48
Алисия
За час до выхода в квартире воцарился тот особенный хаос, который бывает только перед важными событиями. Я стояла перед зеркалом в спальне, пытаясь ровно нанести подводку, и проклинала дрожащие руки. Нет, не от страха. От волнения.
Педри уже был готов. Я слышала, как он ходит по гостиной, что-то напевая себе под нос, как поправляет галстук перед зеркалом в прихожей. Матео носился вокруг него с машинкой, издавая звуки мотора, и периодически спрашивал: «Папа, ты куда? Папа, а можно с тобой?»
— Тео, мы на взрослое мероприятие, — терпеливо объяснял Педри в сотый раз. — Там будет скучно. Сидеть надо тихо, ничего нельзя трогать. Лучше останься с Карлой, она принесёт новую книжку.
— Книжка? — Матео на секунду задумался, оценивая, что лучше — непонятное взрослое мероприятие или новая книжка. Книжка победила.
Я усмехнулась, возвращаясь к своему отражению. Платье, которое мы выбрали вчера вечером в спешке, оказалось идеальным — тёмно-синее, в пол, с открытыми плечами и лёгким блеском ткани, напоминающим звёздное небо. Волосы я решила оставить распущенными, только слегка завив концы, чтобы они мягкими волнами спадали на плечи. Макияж — спокойный, но выразительный: тени, подводка, красная помада.
Телефон на туалетном столике завибрировал. Я взглянула на экран — Пау.
— Привет, малыш, — ответила я, прижимая телефон плечом к уху, продолжая красить ресницы.
— Привет, — голос Пау звучал взволнованно. — Ты уже знаешь, что нас тоже пригласили?
— Кого «нас»?
— Ну, меня, Феррана, Гави, Рафинью... Короче, почти всех. Мы тоже едем. Так что увидимся там.
Я улыбнулась, представив, как вся наша шумная компания заполнит этот чопорный гала-вечер.
— Отлично. Мы за тобой заедем через полчаса. Поедем вместе.
— Серьёзно? — обрадовался он. — Тогда я готов уже. Жду.
— Договорились.
Я сбросила вызов и вернулась к завершающим штрихам. Ещё минута — и я была готова.
— Педри? — крикнула я. — Я спускаюсь.
Я взяла клатч, надела туфли на высоких каблуках и медленно пошла к лестнице. Сердце билось где-то в горле — не от страха, а от предвкушения его реакции.
Он стоял внизу, спиной ко мне, поправляя пиджак перед большим зеркалом в прихожей. Чёрный смокинг сидел на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и тонкую талию. Волосы уложены, лёгкая небритость добавляла образу той самой расслабленной элегантности, которая так шла ему.
Я спустилась на пару ступенек, и он, услышав шаги, обернулся.
На секунду он замер. Просто замер, глядя на меня, и в его глазах отразилось что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Восхищение. Гордость. Любовь. Всё вместе.
— Вау, — выдохнул он. Просто «вау», но в этом слове было больше, чем в любых комплиментах.
Я улыбнулась, спускаясь до конца. Он шагнул ко мне, притянул за талию и поцеловал. Долго, нежно, так, что я забыла, где мы и зачем собрались.
— Ты невероятно красива, — прошептал он, отстраняясь на сантиметр. — Я самый счастливый человек на свете.
— Ты неотразим, — ответила я, поправляя его галстук.
— Бесспорно, — усмехнулся он и собрался поцеловать меня снова, но тут из гостиной донёсся топот маленьких ног.
— Мама! Папа! — Матео влетел в прихожую, и его глаза расширились при виде нас. Он остановился как вкопанный, уставившись на меня. — Мама... ты... ты касивая!
Я рассмеялась и присела перед ним на корточки, не обращая внимания на то, как платье касается пола. Матео подошёл ближе, осторожно потрогал пальчиком мою помаду, потом ткань платья.
— Мама как плинцесса, — объявил он серьёзно.
— Спасибо, солнышко, — я чмокнула его в нос. — Ты мой самый главный критик.
— Моя мама, — сказал Матео и обнял меня за шею, прижимаясь щекой.
Я обняла его в ответ, чувствуя, как от этого маленького тёплого комочка по всему телу разливается счастье.
— Эй, — раздался шутливо-обиженный голос Педри сверху. — А как же я? Она моя.
Матео отстранился от меня и посмотрел на отца с вызовом.
— Нет, моя!
— Моя!
— Моя!
Я встала, наблюдая за этой перепалкой, и не могла сдержать улыбку. Педри присел перед Матео на корточки, положил руки ему на плечи.
— Слушай сюда, мелкий, — сказал он серьёзно, но в глазах плясали чёртики. — Когда ты вырастешь, у тебя тоже появится девушка, которую ты будешь называть своей. А пока — мама наша общая. Договорились?
Матео нахмурился, обдумывая эту сложную концепцию. Потом кивнул.
— Ладно. Но она больше моя.
— Идёт, — рассмеялся Педри и поцеловал сына в щёку.
В этот момент раздался звонок в дверь. Карла. Я открыла, и она вошла, сияя своей обычной доброй улыбкой.
— Добрый вечер! Какие вы красивые! — воскликнула она, оглядывая нас. — Прямо как с обложки журнала.
— Спасибо, Карла, — улыбнулась я. — Матео, иди попрощайся.
Матео, который уже успел подбежать к Карле и повиснуть на её руке, обернулся и помахал нам свободной рукой.
— Пока, мама! Пока, папа! — крикнул он. — Плинесите мне что-нибудь!
— Что принести? — спросил Педри.
— Не знаю. Вкусное!
Мы рассмеялись. Я подошла, поцеловала его в макушку, Педри тоже чмокнул его на прощание. Карла взяла мальчика на руки, и мы вышли в ночь.
В машине я на минуту прикрыла глаза, позволяя себе выдохнуть. Педри сел за руль, завёл двигатель.
— Как ты? — спросил он, трогаясь с места.
— Хорошо, — ответила я. — Даже лучше, чем хорошо. Спокойно.
— Это хорошо, — кивнул он. — Потому что сегодня твой вечер. Ты заслужила.
Мы заехали за Пау. Он ждал у дома, пританцовывая от холода, в элегантном тёмно-сером костюме, который делал его старше и серьёзнее. Но стоило ему увидеть нашу машину, как лицо расплылось в мальчишеской улыбке.
— Ничего себе! — воскликнул он, забираясь на заднее сиденье. — Али, ты выглядишь... вау! Педри, ты как Джеймс Бонд.
— А ты как начинающий мафиози, — парировал Педри, трогаясь с места.
— Это комплимент? — уточнил Пау.
— Сам решай.
Я рассмеялась, обернувшись к нему.
— Ты один или ребята тоже едут?
— Ферран с Бертой уже в пути, — ответил Пау. — Гави с Аной, Рафинья... Ламин, правда, один, но он сказал, что будет «охмурять моделей». Цитата.
— Боже, — закатила я глаза. — Ему же восемнадцать.
— Восемнадцать, но амбиций на тридцать, — философски заметил Пау.
Мы ехали по вечерней Барселоне, огни города отражались в мокром от недавнего дождя асфальте, создавая сказочную атмосферу. Я смотрела в окно на проплывающие мимо здания, на людей, спешащих по своим делам, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё пару дней назад я сидела в той убогой квартире, связанная, и не знала, увижу ли своих близких снова. А сегодня я еду на гала-вечер в роскошном платье, рядом с мужчиной, которого люблю, и впереди — целая жизнь.
— О чём задумалась? — тихо спросил Педри, положив руку мне на колено.
— О том, что жизнь — штука непредсказуемая, — ответила я.
— Согласен, — он сжал мою руку.
Отель «Arts Barcelona» встретил нас морем огней, красной дорожкой и десятками фотографов. Ещё из машины я увидела толпу журналистов, выстроившихся вдоль ограждений, и вспышки камер, освещающие вечернее небо.
— Готова? — спросил Педри, паркуясь.
— Готова, — выдохнула я.
Мы вышли из машины, и я взяла его под руку. Пау выбрался следом и встал с другой стороны, будто эскорт. Вместе мы пошли по красной дорожке, и я чувствовала, как вспышки камер освещают нас со всех сторон. Кто-то выкрикивал наши имена, кто-то просил улыбнуться, кто-то просто снимал.
Я улыбалась. Не натянуто, не фальшиво — искренне. Потому что рядом были они. Потому что я вернулась. Потому что теперь никто не сможет нас сломать.
В холле отеля нас встретили море огней, хрустальные люстры, звуки струнного квартета и море знакомых лиц.
— А вот и наши, — улыбнулся Пау. — Пойдём?
— Пойдём, — кивнула я.