EVERYDAY [16+] / редактируется!

Когда я думал о своем плане, в голове я представлял не это. Я мечтал, чтобы Джорджия увидела Рея, увидела мою нахальную улыбку, услышала пару ласковых из уст своего левого парня, а потом убежала прочь с позором, еле сдерживая слезы. Я хотел, чтобы она страдала. Но не таким образом. Это слишком.
Увидев Нору перед собой, я понял, что натворил. Только тогда до меня дошло, что всё, что произошло на моих глазах оказалось самой настоящей реальностью. Мёртвая Джорджия лежала на полу возле лестницы, и было глупо с моей стороны верить в то, что она просто потеряла сознание, ведь лужа крови, расплывающаяся стремительно, превращающаяся в бордовый океан, доказала - человек не встает не потому, что ударился головой. Он расшиб её насмерть, да и глаза у неё были открыты. Совсем не как у людей, упавших в обморок.
Я хотел сказать больше, чем просто "я не убивал её". Если бы не шок, я бы вцепился в Ливингстон. Стал бы слезно просить поверить мне, не думать обо мне настолько плохо, ведь я знаю, что не способен на убийство. Или способен? Ведь уже пару раз я чуть не отправил бесячих задротов на тот свет (к счастью, они вылезали из больнички живыми). Но может быть это к лучшему? К лучшему то, что я остался в глазах Норы нахальным и бессовестным уродом, на лице которого нет ни капли сожаления за содеянное. Но я жалею. Это факт.
Столько боли в чужих глазах я не видел давно. Её покрасневшие веки, которые с каждой секундой наливались слезами всё больше и больше заставили моё тело дернуться пару раз, потому что по моей вине она плачет. Меньше всего я хотел, чтобы Нора была втянута в это. Я думал, её это никак не коснется: они с Джорджией были в ссоре, так что вряд ли бы та побежала плакаться ей в жилетку, потому что, все мы знаем - Ходжес очень гордая. Она бы переживала позор в одиночку.
Когда я проследил за тем, как Ливингстон направилась к двери, я увидел знакомый силуэт, который остановил её хрупкое тело в проеме. Белобрысую голову узнал сразу - моя совесть явилась. Я тут же отвел взгляд. Почувствовал прилив стыда вперемешку с детским обиженным отрицанием мол: "Это сделал я, но не я. Хоть я и виноват, всё равно обижусь на тебя." Затем последовало его восклицание от увиденного:

- Боже, нет!

И я зажмурился на пару секунд. Она нравилась ему, и я знал это. Повторяю в сотый раз, но веду к тому, что я знал и продолжал эту дурацкую игру в парочку, а теперь вот "убил" её. Он пытался подойти к телу девушки, но его не пустили. Спросили, кем он приходится, на что Этан промолчал, продолжая пялиться на Джорджию. Потом попросили его отойти. Этан еле проделал два шага. Когда работники оставили его и продолжили свою работу, он ещё около двух минут пялился на неё, а потом вдруг обернулся и посмотрел на меня такими глазами. Мне вдруг стало так страшно. Я превратился в восьмилетнего пацаненка, который испугался толпы забияк-старшеклассников. Этан ничего не сказал, не подошел ко мне. Просто отвернулся и пьяным шагом побрел к выходу. По лицу парня было понятно: его тошнит от меня. Теперь я окончательно потерял друга. Вторая необратимая потеря за вечер. Или третья. Я не знаю, могу ли говорить про Ливингстон, что потерял её, ведь она никогда мне не принадлежала. Мы просто... Существуем. Независимо друг от друга.
Но почему-то сейчас я прячусь за машиной на парковке возле отделения полиции и слежу за тем, как она сидит на корточках возле входа. Издалека заметно, что она мается, не находит себе места, до конца не понимает, что происходит, и только дурак бы этого не понял. Появиться и сказать ещё раз, что я не убивал Джорджию? Или остаться стоять здесь, как какой-то чертила-маньяк, наблюдая за ней? Я не успел решить этот вопрос, потому что Нора вдруг резко встала, а через несколько секунд послышался голос Клэр, называющий имя Ливингстон. Я притаился, надеясь, что они не заметят меня. Нора бы не увидела меня, даже если бы я встал прямо у неё перед носом, но Алик и Лео скорее всего всё ещё в трезвом уме и памяти (не знаю, что насчёт Клэр) сразу могли заметить меня и тогда были бы проблемы.
Когда Нору посадили в машину, я расслабился. Когда машина отъехала, я смело побрел в отделение. Следователь хотел поговорить со мной, и это естественно. Насколько я знаю, сейчас опрашивают всех более менее трезвых ребят, которые присутствовали на вечеринке, а я так вообще считаюсь её парнем, так что...

- Присаживайтесь, мистер Уайт, - протораторил мужчина, смотря в белую папку нахмуренным взглядом, - У нас состоится интересный разговор.

- Интересный? - я плюхнулся на стул, вальяжно в нём рассевшись (нельзя терять снаровку).

- Да, если вы не будете против.

Не буду против? Разве на допросе такое говорят?

Мужчина пролестнул пару страниц, молча пробегая глазами по написанным от руки строчкам. Я терпеливо сидел, скрепив руки в замок и следил за кареглазым. Он хмыкнул, потер глаза и громко выдохнул.

- Что ж, - начал он, поднимая на меня взгляд, - Вы, Хантер Уайт, приходитесь Джорджии Ходжес молодым человек. Вы вместе приехали на вечеринку?

- Да, - кратко отвечаю я.

- Были ли у вас какие-либо ссоры в последнее время?

- А разве вы не должны спросить у меня "кто убил Джорджию Ходжес"? Причем тут мои ссоры с моей девушкой? - я отвечал не язвительно, а с насмешкой. Губы по привычке приняли позу ухмылки. О главном вопросе на этом разговоре я узнал от своих парней, которых уже успели допросить. Сначала этот мужик просил описать обстановку на вечеринке, затем то, как вела себя Джорджия, как вел себя подозреваемый и в конечном итоге, как случилась беда-проблема.

- Я же сказал, что у нас с вами будет интересный разговор. Значит, отличающийся от остальных, - следователь откинулся на спинку стула, - Так вы ответите?

- Да не было у нас ссор. Жили душа в душу.

Мужчина смотрел на меня, не отводя глаз.

- Тогда другой вопрос. В каких отношениях вы состоите с Норой Ливингстон?

Сначала этот вопрос вогнал меня в ступор, но я не показал этого. Через пару секунд дошло: Нора обвинила в убийстве меня вместо предполагаемого Рея. Этого стоило ожидать, ведь я никак не смог переубедить её.

- Она мне нравится, - я снова ухмыльнулся, - А это тут причем?

Следователь сделал странное лицо, когда услышал мой ответ. Положив локти на поверхность стола, он оперся на них, глянул в папку, а затем снова на меня.

- Она заявила, что вы всё подстроили, чтобы убить её подругу. И знаете ли, выражение её лица было таким, будто она уверена в этом на сто процентов. Я конечно скинул это всё на шок от увиденного, но всё же. Теперь я слышу, что она нравится вам. Совершенно абсурдная ситуация.

- Ничего абсурдного. Она нравится мне, а я её не нравлюсь. Вот и всё, - я развел руками.

- Ладно, - он вздохнул, - Тогда поставлю вопрос таким образом.

Я вглядывался в его лицо в ожидании ещё одного тупого вопроса.

- Это вы убили Джорджию Ходжес?

Я замер. Не знаю, было ли на моем лице видно, как этот вопрос заставил меня вздрогнуть, волноваться, но, честно говоря, внутри всё всколыхнулось. Чувство вины нахлынуло с новой силой. Я не хотел этого. Я не хотел этого. Я не хотел этого. Дайте мне листок бумаги, скажите написать это миллион раз, я с удовольствием возьму ручку и буду писать, пока мазоли на ладони не появятся.

- Нет, - отвечаю я, - Как я мог убить её? Она моя девушка. Я любил Джорджию.

- Любили, но нравилась вам другая? - непонимающе спросил кареглазый.

- Вам не кажется это бестактным?

- Что?

- То, что вы лезете в мои чувства, - я наклонил голову вбок и серьёзно посмотрел ему прямо в глаза, - Я и Нора никак не относимся к этому делу, а я и Джорджия очень даже. Так что вот что я вам скажу: с моей девушкой у меня всё было отлично. Вместо того, чтобы сидеть тут и сиськи мять, могли бы уже скрутить этого чертового качка Рея, который к тому же не очень адекватный парень. Я думаю, многие до меня вам уже сказали, какая он агрессивная персона.

Я встал с места, улыбнулся и сказал:

- До скорого, товарищ следователь.

Задвинув стул, я вышел вон из бездушного кабинета. В коридоре отделения на меня вдруг нахлынуло, улыбка пропала, а глаза больно защипали. Что делать теперь? Как всем нам вылезти из этого кошмара и отмыть руки от чужой крови?

***
После допроса мне не хотелось идти домой. Как только представлял, что буду сидеть там совершенно один, становилось жутко тоскливо. Я иногда чувствовал что-то подобное, но сейчас всё ощущалось в два раза сильнее. Будто огромный рюкзак собрал внутри себя все возможные проблемы и повис у меня на спине. Намертво. Становилось страшно. Хотелось к маме. Хотелось хоть к кому-нибудь, чьи руки были бы теплыми и ласковыми. Я часто задышал. Мне нужен виски или что-то в этом роде. Выпить и немного успокоиться - всё, что мне нужно. Кажется.
Я зашел в знакомый круглосуточный бар, который почему-то в это время практически пустел. Раньше в пять утра здесь только начиналась пьяная вечеринка, а теперь... Пусто и здесь, и в моей квартире, и внутри меня. Усевшись у бара, я почему-то подумал о том, как Норе сейчас хорошо. Не в том смысле, что она рада смерти Джо или быстро отошла от этого. Рядом с ней сейчас сто процентов находится Клэр, да и парни вряд ли остаются в стороне. Они поддерживают её. Хоть у Ливингстон практически нет семьи, друзья всегда остаются рядом с ней. Брат скорее всего тоже. Своих щенков я послал куда подальше, когда один из них позвонил мне по дороге сюда. От них никогда не было толка. Я не имею права винить их в том, что между нами такие потребительские отношения, или в том, что ни один из них (Этана в счёт не берем, он далеко не щенок) не попытался вразумить меня. Опять же, я сам выбрал себе такое окружение, сам оттолкнул от себя Этана, сам заставил Нору меня ненавидеть, сам решил поиздеваться над Джорджией. В итоге потерял всё, что имел.

Я просидел чуть больше часа в баре, выпил достаточное количество виски и ушел оттуда. Я вливал в себя столько алкоголя не по тому, что хотел хорошенечко надраться, а по тому, что никак не мог хоть чуточку опьянеть. Возможно эмоциональный шок так играется с моим организмом, но мой разум всё равно оставался чистым, как и прежде.
Я бродил по городу весь день. Просто шел без остановки куда глаза глядят, обошел все возможные парки. Иногда было ощущение, будто я пытаюсь спрятаться. От чего?
Вернулся в квартиру под вечер, когда уже начинало темнеть. Только когда я поднялся по лестнице на свой этаж почувствовал, как гудят ноги от безостановочной ходьбы. Из-за усталости тревога и тоска немного поутихли, но как только я увидел, что моя входная дверь немного приоткрыта, вновь напрягся всем телом. Это не сулило ничего хорошего. Только у меня были ключи, и перед уходом я точно закрывал её на два оборота. Подойдя ближе я увидел на коврике спиленные железяки золотистого цвета. Остатки от моего "надежного" замка и дверной ручки. В старой древесине красовались отвратительные дырки, в которые до этого было вставлено всё выше перечисленное. Я сделал глубокий вдох полной грудью. Кошмары сегодня не закончатся. Из-за того, что я не спал, казалось, что этот облитый кровью день длился бесконечно долго, как ночной кошмар. Сонный паралич охватил всё мое тело. Я смотрел на собственную жизнь, но не мог даже пальцем пошевелить и что-то изменить.
Побольше приоткрыв дверь, чтобы войти, я сделал два аккуратных шага, преодолев порог. Знакомые облезлые стены встретили меня не очень радушно. В воздухе стоял чужой запах. Я знал его. Теми же шагами я прошел на кухню. На столе стояла моя единственная чашка с недопитым кофе. Теплым кофе. Послышались тяжелые шаги, и я обернулся. Из моей спальни вышел отец. Его большое и широкое тело будто застило мне свет, и я погрузился во тьму.

- Привет, сынок, - басистый голос, которого в живую я давно не слышал, оглушал. Ненависть начинала подавать знаки. Злость следом за ней просыпалась внутри меня. Он нашел меня. Три года спокойной жизни закончились. Вот только зачем я вдруг ему понадобился?

- Что ты тут забыл, папочка? - язвительно отозвался я, схватил чашку и, неосознанно, кинул её в раковину. Она раскололась на две половины, а теплый кофе разлился, утекая прочь из квартиры по водосточным трубам.

- Не груби, - спокойно сказал он, схватил стул возле кухонного стола и вальяжно уселся на нем, - Будет же хуже. Мы это уже когда-то проходили.

Он полез за телефоном в карман своего костюма (зачем приперся сюда в нем, будто у нас тут важное совещание?), нажал на парочку кнопок и поднес его к уху:

- Он пришел, поднимайтесь.

Я невольно насторожился. Нахрен вызывать сюда свою охрану? Боится меня?

- К чему мусолить слова? Я лишь хочу побыстрее выслушать тебя и избавиться от твоего присутствия в моем доме, - я оперся о столешницу и сложил руки на груди.

- В твоем доме? - он издал смешок и мельком осмотрел старую мебель и голые полы, - Ну да, квартирку ты себе выбрал себе подобную.

- Одни монстры пытаются скрасить свою ужасную жизнь роскошью, другие - принимают всё, как есть, - его лицо исказила гримаса злости. Его легко вывести из себя, особенно если перед ним в данный момент стою я, - К тому же, она стоит недорого. Меньше трачу твоё сраное богатство.

- До сих пор не понимаю, зачем отправляю тебе деньги, если ты их даже не ценишь, щенок!

Он бы вскочил и дал мне неплохого леща. Его рука уже хотела замахнуться. Но в проеме двери показались два накаченных придурка. Отец услышал их шаги и опустил руку, передумав вставать со стула.

- И нахрен ты устраиваешь тут этот цирк? - я кивнул в сторону охраны.

- А зачем ты позоришь нашу семью?

- В каком смысле? - я потерял суть разговора и совершенно перестал понимать смысл его внезапного присутствия.

- Мне звонили из полиции.

Я незаметно сглотнул. Этого не может быть.

- Стоишь на грани того, чтобы считаться подозреваемым в убийстве?! - его голос сорвался на рык.

- Что ты несешь? Кому нахрен вдруг понадобилось звонить тебе? Ни в одних документах не указано твоё сраное имя. Договор об оплате учебы записан исключительно на меня, а в графе с родителями тебе делать нечего.

- Ты мой сын!

- Я поменял фамилию!

- Ты мой сын! - он вскочил со своего места.

- Я давно тебе не сын! - я сорвался с места и рывком смахнул тарелку с остатками печенья на пол. Звук разбитого стекла и мой срывающийся голос наполнили пустоту, - Быть сыном такого человека, как ты - это оскорбление! Ты никогда не относился ко мне нормально! Я всегда был жалким мусором в твоих глазах, как и мама! Назывешь меня чудовищем, но ты сделал это со мной! Ты! Ты! Ты! - я не заметил как оказался максимально близко к нему. Не заметил, как толкнул папашу в грудь на безжалостных "ты!". Из-за выливающейся из меня злости, я мало чего замечал вокруг, но его налитые гневом глаза всё-таки разглядел. Мне было так плевать на это. Я лишь хотел, чтобы он ушел.

- Проваливай отсюда! - плюнул я.

Секунда и я оказался прижатым к холодной стене, а на моей шее замкнулось кольцо из его огромных, жестоких пальцев.

- Много стал позволять себе, Хани, - прошипел он мне на ухо, - Жизнь так и не научила тебя, что твоего папу лучше, чёрт возьми, не трогать! Чтоб ты знал, следователь решил покопаться в твоём прошлом. Не знаю зачем, но там он нашел и твою прошлую фамилию и меня.

Я смотрел прямо в его глаза, пока отец всё сильнее сжимал моё горло.

- Я навсегда останусь твоим отцом, Хантер! - рычание и его мерзкие слюни окатили моё лицо, как ледяной водой из ведра, - Твоим покровителем. Твоим главным кошмаром. Я буду присылать тебе деньги, напоминая о себе. Я буду выслеживать твоё местонахождение. Я буду играться с тобой до тех пор, пока не исчезнет нужда в твоём жалком существовании. Чтоб ты понимал, я бы убил тебя ещё в твои сраные семнадцать лет, просто Кайл пока что не готов войти в компанию не только как мой сын с довольно большим процентом акций. Как только мои планы на его счёт исполнятся, я сживу тебя со свету, клянусь!

Он резко разжал пальцы, и я глубоко вдохнул воздух, согнувшись в три погибели.

- Так что не смей светиться и позорить моё славное имя, уродец.

Послышались шаги. Отец направился в сторону выхода.

- А Элис я скоро верну обратно домой. И ещё кое-что, - я посмотрел в сторону двери. Отец стоял с улыбкой на лице, победно оглядывая мой паршивый вид, - Она тебе не мать.

- Заткнись! - через силу выдавил я.

- В прямом смысле слова, Хантер.

Дверь хлопнула. Затем послышался её скрип. Замка не было и ей не за что было держаться. Что теперь я скажу хозяину этой халупы? Хотя, я не должен сейчас думать об этом. Я кое-как разогнулся, цепляясь за край столешницы, добрел до раковины и включил холодную воду, начиная жадно её пить. Пару раз плеснул себе в лицо.
Моё тело упало на кровать. Я прикрыл глаза. Его запах всё ещё был здесь, и моё существование в квартире становилось невыносимым. Мне никуда от него не деться. Мне нигде от него не спрятаться.

***

Утром я еле открыл свои глаза. Моё тело было в том же положении, когда голова отключилась. Я кое-как поднялся с кровати, побрел на кухню, налил воды в стакан, выпил его залпом и только после этого понял, о чем вчера говорил мой отец. Верить ему не было смысла. Этот человек может сказать что угодно, лишь бы сделать больно. А мне доставлять целый воз боли навсегда останется его любимым занятием, пока я не перестану существовать.

- Ну и что дальше? - прошептал я, задавая вопрос без ответа.

В воздухе всё ещё стоял этот противный и мерзкий запах. Дрожь, которая охватила меня вчера буквально за несколько минут до того, как я вырубился, снова вернулась. Мандраж заставлял мои руки нервно цепляться за край прохладной раковины. Я глубоко дышал, стараясь успокоиться, но почему-то в этот раз у меня совсем ничего не получалось. Я медленно опустился на корточки и прижался головой к кухонному ящику. Окатите меня ледяной водой, высыпите кучу раздробленного льда на голову. Я не хочу больше ощущать этот страх. Верните былой разум. Ледяное сердце. Холодную голову.
Я был готов молиться богу, в которого ни капельки не верю. Хотелось сделать что угодно, лишь бы не чувствовать его замкнутые на шее руки, его запах. Вычеркните его лицо из моей памяти. А лучше всего вычеркните прошлого отца, которого я смело мог называть папой. Лучше знать его всегда таким тираном, чтобы не было возможности сравнить с счастливым детством.

- Меня здесь больше не будет, - одними губами сказал я. Еле как поднялся на ноги и побрел к шкафу.

Если он пришел один раз, он явится и второй. Для него это всего лишь забавная игра, а я - любимая игрушка. Но он не будет вертеть мной, как хочет. Город большой, пусть снова попробуют отыскать меня, когда вернется сюда и заметит, что я сбежал. Установить свои правила, разрушая его собственные - самый жестокий план, который заставит отца лопнуть от злости. Тем более это шанс уйти от всего, что произошло. Попрощаться со своими щенками, оставить в покое Этана и Нору, которые сейчас пытаются отойти от всего случившегося.

В углу лежала старая спортивная сумка. Я вцепился в неё, схватился пальцами за сломанную собачку и аккуратно открыл молнию. Да уж, давно надо было приобрести новую, хотя бы для таких случаев.
Все вещи и шмотки огромным комком в сумку. На кухонный стол достаточно купюр, которые смогут загладить вину за сломанный замок. Позвоню хозяину позже, извинюсь и скажу, что съезжаю. В этот раз деньги отца не стали лишними. Тем более это он разхерачил чужую дверь, так что пусть расплачивается. На улице я долго смотрел на припаркованную новую машину, которую один из работников отца пригнал сюда год назад. Было бы неплохо наконец ей воспользоваться, но она сто процентов зарегистрированная на него, что позволит ему снова быстро меня найти. Кинув сумку на плечо, я побрел к автобусной остановке, сел на первый попавшийся автобус и поехал до конечной, на другой конец города.

И снова: что дальше? Остаться в городе, или уехать за его пределы? Попробовать наладить отношения с Этаном или исчезнуть из его жизни? Извиниться перед Норой или оставить всё так, как есть? Мне вдруг всё захотелось изменить. Но я боялся. Преодолеть свои страхи? Вот чем я займусь.

Конец части I: «Потери»