знакомый.

— Да ладно, — я закрыла руками рот, когда услышала слова.

Люк пел Better Man, но уже без «fuck me at a quarter to three». Я тихо подпевала, не в силах сдерживать счастливую улыбку. За этой песней последовали Want You Back и Don't Stop.

— А теперь несколько неожиданных фитов, — улыбнулся Хеммингс. — Иди сюда.

Это было адресовано мне. Я знала, что я вся красная от смущения, но также во мне бушевала гордость. Не знаю, за что именно, но мне нравилось это чувство.

— Что поём? — поинтересовалась я, заправляя прядь волос за ухо.

— 11 Minutes.

— О, — удивилась я. — А с каких это пор ты в британских панков заделался?

Люк прелестно сморщил нос и, ничего не ответив, просто заиграл мелодию. Мне, кроме как петь, ничего не оставалось. На фоне не хватало только Трэвиса Баркера. Оказалось, Люк довольно неплохо поёт партии Янгблада. Дальше в списке Люка значилась Go To Bed Angry группы Set It Off и KC. Чтобы не стоять столбом, неловко перебирая пальцы, я пританцовывала, пока пел Хеммингс. На совместных моментах мы пели в один микрофон, поэтому наши щёки почти соприкасались.

Может, сейчас я и знаю, что Люк мой парень, но разве это отменяет тот факт, что он является причиной бабочек в моём животе и румянца на щеках?

Выступление Люк решил завершить песней Trampoline, которую пели SHAED и Зейн в оригинале. На этой песне гитара перешла ко мне, потому что какие-никакие, а нужные аккорды я знала. Когда мы закончили, я вернулась на плед, Хеммингс подошёл чуть позже, вернув гитару владельцу. После нас выходили ещё люди из толпы. Я села, вытянув ноги, отчего Люк сразу же на них устроился. Я запустила пальцы в его светлые кудри, сразу же заметив, что парень закрыл глаза, а на его губах расплывается довольная улыбка. «Совсем как кот», — подумала я.

х х х

Когда уже совсем стемнело, толпа начала расходиться. Организатор собрал микрофон, люди начали собирать пледы, укладывать инструменты в чехлы. Мы с Люком тоже встали, вдвоём сложили плед и пошли относить его, по дороге прихватив ещё парочку чьих-то ещё пледов. Мы сдали их в тот киоск, о котором говорил Люк, и пошли домой. Я уже пожалела, что не взяла с собой какую-нибудь куртку, поэтому слегка сжала руку парня и спросила:

— Давай дома чай поставим? Я замерзать начинаю.

— Зачем ты спрашиваешь? — последовал ответ. — Конечно поставим. А вообще, надо было тебе взять что-нибудь. В следующий раз я напомню, если что.

Я глупо хихикнула и прижалась к тёплой руке парня. По дороге домой мы не особо разговаривали, но зато мы иногда давали друг другу своеобразные импульсы, коротко сжимая руку.

Дома я первым делом скинула обувь и буквально понеслась на кухню, чтобы ткнуть чайник. Когда чай был формально поставлен, я вернулась в зал и обнаружила там мирно спящую Петунию. Всё было бы хорошо, если бы собачка не спала на пледе. Не ища лёгких путей, я обняла Петунию. Она не проснулась, просто засопела. Люк застрял где-то в прихожей, так что на его тёплые обнимашки я не рассчитывала. Я услышала щелчок чайника и пошла к нему. Присмотрев себе красивую кружку, я налила в неё просто горячей воды и отпила немного. Я вздрогнула, чувствуя, как согреваюсь. Хеммингс нашёл меня на кухне, отогревающуюся и довольную.

— Тепло? — спросил он, вкладывая мою ладонь в свою.

— Ага, потеплее, — кивнула я, отпивая ещё.

— Есть планы на вечер? — поинтересовался Люк, явно намереваясь что-нибудь предложить.

— Э-э... лежать? Я не знаю, у меня нет вариантов, — пожала плечами я. — Твои предложения?

— Давай кино глянем?

— Только не хоррор, — скривилась я, отставляя на стол пустую кружку.

— Хорошо, но и не сопливую мелодраму, — выставил своё условие Хеммингс.

— Да пожалуйста, — хмыкнула я, утягивая парня в его (или нашу?) комнату.

Я легла на кровать, раскидываясь на ней. Люк сгрёб моё безвольное тело и отодвинул меня. Я в шутку несильно пихнула его в спину. В ответ на это парень схватил подушку и шлёпнул меня ей по животу. Я взвизгнула и буквально сложилась пополам. Схватив другую подушку, я шлёпнула Хеммингса по спине. Дальше была только баталия. Мы бились подушками, рискуя порвать их и засыпать всю комнату перьями. По голове мне прилетело первой, но я не заставила себя долго ждать и нанесла ответный удар по мягкому месту. Люк издал какой-то непонятный звук, смешавший в себе «э» и «а», отчего я не смогла сдержать приступ смеха. Хеммингс сморщил нос и ударил подушкой о подушку. Но мне было так смешно, что я повалилась на кровать, закрывая лицо руками и краснея. Во время хохота я вдруг внезапно замолчала и, кашлянув, громко икнула. Настала очередь Люка смеяться. Теперь мы двое смеялись, прерываяемые только моей икотой. Когда воздуха стало не хватать, мы постепенно успокоились. Я восстановила дыхание, и вот уже мы снова в обнимку сидели, я прижималась к парню, а он клацал кнопки на пульте, листая фильмы и предлагая какие-то. Мы остановились на фильме «Yesterday». Поставив фильм на паузу с самого начала, Люк предложил:

— Может, переоденемся? Чтобы если что, не стягивать штаны в полусонном состоянии.

— Хорошо, я переоденусь в ванной, — кивнула я и слезла с кровати.

Я сгребла с полки футболку Люка, которая теперь была моей, и ушла в ванную. Последним, что я видела, был Хеммингс, обнажённый по пояс. Я усмехнулась и прикусила губу — вид был очень даже ничего. Сменить одежду было делом двух ммнут, поэтому вскоре я снова сидела на кровати, держа Люка за руку и смотря в экран.

х х х

— Он правильно поступил, — кивнула я, откидываясь на подушки.

— Согласен. Классный фильм, — согласился Хеммингс, выключая свет в комнате.

— А концовка? Чёрт, это же так мило. Типа... после всего, что случилось, это лучшее завершение, — продолжала рассуждать я, сдерживаясь, чтобы не зевнуть.

— Поговорим об этом завтра, ты совсем сонная, — улыбнулся Люк, забираясь под тёплое одеяло.

— Ты прав, — я повернулась к парню, перекидывая руку через него. — Спокойной ночи, Лу.

— Приятных снов, Грейси, — я почувствовала прикосновение губ к моему лбу и мягко провалилась в сон.