46
— Ламин Ямаль, поймай меня! — крикнула Луна и, звонко смеясь, выбежала из кухни.
Ламин на секунду замер, затем медленно повернул голову к Дженни.
— С ума сойти... — пробормотал он. — Моя дочь называет меня по имени.
Дженни прикусила губу, пытаясь сдержать смех.
Ламин нахмурился, глядя на неё.
— Что тут смешного?
Она лишь улыбнулась и пожала плечами.
— Да так,ничего.
Потом оглянулась вокруг: стол, пол, стулья — всё было покрыто белым слоем муки.
— Лучше помоги мне убрать всё это.
⸻
Время пролетело незаметно.
Смех Луны, разговоры, уборка, обычные мелочи — всё слилось в один длинный день. И только ближе к вечеру, когда дом наконец стих, Дженни спокойно сказала:
— Когда ты уедешь?
Ламин посмотрел на неё долгим взглядом.
— Даже не думай, — сразу добавила она. — С нами жить ты не будешь.
На его губах появилась привычная уверенная ухмылка.
— Просто так ты всё равно не согласишься... — тихо сказал он. — Поэтому давай договоримся.
Дженни скрестила руки на груди.
— Слушаю.
— Если ты поймаешь меня на лжи — я уйду.
Но если я поймаю на лжи тебя... — он сделал паузу, — мы будем жить вместе. И это уже не обсуждается.
Она слегка прищурилась.
— И сколько у нас времени?
— Я останусь ещё на один день. Чтобы выяснить, кто выиграет.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
Потом Дженни ухмыльнулась.
— Я согласна.
Ламин тоже улыбнулся.
— Отлично.
И, словно всё уже решил, спокойно ушёл в комнату к Луне.
⸻
Поздней ночью дом снова был тихим.
Дженни сидела на кухне — сонная, с растрёпанными волосами, в мягкой футболке. Перед ней лежали листы с проектом, карандаши и чашка давно остывшего чая.
Она дорисовывала последние детали, одновременно разговаривая по телефону.
— Да он уйдёт, если я поймаю его на лжи, — тихо сказала она.
На другом конце линии что-то ответили.
Через минуту Дженни добавила уже мягче:
— Честно... мне нравится, что он здесь.
Я скучала по нему... и не хочу, чтобы он уходил.
Она вздохнула и тихо усмехнулась.
— Только попробуй сказать ему это, Мело.
Иначе...
Она внезапно замолчала.
Её взгляд застыл.
Ламин стоял прямо за её спиной.
Он явно услышал всё.
Парень медленно подошёл ближе и с лёгкой ухмылкой забрал телефон из её руки.
— Не беспокойся, Мело, — спокойно сказал он в трубку. — Я не уйду.
И сбросил звонок.
Дженни молча смотрела на него, потом отвела взгляд.
Она вдруг не знала, что сказать.
Ламин несколько секунд просто наблюдал за ней — с той самой лёгкой, самоуверенной улыбкой.
— Значит... тебе нравится, что я здесь? — тихо сказал он.
Она молчала.
— Ну-ну... — усмехнулся он.
Потом слегка наклонился и мягко поцеловал её в щёку.
И в этой короткой тишине Дженни почувствовала, как её сердце предательски сбилось с ритма.
______
Следующее утро началось тихо и спокойно.
Солнце мягко освещало сад, лёгкий ветер шевелил листья деревьев, а в воздухе пахло свежим чаем и выпечкой.
За большим столом сидели близкие — семья Ламина, друзья Дженни. Разговоры были лёгкими, кто-то смеялся, кто-то обсуждал что-то своё.
Но несмотря на эту тёплую атмосферу, между Дженни и Ламином всё ещё оставалась тонкая, почти невидимая дистанция.
Они были рядом...
но всё ещё не вместе.
Чуть дальше, за маленьким столиком, сидели дети.
Луна и сын Фермина и Берты — Лео.
Они что-то оживлённо обсуждали, играли, смеялись, раскладывали перед собой сладости и печенье.
Дженни иногда поглядывала в их сторону, улыбаясь.
И вдруг её улыбка исчезла.
Луна пошатнулась.
Секунда.
И девочка медленно начала падать со стула.
— Луна!
Крик Дженни разорвал спокойствие сада.
Она мгновенно вскочила и побежала к дочери. За ней сразу же сорвался Ламин. Все вокруг поднялись со своих мест, испуганно переглядываясь.
Дженни опустилась рядом с девочкой на колени, тряся её за плечи.
— Луна... малышка... что с тобой?
И вдруг её взгляд упал на стол.
Открытая шоколадка.
С орехами.
Кровь будто застыла в жилах.
— Орехи... — прошептала она, а потом почти закричала. — Она съела орехи!
Ламин больше не задавал вопросов.
Он мгновенно поднял Луну на руки и побежал к машине.
⸻
Больничные коридоры казались бесконечно длинными и холодными.
Время тянулось мучительно медленно.
Семья и друзья сидели в коридоре, никто почти не разговаривал. Иногда кто-то тихо спрашивал врача, иногда просто молча смотрел в пол.
Каждый переживал по-своему.
Через некоторое время Дженни и Ламину разрешили зайти в палату.
Маленькая Луна лежала на кровати, бледная, с тонкой трубкой капельницы в руке.
Дженни сидела рядом, держа её ладонь, и тихо плакала.
— Это моя вина... — прошептала она.
Ламин стоял рядом, но его взгляд был тяжёлым.
Он винил себя.
Он должен был заметить.
Он должен был следить.
У него самого была аллергия на орехи...
но он только сейчас понял, что его дочь унаследовала это.
Он провёл рукой по лицу и тихо выдохнул, глядя на маленькую девочку.
В этот момент Луна слегка пошевелилась.
Её ресницы дрогнули.
Медленно, сонно она открыла глаза.
Сначала её взгляд нашёл Дженни.
— Мама... — тихо прошептала она.
Дженни сразу наклонилась ближе, её голос дрожал.
— Да, милая... я здесь. Я с тобой.
Она крепче сжала её руку.
Потом Луна медленно повернула голову.
Её глаза остановились на Ламине.
Несколько секунд она просто смотрела на него.
А потом тихо сказала:
— Папа.
В палате повисла тишина.
Дженни медленно подняла взгляд на Ламина.
Для него этот момент будто остановил время.
Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать.
Целый месяц он ждал этого слова.
Целый месяц боялся, что никогда его не услышит.
И вот сейчас...
его маленькая девочка смотрела на него и называла его папой.
Он почувствовал, как к горлу подступает ком.
В груди разлилось что-то тёплое и болезненное одновременно — любовь, облегчение, благодарность... и страх, который он пережил несколько минут назад.
Он осторожно подошёл ближе.
Его рука слегка дрожала, когда он коснулся маленькой ладони Луны.
В этот момент девочка тихо взяла его руку...
и медленно положила её на руку Дженни.
Теперь их ладони лежали вместе на её маленькой руке.
Словно она соединяла их.
Как будто для неё они всегда были одним целым.
Ламин посмотрел на их руки, потом на Дженни.
И в этой тихой больничной палате, среди белых стен и слабого света ламп, они вдруг почувствовали то, что давно пытались скрывать.
Они были семьёй.