Глава 4
Мне на плечо легла бабушкина рука.
- Василиска, милая, ты как?
«Как я?» - это довольно-таки сложный вопрос. Я подавлена, разбита, у меня похмелье, а во рту - пустыня. Действительно, как я?
- Все нормально, бабуль, - я выдавила из себя что-то наподобие улыбки, - Они люди взрослые, и сами во всем разберутся, - я встала из-за кухонного стола и направилась к себе в комнату, - Баб, - позвала я, стоя на выходе из кухни.
- Да, милая?
- Когда самолет?
- Завтра в десять утра, дорогая.
- Спасибо, я пойду.
- Куда?
- Надо Машке одежду отдать...
***
Марии. Дома. Нет.
И где ее искать? - загадка человечества! Хочу к Маше-е! Ладно, сама будет виновата, когда узнает, что одежда ее сестры осталась у меня!
В принципе, сейчас такой момент, когда можно поразмышлять. Выхожу из подъезда и иду по направлению к детской площадке. Сажусь на скамейку, и тут же приходят воспоминания о том, как мы с Машкой и Дашкой катались здесь на качелях, а потом, когда они достаточно раскачивались, прыгали с них, ну, и, естественно, без разбитых коленок не обходилось. Вы думаете, что это было в детстве? А фиг вам, это было полгода назад! Хех, интересно, когда мама отпустит меня сюда в следующий раз?..
- Василиса, котенок! - сука, изменил мне и котенком называет. Да я тебя кастрирую!
Я еле удержала в себе все эти нецензурные фразы по отношению к Федору. Ну, и какого черта, скажите мне, мой бывший делает здесь, когда живет на другом конце города, а? Не знаете? А вот я догадываюсь...
- Киска, ты чего на мои звонки не отвечаешь? - киска? Нет, он реально назвал меня киской? Ну капец тебе, Федя!
- Твоя киска сегодня мурлыкала с другим котиком, - с распростертыми объятиями и гадкой улыбкой сказала я.
- Чего? - он резко остановился.
- Того! - в тон ему ответила я.
- Василиска...
- Я уже семнадцать лет, как Василиска! - мне резко вспомнились все его измены.
Губы тряслись,
В глазах темнело.
Вспомни эту жизнь -
Все было так не смело!*
Мне вспомнились слова из моей и Машкиной песни. Опять воспоминания! Все. Хватит. Скоро начнется новая жизнь, появятся новые воспоминания, но проблемы... Проблемы, как и обиды, останутся старые.
- Может, присядем? - робко спросил Федя и, взяв меня под локоток, повел к скамейке.
Я не особенно-то и сопротивлялась, даже когда села попой на кучку снега, осталась сидеть смирно.
- Может, теперь ты объяснишь?
- Федь, я все знаю, - глядя в одну точку, промолвила я.
- Что именно? - меня улыбнул его вопрос.
- А ты много, чего скрывал?..
Вибрация в кармане отвлекла меня. Щекотно. Вытащив телефон из джинсов, я открыла смс, которая была от бабушки:
"Милая, тебе еще все вещи собирать, поторопись!"
- Ладно, Федь, я пойду, мне еще собираться, - я хотела встать, но меня удержали за руку.
- Куда уезжаешь?
- Федь, я правда тороплюсь, - прошептала я. Не было никакого желания делиться с ним своими проблемами.
- Василиск!
- Мои родители развелись, - я пожала плечами.
- И?
- И мама забирает меня к себе.
Если раньше Федор стоял, то сейчас, ошарашенный новостью, снова бухнулся на скамью. Несколько минут прошли в молчании. Он не отпускал мою руку, и когда я уже собиралась выдернуть ее, наш впечатлительный вскочил на ноги:
- Василис, я буду вечно хранить любовь к тебе, - как романтично... Щаз стошнит!
Вдруг на спину моего бывшего с веселым смехом прыгнула девушка. И, перегнувшись, поцеловала того в висок.
- Я верю, - грустно улыбнувшись и развернувшись, я пошла домой...
***
Ночью, когда последняя сумка была застегнута, я пошла на кухню попить. Включив свет, я узрела плачущую бабушку.
- Бабуль, - я присела перед ней на корточки и положила руку ей на плечо, - Бабуль, ты чего? - она открыла свои полные слез красные глаза и посмотрела на меня.
- Ты была такой махонькой, когда родители тебя ко мне жить отдали, - я тут же почувствовала запах спиртного.
Бабушка употребляет крайне редко и немного, но здесь все до точности наоборот. Переведя взгляд чуть ниже, я разглядела свой детский альбом с фотографиями. Ах, вот оно что. Я горестно вздохнула и прижалась своим лбом к ее.
- Не плачь, я этого не переживу... - шепотом начала я, но меня перебили.
- Нет! Я этого не переживу! Я не могу стерпеть, чтобы тебя забрали, милая, - она погладила мою щеку своей шершавой рукой, - Как же я останусь без тебя, без моей маленькой крошки?
- Бабуль, я еще приеду... - меня опять перебили.
- Милая, все мы не вечны, - нет! Не говори этого! - Я всегда считала своим долгом заботу о тебе; ты, моя маленькая, стала смыслом моей жизни. Вот ответь, в чем смысл жизни, если его нет? - и опять ее философские вопросы.
Я осторожно дрожащими пальцами начала потихоньку стирать мокрые дорожки с ее щек, а она, перехватив мои пальцы, начала их целовать. Совсем как в детстве. Я села к ней на колени и обняла.
Бабушка. Самое родное для меня слово на земле. Как же мне будет не хватать этой смешной, но мудрой и понимающей, ворчливой старушки...
***
Вау, а я и не знала, что у нас есть личный небольшой самолет! М-да, видимо, я даже не в курсе того, насколько богата моя семья! Я заняла свое кресло и посмотрела в иллюминатор. Бабушка стояла и улыбалась в надежде, что я не замечу ее слез. Пилот объявил, что нужно пристегнуться, бабушка перекрестилась, и самолет взмыл вверх, унося меня от Машки, Дашки, бабушки, друзей и детства, и устремился вдаль, в мою новую жизнь.