ГЛАВА 6
Блок анабиоза встретил пугающим мраком и непрекращающимся гулом. Похожее на один большой гроб помещение содержало в себе сотню маленьких; из стекла и металла, расположены в несколько стройных рядов и пустовали, почти все, за исключением двадцати семи, что лучились хилым теплым сиянием и манили светом, моля пробудить ото сна.
Разместились у камеры под номером шесть, поставив кегли с водой и аппарат для перегонки жидкостей в тесном проходе.
Вероника запустила процедуру восстановления и, приложив ладони к стеклу, с болью смотрела на человека внутри. Анна стояла рядом и ободряюще приобняв подругу за плечи, тоже рассматривала директора. Он немного исхудал, как и все пребывавшие в сбоивших камерах. Худоба не лучшим образом сказалась на преклонном возрасте, хотя волевое лицо, исполосованное морщинами, не утратило правильных черт. Он лежал в люминесцентном освещении, имитирующем солнечный свет, похожий на музейный экспонат, ископаемое. И мог считаться таковым по праву, ведь находился здесь неполных семьсот лет.
Цой — неподалеку, рассматривал другую активную капсулу. В ней женщина, молодая совсем и такая красивая, совсем как те, на обложках. Невольно сравнил гроб со стеклянными шарами, только вместо исчезнувших построек — спящий мирным сном человечек; куколка в футляре.
Пинг поставил инженерный саквояж, активировал его нажатием на поверхность и металлический ящик раскрылся, приняв V-образную форму. Размахивая руками, будто отгоняя назойливых мух, вежливо, но напористо велел обеспечить рабочее пространство. Вероника и Анна послушно отошли, встав в узком проходе. Инженер, недовольно бормоча, повернулся к капсуле напротив и провел роллом по дата-коду на стекле; на экране незамедлительно высветился чертеж. Пинг опустился на колено, поставил рядом ролл и, увлеченно высунув язык, сменяя инструмент за инструментом, принялся откупоривать капсулу, руководствуясь схемой.
— Повесьло вам с уникальным донором, осень повесьло, — приговаривал он, звеня приборами, — у меня този друк был, този уникальный, ево зьвали Макс. Так... — сняв нижнюю панель, Пинг медленно вытянул пряди проводов и сосредоточено продолжал колдовать над ними.
Щупа заметила, как искатель растирал плечо в месте укола; уверила — зонд сам рассосется и удивилась: информации до сих пор нет. Активировав экран своего ролла пришла в замешательство: анализ материала давно собран, но закончить и классифицировать вид прибор не мог; весь мерцал красным, указывая на зашкаливающие показатели. Анна, насупив брови, тоже всматривалась в мигающие числа, проценты, но ничего толком понять не могла.
— Во-о-оу... — Щупа повела пальцем к надписи LRP5. — Видишь? Его кости, чуть ли не вдвое плотнее наших, а это... — отмотала ниже, к ACTN3, — сверх нормы выделяет белок, отвечающий за контроль быстро сокращающихся мышечных волокон. Как быстро он бегает? А движется?
— Довольно бистро, — Анна вспомнила их побег от обезумевшего стада, но про пыльцу решила умолчать.
Щупа продолжала листать в поисках новых аномалий и очень быстро нашла. Для правильного функционирования организму необходимо всего три, три с половиной часа сна, но и в состоянии отдыха искатель находился в полудреме: малейший шум и бодрствование наступает практически моментально. С чем связана эта особенность, Щупа, не ходившая в Каторге, не представляла.
Увлеченная данными, не сразу заметила позади долговязого Пинга, вот уже несколько минут безуспешно пытавшегося заглянуть в вырез комбеза.
— Нузно сосдать ево айди и меткарту тля капсюли, — просвистело из-за плеча. Щупа не сразу отреагировала на просьбу инженера.
— Зачем?
— Стоби система приняла ево за своиво.
Пробежав глазами по экрану, Вероника утвердила объект и красные метки мигом исчезли. Внесла Цоя в базу Резервации, закрепила за ним капсулу двенадцать. Несколько секунд думала над именем профиля и, ухмыльнувшись, назвала «IDDQD».
Инженер открыл камеру — теперь провода и шланги торчали отовсюду, — грузная стеклянная крышка медленно поползла наверх.
— Снимай зелески и полесай, сдоровяк.
Цой, слегка наклонившись, заглянул внутрь капсулы, потом обратил взор к Анне. «Я доверился тебе, не обмани» — прочла по глазам. Не хотела обманывать; только помочь. Кивнула и искатель, освободившись от снаряжения, ловко забрался внутрь. Ложемент принял удобством, а прохладу, которой поделился с телом, Цой почти не ощутил.
Пинг подключил кегли к капсуле, вывел трубку к изголовью, объяснив, как пить. Бледные ручонки машинально заканчивали приготовления, а сам, чуть ли не выворачивая шею, смотрел куда-то, куда искатель не мог.
— Та-а... — растянул с наслаждением, — раньсе мозет и нет, но сейцас, это луцие сиски на Земле, — повернулся, зияя широкой улыбкой. — Осутис укол, ни бойса, всо нормальна, — закрыл скобой локтевой сгиб, нажал кнопку. Искатель почувствовал плавно впившуюся иглу. Пинг подключил несколько шлангов капсулы к аппарату в центре. Принялся за камеру директора и уже через несколько минут шланги тянулись и от нее. Соединив капсулы и настроив параметры, на экране ролла выскочила предупреждающая надпись о несовместимости пациентов; инженер тут же перевел полный негодования взгляд на Веронику и Анну.
— Все получится.
— Кто сказаль?
— Мозги, — ровным голосом ответила Щупа и, вернувшись к капсуле директора, вывела на поверхность стекла жизненные показатели. — Начнем с пробы, — обратилась к инженеру, не отрывая взгляда от белоснежных цифр. — Введи тридцать миллилитров крови донора.
Пинг не стал перечить и запустил гемотрансфузию; в конце концов, кто-кто, а Вероника никогда не совершит ничего, что может навредить директору.
Стеклянная крышка опустилась, наглухо закупорив капсулу искателя. Он не слышал ничего, тишина забилась в уши. Видел только, как разговаривают, безмолвно шевеля ртами, подобно рыбам в воде. Особенно забавным казались чернящие усы Пинга, причудливо шевелившиеся от каждого слова.
Показатели директора не изменились, и Вероника велела выставить передачу на пятьдесят капель в минуту. Шланги меж капсулами еле заметно отяжелели.
— Где ты его нашла, Мимимишка? — поглядывая то на искателя, то на экран с показателями, поинтересовалась Вероника.
— Не я. Он нашиол меня, когда челнок разбился.
— Расбилса? Как ето?
— Нас сбил Обелиск.
— Опелиськ? — недоумевая, переспросил Пинг.
— Объект Четире.
— Невосмозно, Опьект Читири не подавал никаких приснаков зизни после Инсидента.
— Тут есть всио, — Анна вынула из кармана цилиндрик-самописец, взятый из сбитого челнока Надежды. — Запуск с Арго, полет, и четире дня после крушения.
— Четыре дня? — голос Вероники дрогнул.
Анна кивнула. Зеленые глаза увлажнились.
— Васили и Зед чудом посадили челнок, но команда, экипаж, — с каждым словом говорить становилось сложнее, — умерли ещио в воздухе после попадания Объекта. Всио пищало, мигало, димилось, пробитий корпус бризгал, как фонтан Лас Вегаса. Васили велел мне заняться пробоиной, пока они с Зедом питались вировнять челнок, но я не смогла, — Анна спрятала лицо в ладонях, бубнила, готовая сорваться в слезы. — Нас сильно тряхнуло, я схватилась за шланги, и сделала хуже, вирвала их, разлила маслянистую жидкость. Зед поспешил на помощь, но поскользнулся, налетел на раскуроченную панель, а потом... — Анна замялась, к горлу подступал тяжелый ком, выговорила с трудом: — голова с плеч.
На глазах Вероники выступили слезы. Побежали по щекам.
— А Василии, Василии... Я его мучила, не давала умереть четире дня. Боялась, но потом... убила его, — взревела, — усыпила, как животн...
Щупа не позволила ей закончить, и крепко сжала в объятиях. Успокаивающе гладила по голове, приглаживала спину.
Пинг, все то время безмолвно глядя на них, невольно вспомнил фильм, начинавшийся точно так же, но, быстро отогнав непристойные мысли, поник в печали, осознав, через что прошла женщина, чьей единственной задачей являлось оказание психологической помощи.
— А потом пришиол он, — Анна, сопя, кивнула на Цоя. — И помог.
— Как там говорил профессор Алексей? — Вероника с задором в голосе пыталась ободрить подругу. — Человек человеку друг, товарищ, обед и новые органы?
— Друг и товарищ, — резюмировала Анна.
Обратили взгляды на искателя. Увидели как тот, искоса глядя на них, потягивал воду из трубки и пытался разобрать диалог.
— Раз он нас больше не слышит, — Пинг с облегчением перешел на обще-английский, — говорить на русском не обязательно? Чуть язык не сломал!
— Не обязательно, Пинги, во всяком случае, пока. Мимимишка, он единственный, кого ты встретила?
— Нет, Щупа, вовсе нет! — немного оживилась Анна и рассказала об увиденном. О том, какой путь преодолела, добираясь до Резервации.
— Как они выжили? — Вероника ушам не верила. — И в такой близости к Объекту...
— Как раз это логично, — рассудительно вставил Пинг. — Вспомни сводки, отчеты. Твари бежали прочь, как от огня Второго Холокоста.
Капсула директора пискнула и моментально приковала к себе тревожные взгляды присутствующих. Облегченно выдохнули, осознав: звук свидетельствовал о благополучном ходе операции и скором запуске микротоковой терапии по восстановлению тонуса мышц. Следующим понервничать заставил ролл Пинга. От каждого писка и звука устройств сердце падало в пятки, а взгляды устремлялись к жизненным показателям человека в капсуле шесть. Плоское лицо инженера исказилось гримасой разочарования, когда он прочитал сообщение, содержащее информацию о том, что всем давно известно о преждевременном завершении псевдо-карантина. Альберт недвусмысленно намекал, — пора бы ему заканчивать заниматься ерундой и помочь группе восстановить работу входной платформы.
Надежды Пинга провести время в компании Вероники и Анны обрушились карточным домиком. Объяснив принцип завершения процедуры, Пинг, как в последний раз, впитал глазами прелести Щупы и, опустив плечи и поникнув головой, нехотя поплелся на выручку коллегам. Девушки проводили его утешающими, но не без насмешки, взглядами.
Цой наблюдал за случившимся в полной тишине и неведении. Анна навела два пальца на глаза, затем перевела указательный на Цоя, как бы говоря ему, что следит за ним и никуда не уйдет.
Повернулась спиной и сползла вниз, сев на решетчатое покрытие пола. Щупа уместилась напротив. О чем говорили искатель не знал, но несколько раз встречавшись с красивыми, но наполненными переменчивой печалью глазами Вероники, догадывался, — о чем-то грустном. Совсем скоро Щупа переместилась к Анне. Сели плечом к плечу, сплели пальцы рук и склонились головами. Кажется, спали.
Процесс переливания завершился спустя сорок минут. Искатель наполнил директора собственной кровью, восстанавливался в процессе, осушив две кегли с водой.
Крышка прошипела и поспешила открыться. Шум вырвал подруг из полудремы. Обе резко поднялись на ноги, но стояли устало покачиваясь.
Вероника забралась в капсулу Цоя, хотя было не обязательно; играла с ним, как кошка с мышью, дразнила собой, а он оставался холодным и беспристрастным. Может, еще думал о Каре, может о той, кому предназначался стеклянный шар, — что творилось в голове искателя, Анна, как не старалась, понять не могла.
Щупа освободила от скобы локоть Цоя; неспешно провела подушечками пальцев по его руке, в местах, где иглы должны были оставить уколы, а от них ни следа, — никак не могла принять мыслей о столь быстрой регенерации. Ее распирало от любопытства и желания провести новые тесты, но прекрасно понимала — совсем не время.
Цой с легкостью поднял Щупу и переставил из капсулы наружу, точно тряпичную куклу из коробочки. Ловко выбрался следом.
Беспричинно огляделся и, вперив взгляд в Анну, спросил:
— Нужник? — девушка не поняла и Цой, подобрав слово, перефразировал: — Помочиться бы.