Симфония безумия

         «Чакона» Бах и «Experience» Людовико Эйнауди.

«Джек Лейман дал мне скрипку, чтобы я играл.
Но я выучу другую мелодию – научусь стрелять… чтобы убивать».
– Адриан Рид.

         Жизнь Адриана Рида напоминала чистый холст, изуродованный бесчисленными черными кляксами. Каждая из них являлась символом его неконтролируемой агрессии, что, подобно яду, проникала в его существо, отравляя все вокруг. Город, в котором он жил, был безликим мегаполисом, где небо часто застилали тучи, а в воздухе висела гнетущая атмосфера неопределенности. Но для Адриана этот город был лишь декорацией к его личной трагедии.

        Валери стала главной героиней его кошмара. После ужасной автокатастрофы она не только потеряла память и близких, но и уничтожила все, что было дорого Адриану. Его музыкальную карьеру, контракт мечты, доверие к людям – все это обратилось в прах в одно роковое мгновение. Годы усилий, бессонные ночи, репетиции – все пошло насмарку. В душе Адриана поселилась пустота, граничащая с ненавистью к той, что стала причиной его падения. Валери подарила ему шанс, а затем безжалостно отняла все, что он ценил.

        Музыка, когда-то источник радости и вдохновения, теперь напоминала о слабости и несбывшихся мечтах. Она была как острый нож, резавший по его истерзанному сердцу. Адриан мечтал стать музыкантом, доказать отцу, что он победил своих внутренних демонов, но судьба распорядилась иначе. В ту злополучную ночь он должен был получить очередную награду за победу в конкурсе и впервые выступить с Валери, а после получить контракт от влиятельного музыкального продюсера, приехавшего из-за границы, чтобы услышать его музыку, но авария оборвала все планы.

      В той трагедии погибли не только мать и сестра Валери, но и несколько ключевых фигур из музыкальной индустрии. Странное стечение обстоятельств заставило Адриана задуматься спустя несколько недель. В его голове начал складываться пазл из воспоминаний. Ему казалось, что кто-то намеренно подстроил аварию, желая избавиться от ненужных свидетелей. Однако доказательств не было, а его отец, человек холодной расчетливости, не желал слушать подозрения.

       – Не забивай себе голову этой ерундой. Это был просто несчастный случай, – отрезал отец, демонстрируя полное безразличие к трагедии.

       В тот день, находясь в кабинете отца, Адриан вновь осознал, что в его мире никому нет дела до других. Если у людей есть власть, деньги и связи, все остальное воспринимается только как декорация, и их можно выбросить, когда это удобно. Доверие к полиции в этом городе давно исчезло, поэтому, услышав слова отца, Адриан заглушил свои внутренние сомнения и прекратил играть в детектива. Теперь воспоминания о Валери и всем, что их объединяло, стали далекими, как недосягаемые звезды – они померкли и отступили еще дальше в тот момент, когда он покинул кабинет, чьи серые стены хранили отголоски его детских слез, криков, родительских ссор и темных  семейных тайн. С тех пор Адриан Рид перестал общаться с отцом, а музыка в их доме замолкла. Теперь вместо мелодий скрипки и рояля его жизнь заполнили сигареты, мотоциклетные гонки и ночные клубы, где алкоголь лился рекой, а девушки сменяли друг друга, не оставляя в памяти ни лиц, ни имен. Зачем запоминать? Для Адриана они были лишь куклами, с которыми он развлекался и сразу забывал. Никто не оставался в его жизни дольше суток. Однажды одной, темноволосой красотке, удалось провести с ним целых три дня. У нее были короткие вьющиеся волосы, очаровательные ямочки на щеках при каждой ее улыбке и ангельский взгляд, смотрящий словно в душу. Эта незнакомка напоминала ему Валери, которая стала героиней его ночных кошмаров после аварии. Проведя с дамой три дня, Адриан понял, что, возможно, слишком напился в клубе и ошибся в ней. Она не имела с Валери ничего общего, кроме цвета волос и ямочек. Чтобы окончательно убедиться в этом, он на третий день спросил ее, пока они сидели в VIP-зоне клуба «Скорпион» и ждали друга Адриана с его девушкой:

       – На каких нотах заканчивается пьеса, которую я люблю, а ты ненавидишь?

       В ответ – молчание, непонимание и растерянность на ее лице. Не дождавшись ответа, Адриан грубо столкнул девушку с колен и холодно произнес: «Убирайся». Его взгляд говорил о том, что лучше уйти подальше от парня, пока чудовище внутри него не вырвалось на свободу. С той минуты он больше не видел Валери в других. Она исчезла, как тень, когда он закурил, но спустя несколько долгих секунд потушил сигарету в стакане виски. Глядя на него, Адриан сжал стакан с такой силой, будто там была Валери. Осколки стекла разлетелись, некоторые впились в его кожу, но он не чувствовал боли. С тех пор, как Валери отказалась от музыки, он вовсе ничего не ощущал.

      Время шло, а жизнь Адриана Рида оставалась неизменной. За несколько месяцев до смерти маэстро Джека Леймана холст парня обрел такую плотную тьму, что исчезла даже возможность для белой кляксы пробиться сквозь этот мрак. Отец Адриана устал защищать его от последствий мелких правонарушений и подкупать полицию, чтобы избежать проблем, поэтому в конечном итоге прекратил вмешиваться в жизнь сына. Адриан остался один с внутренними демонами, которые вырвались на свободу. Он полностью забыл о музыке, Валери и доме. Его новое убежище стало ночное заведение «Скорпион», принадлежащее его лучшему другу, который окончательно увел его на темную сторону. Именно Кристиан Андерсен научил Адриана управлять мотоциклом и привил ему страсть к гонкам, алкоголю и сигаретам. Он стер из памяти все, что было связано с музыкой и Валери. Тот, кого когда-то называли «принцем оркестра», умер, а на его месте возник новый человек – «призрачный гонщик».

        Единственным осколком прошлого, который остался в Адриане, стала большая татуировка на правом предплечье в виде скрипичного ключа с несколькими маленькими нотами. Когда девушки, с которыми он проводил ночь, или Кристиан спрашивали его о значении рисунка и причине, по которой он прячет его под рукавом рубашки, Адриан всякий раз отвечал равнодушной фразой: «Был идиотом, поэтому и сделал татуировку». О настоящем значении татуировки знал лишь один человек — его мать. Женщина, что на публике играла роль счастливой, всегда улыбающейся директрисы лучшей школы искусств в стране и знаменитой певицы под псевдонимом Aleksa, чьи песни слушали и любили даже во многих других странах. Но стоило ей переступить порог дома, как все маски тут же трещали и спадали.

       Роскошный двухэтажный особняк в престижном районе у самого моря восхищал многих своей необычной архитектурой. Однако никто не знал, что скрывалось за фасадом этого великолепия. Семья Адриана принадлежала не только к музыкальной элите, но и имела тесные связи с мафией. Его отец, Габриэль Рид, построил криминальную империю, используя свои связи и разветвленную сеть информации о каждом жителе города. Это был человек, которому лучше не переходить дорогу – иначе ты становился всего лишь пешкой в его игре. Он дирижировал не только оркестром в Большом театре, но и мафией. Его пальцы знали, как трогать клавиши… и как душить. Габриэль убивал и безупречно заметал следы, словно виртуоз, играющий не на инструментах, а на ненужных жизнях тех, кто осмелился ему перечить. Именно поэтому Александра Рид хоть и ненавидела мужа из-за его второй личности, но понимала, что она от него зависима. Если Александра сделает хоть малейшую ошибку сейчас или решит рассказать полиции все, что знает о муже, он отнимет у нее все – даже сына. Мальчика, который, хоть и не был ей родным, она любила как собственного. Ради него она готова была терпеть любое насилие и ненавистные правила Габриэля в их семье, бездействуя, лишь бы тот не втягивал Адриана в свои темные дела.

       Адриан ненавидел отца за то, что тот передал ему свои худшие черты – вспыльчивость и жестокость. Но еще сильнее он ненавидел самого себя за бессилие, за то, что не может победить Габриэля и защитить мать от его жестоких рук. Каждый раз, когда отец по какой-то причине вновь поднимал руку на нее, Адриан вставал между ними, принимая удар на себя, но это только забавляло Габриэля. Глядя на сына с холодным безразличием, он каждый раз произносил с мерзкой усмешкой:

       – Ты такой же монстр, как я. Даже хуже. В тебе – мои гены. Так что не пытайся быть рыцарем.

         Для Адриана музыка стала единственным выходом, куда он мог выплескивать свои эмоции. Играя на скрипке, он делился своей болью, а за роялем боролся с внутренними демонами, которые стремились к насилию. Именно Александра Рид приложила усилия когда-то, чтобы Адриан смог поступить в школу искусств, а его учителем и наставником стал маэстро Джек Лейман. Женщина сделала все возможное, чтобы он меньше пересекался с отцом и видел его жестокость, а также вселила в него мотивацию учиться музыке, чтобы уметь контролировать себя и доказать Габриэлю, что тот ошибался насчет генов, что Адриан не монстр. Однако спустя несколько лет после автокатастрофы музыка из жизни парня исчезла, а слова матери перестали иметь значение. Адриан никого, кроме своих демонов, не слушал.

         Когда поздним вечером Эмма, его подруга и бывшая одноклассница из школы искусств, позвонила ему с печальной новостью о смерти маэстро, парень не сразу понял, о чем идет речь. Он отмечал свою очередную победу в гонках в клубе «Скорпион» с друзьями и некоторое время не мог вспомнить, кто именно ему звонит и о ком говорит. Лишь после того как в памяти всплыло что-то знакомое, словно кто-то включил свет в его лабиринте воспоминаний, он вспомнил, как играл на скрипке, а Джек Лейман с теплой улыбкой подыгрывал ему за роялем. В этот момент Адриан уронил стакан виски и на несколько секунд остался в ступоре, глядя в пустоту. Смех друзей, крики, яркие неоновые огни и громкая музыка внезапно исчезли, остались только он и Джек Лейман, который так и не услышал завершение симфонии своего ученика. Адриан, когда учился в школе искусств, пообещал своему учителю защищать музыку и бороться со своей тьмой, но сам не сдержал этого обещания. Он предал не только своего лучшего учителя, но и себя. Не Валери затащила его в ад, а Адриан сам шагнул в него, отрекшись от музыки и семьи. С того вечера после звонка Эммы парень больше не мог думать о гонках и делать вид, что он не помнит о прошлом, что той жизни, где Адриан посвятил себя музыке, не существовало.

      Той же ночью, когда город полностью погрузился во тьму и был затянут пеленой ливня, Адриан покинул молча без объяснений ночной клуб. Капли барабанили по крышам домов, заглушая все звуки, кроме гула мотора, разрезающего ночную тишину. Адриан, облаченный в кожаную куртку, мчался по мокрым улицам на своем мотоцикле. В его глазах плясала тень от фонарей, а в душе бушевал ураган из сожаления и вины. Несколько лет он был призраком, гонщиком, чья жизнь вращалась вокруг скорости, адреналина и безрассудства. Он бежал от прошлого, от обещания, данного когда-то давно.

       Из воспоминаний не уходил Джек Лейман, его учитель музыки, человек, видевший в Адриане нечто большее, чем просто талант. Он умер, не дождавшись завершение симфонии, которую Адриан начинал писать для него, но бросил. 

      – Защищай музыку, Адриан. Она – свет, способный рассеять любую твою тьму, – произнес как-то Джек на одной из репетиций, когда его ученик начал злиться, что сбивался с ритма и путал ноты.

       Адриан пообещал, но после несостоявшегося концерта из-за автокатастрофы, забравшей у Валери мать и сестру, все перевернулось. Музыка стала для него лишь напоминанием о боли, о разбитых мечтах. Мотоциклы, гонки, сигареты, алкоголь – вот что заменило ему скрипку, рояль и симфонии.

       Он остановился у того самого величественного особняка, где прошло его детство. Дверь открылась, пропуская его в сумрачный коридор, где стояла большая хрустальная ваза с розами, а напротив нее на стене висел портрет семьи. Семьи, от которой парень убежал в мир гонок, алкоголя и драк.

       Адриан поднялся на второй этаж, в свою комнату, в которую не заходил уже много лет. Пыль покрывала все: мебель, фотографии, награды, воспоминания. И среди этого хаоса, на старом комоде, покоилась она – скрипка, верный спутник его юности, забытая, заброшенная.
Парень взял инструмент в руки. Холодный, как его сердце. Пальцы, привыкшие к стали руля, дрожали, касаясь струн. Адриан поднес скрипку к плечу и закрыл глаза. Поначалу звуки выходили глухими, сбивчивыми, как шаги заблудившегося путника. Но постепенно мелодия обретала форму, наполнялась болью, раскаянием, тоской. В ней слышались отголоски симфонии, которую он так и не закончил.

       Вина, словно ядовитый плющ, обвивала его душу, но сквозь нее пробивался росток слабой надежды.

       Он играл. Играл, как никогда раньше. Не для публики, не для славы, а для себя, для Джека,  для своей души. Звуки скрипки, как будто живые, заполняли комнату, вибрировали в стенах, проникали в самые потаенные уголки сердца. Музыка гипнотизировала, уносила в другой мир, где не существовало боли, а лишь свет и надежда.

      Вдруг Адриан почувствовал взгляд. Он обернулся и увидел, что у двери, в проеме комнаты, стояла в темно-фиолетовом халате его мать. Ее глаза были полны слез. Она находилась там все это время и слушала, как сын, которого она почти потеряла, снова возвращается к ней. Александра Рид молчала, не смея прервать мелодию, надеясь, что музыка вернет Адриана домой. Прошла минута тишины и парень вдруг отложил скрипку, шагнул к матери и обнял ее. Крепко, как никогда раньше.

      – Прости, мама, я должен был сыграть для него. Джек верил в меня, но я подвел его, – прошептал он, в то время как по щеке его матери покатилась слеза. Она тоже уже знала о смерти маэстро, но еще не смирилась с этой новостью, не до конца осознала, что ее бывшего возлюбленного больше нет.

       В тот момент, когда их объятия слились воедино, призрачный гонщик внутри него окончательно исчез. Вернулся Адриан, музыкант, способный создавать магию. Этой ночью, в разгар бушующей стихии, казалось, что вся тьма отступает перед светом, рождающимся из мелодии. Адриан вернулся, и вместе с ним возвращалась надежда. Город утопал в дожде, но в его сердце зажглась новая мелодия, а на темном холсте парня появилась первая белая клякса.

                                                                 
       ***

        На следующий день Адриан выложил на своей странице в Instagram запись: «Я сыграю то, что обещал, даже если ты меня не услышишь», — и черно-белую фотографию к ней. На снимке он, сидящий спиной в кожаной куртке за роялем, находился в просторном, пустом, величественном зале с полуколоннами, украшенными искусственными розами.

       Пост вызвал бурю обсуждений в мире шоу-бизнеса. После нескольких лет молчания Адриан Рид вновь стал самой обсуждаемой персоной. В новостях то и дело звучали фразы: «Принц оркестра», «Принц оркестра вернулся», «Где все это время был сын знаменитого музыканта и дирижера Габриэля Рида и певицы Aleksa?»

       С момента автокатастрофы Адриан полностью исчез из музыкального мира и забросил соцсети, так что мало кто знал, где он на самом деле находился. Сейчас же, после ажиотажа вокруг его поста, появилось множество слухов о семье Рид. Больше всего Адриана забавляла версия с наркотиками. Что угодно, но только не это – он никогда не употреблял и не собирался связывать свою жизнь с наркотиками. Повторять судьбу отца Валери – тем более. За пару часов после публикации поста на Адриана подписались несколько сотен тысяч новых пользователей, но ему это было безразлично. Парень равнодушно наблюдал, как вновь растет его популярность, в то время как его отец, наоборот, не скрывал радости, ведь именно благодаря сыну он снова и оказался в центре внимания, и поводов для различных мероприятий теперь хватало с избытком.

       Пока Габриэль в приподнятом настроении сидел на кухне за столом, слушал новости на планшете и пил апельсиновый сок, Адриан с мрачной гримасой смотрел в окно на искусственный фонтан со скульптурой ангелочка во дворе. Его мысли витали где-то далеко, в другой вселенной. Он даже не слышал, как на лежащем на столе телефоне одно за другим вспыхивали уведомления и приходили новые сообщения.

       Переведя взгляд на сына, Габриэль вдруг передал планшет жене, сидевшей рядом. В отличие от Александры, он воспринял возвращение сына домой как нечто вполне закономерное – для него было очевидно, что Адриан появится в день смерти Джека Леймана. Для Габриэля Рида это был самый логичный и предсказуемый исход.

      Разумеется, он сделал вид, что обрадован возвращению сына – даже обнял его, – но Адриан прекрасно знал, что все это лишь показуха. Он видел отца насквозь и с трудом сдерживал желание нанести ему столько же ударов, сколько тот когда-то наносил его матери, когда Адриан был подростком.

      Тишина между отцом и сыном ощущалась как невидимая стена. Габриэль, не замечая, что сын словно растворяется в своих мыслях, продолжал смотреть в планшет, переходя с одной новости на другую. Он был уверен, что Адриан, как всегда, замкнулся в себе, и по привычке решил, что это всего лишь подростковое раздражение.

     «Все пройдет», — подумал Габриэль, будто утешая себя.

      Адриан же чувствовал, как его терпение с каждым мгновением исчезает. Он устал уже от всей этой фальши, хоть и вернулся домой только вчера, от того, что его отец так и не понял, что между ними нет никакой связи. Он мог бы сказать что-то, мог бы начать спор, но зачем? Это не имело смысла. Габриэль никогда бы не понял. Он не был тем человеком, с которым можно было бы поговорить. Они оба это знали, но молчали.

      Тот самый уголок души, который когда-то остался для семьи, теперь давно покрыт коркой из безразличия. Адриан скользнул взглядом по отцу. Габриэль с улыбкой произнес что-то про будущие мероприятия, какие-то встречи с влиятельными людьми, и Адриан почувствовал, как от этого еще сильнее давит на грудь. Он знал, что отец всегда будет на своей волне. И эта волна не имела ничего общего с тем, что происходило в его жизни.

      «Могу ли я хотя бы на миг быть важным для тебя?» — эти слова прошли через голову Адриана, но он не произнес их вслух. Зачем?

      Парень снова посмотрел на фонтан. Далеко в его душе отголоском отозвался голос учителя – Джек Лейман всегда говорил: «Не стоит тратить силы на тех, кто не понимает, ради чего ты это делаешь».

      Адриан взял свой телефон, а затем медленно встал. Его движения были настолько плавными, что казались безжизненными. Он прошел мимо стола, где все еще оставался планшет, который недавно положила мать, и, прежде чем Габриэль успел что-то сказать, его голос разорвал напряжение:

    – Я вернулся, чтобы не рейтинги поднять и вернуть внимания к тебе, папа, а закончить то, что обещал своему учителю.

     Адриан Рид повернулся к выходу, и его шаги эхом отозвались в пустой кухне. Габриэль замер, застыв в середине очередной фразы, и только через мгновение понял, что сын ушел. Тихое «щелканье» дверной ручки, а потом – тишина.

      Вся комната будто замерла, а в воздухе повисло ощущение необратимости. Габриэль все еще сидел за столом, не в силах понять, что только что произошло… и что теперь будет дальше. Но вот его жена, Александра Рид, зато отлично все понимала и знала о дальнейших действиях сына и его планах. Той ночью, когда она услышала его игру на скрипке, сразу, без слов, поняла, почему Адриан вернулся домой и что задумал. Именно Александра сделала сегодня утром ту самую фотографию в зале особняка по просьбе сына. Взяв кружку кофе, женщина чуть улыбнулась уголком губ, и бриллиант на ее кольце сверкнул – будто знак, что скоро настанет час расплаты. Час, когда она выйдет из тени и начнет действовать. Александра Рид еще не забыла тех, кто убил ее дочь пятнадцать лет назад, но знают ли они, кто настоящая мать той девочки?..