Him&I

Хеммингс провёл меня через комнату, буквально вцепившись в рукав моего худи, выпрыгнул из окна, из которого была выдавлена противомоскитная сетка, помог спуститься мне, поставил сетку на место, жестом показал, чтобы я накинула капюшон своего худи на голову и подошёл к забору. Он собирался бежать через соседей. Люк помог мне залезть на двухметровый забор, я подала ему руку, чтобы он залез тоже, после чего мы по очереди спрыгнули вниз. Безпрепятственно выйдя через соседские ворота, Люк огляделся по сторонам, крепко ухватил меня за руку и побежал в определённом направлении. Как же удачно, что я астматик. Я честно старалась бежать рядом с Люком, хоть меня и слегка заносило на поворотах, а ноги побаливали от отстутствия обуви, но кашель и одышка меня в конец убивали. После очередного поворота и ободряющей фразы «сейчас, ещё немного», пока мы стояли на светофоре, я практически упала на парня.

— Я больше не могу бежать, — кашлянула я. — Давай пойдём шагом.

— Нельзя, чем раньше мы придём, тем лучше будет для нас обоих, — дёрнулся Хеммингс, быстро шагая по пешеходному переходу.

— Если мы сиюминутно не сбавим темп, то «мы» будет означать тебя и труп семнадцатилетней девушки, — я не собиралась уступать.

Я дёрнула руку Хеммингса с такой силой, что он пошатнулся. Я остановилась на месте, смотря парню в глаза.

— И как я вообще с такой связался? — пробурчал Люк, закатывая глаза. — Держись крепче.

— Чего? — я абсолютно не поняла, о чём он говорил.

Спустя секунду после сказанных слов, Хеммингс подхватил меня на руки, продолжая ходьбу в очень быстром темпе. Мне только и оставалось, что обвить руки вокруг его шеи и уткнуться головой в его плечо, пряча своё лицо от прохожих. Толстовка Люка, в которой он был, пахла чем-то сладким. Кофе или мёдом, а может и чем-то цветочным. Это не было так важно сейчас. Важно было, как ощущались его руки на моём теле и как быстро билось его сердце. Так быстро и так сильно, что я могла чувствовать его. Я сомкнула свои руки посильнее, вдыхая запах толстовки полной грудью. Даже в такой ситуации, в этой неловкой спешке, Хеммингс успокаивал меня. Невероятный человек.

Прошло действительно немного времени, когда мы подошли к нужному месту и Люк осторожно спустил меня на пол. Мы были у его дома. Я немного попятилась назад, просто смотря на здание. Слишком богато, слишком роскошно, чтобы я заходила внутрь. Даже если внутрь двора.

— Ещё один шаг назад, Коллинз, и я насильно впихаю тебя в дом, — шикнул Люк, открывая дверь.

— Я... я не могу, — потрясла головой я.

— Не можешь ты тройное сальто назад сделать, а войти в дом — легко. Давай уже, — снова не очень-то и дружелюбно сказал Хеммингс.

Я сжала кулаки и вошла.

— Милая, я дома, — крикнул Люк, повергнув меня в шок.

Чего? Чего? Так, Грейс, успокойся, всему есть своё объяснение. Сейчас выйдет Арзалия, с которой они, по всей видимости, так и не расстались, и... стоп, что за лёгкий стук?

— Вот ты где, солнышко, — Хеммингс присел на колени, вытягивая руки вперёд.

Петуния. С сердца упал груз. Собачка, цокающая когтями о пол, подбежала к Люку и упала на спинку, требуя почёсывания пузика. Я улыбнулась, глядя на Хеммингса, любовно гладящего Петунию.

— Иди, погладь её тоже, — улыбнулся мне Люк.

Прежняя суровость испарилась, милый Люк вернулся. Я присела на пол рядом с Петунией и начала чесать ей животик. Собачка высунула язык и предала своего хозяина, отдавшись мне.

— Ну-у, это нечестно, — наиграно обиделся Люк. — Я впускаю её в дом, а она отбирает у меня собаку.

— Не сердись, — я показала Хеммингсу язык. — Животные любят меня.

Актёр Хеммингс вздохнул и встал с пола, отдавая Петунию полностью в моё распоряжение.

— Хочешь чего-нибудь? Вода, чай... текила? — предложил Люк.

— Давай чаю, что ли, — пожала плечами я. — Отказываться всё равно бесполезно, я права?

— Быстро ты меня раскусила, — хмыкнул Хеммингс, включая чайник. — Кстати, ты хотела что-то спросить тогда, у себя дома. Сейчас мы в безопасности и вне внимания, так что я готов на всё ответить.

— Хорошо, — я прочистила горло.

Я подняла взгляд на Люка, дождалась его кивка и начала.

— Вообще, я хотела спросить о том, куда мы бежим, но сейчас в этом нет необходимости. Поэтому у меня другие вопросы. Первое, откуда взялись эти все папарацци? Второе, как они нашли мой дом? И третье, почему это твоя вина?

— Хорошо, отвечаю на всё сразу. Вчера, когда мы стояли и разговаривали у твоего дома, нас мог засечь папарацци, следящий за нами с парка или типа того. Он фотографировал нас, когда мы обнимались, когда я целовал тебя в лоб, и, видимо, либо он запомнил улицу и дом, либо на фото есть адрес. А моя вина в том, что я позволил себе «публичные», — Люк изобразил воздушные кавычки, — нежности с человеком, о котором никто не знает. Через пару дней шумиха утихнет, а часа через два-три люди отойдут от твоего дома.

Пока Хеммингс говорил всё это, он заварил чай и поставил две кружки на кофейный столик у дивана. Я нахмурилась, думая о словах парня. То есть, поцелуй мне не показался. Так, не о том думаю. Эти пару дней лучше не светиться рядом с Люком. А как, если сейчас я буквально сижу у него дома и тискаю его собаку, облизывающую мои руки? Ладно, это неважно сейчас. Я абсолютно случайно нашла ванную с первого раза, вымыла руки, вытерла их и вернулась к Люку. Парень сидел на диване, подобрав под себя ноги, обнимая левой рукой Петунию, уже примостившуюся рядом, а в правой руке держа кружку с чаем. Я хотела сесть напротив, но Хеммингс, отхлебнувший чаю, громко замычал, сильно смеша меня этим. Парень проглотил чай и сказал:

— Ты куда? Садись рядом.

Я кивнула и села, оставляя между нами небольшое пространство.

— Всё не как у людей, — закатил глаза Люк.

Не успела я и шевельнуться, как Хеммингс придвинул меня к себе, но, учитывая то, что это произошло слишком резко, я повалилась на парня со звонким смехом. Когда я подняла глаза на него, то увидела, как он улыбается мне в ответ. Такой красивый. Я начала вставать, чтобы просто сесть рядом, но Люк остановил меня, обвивая рукой мои плечи. Всё, на этом я закончилась, выключайте меня. Усиленно стараясь не краснеть, я взяла кружку и отпила. Зелёный с мятой без сахара. Как и три дня назад, когда я сидела на балконе. Так мило. Вот так в тишине, прерывающейся лишь тяжёлым дыханием Петунии и хлюпаньем чаем, мы и сидели. И я бы могла к такому привыкнуть. К этому дому, к этой обстановке, к этому человеку, постоянно находящемуся рядом в прямом и переносном смысле. К этому человеку, обнимающему меня сейчас.