39
Луна сидела на руках у Дженни, болтая ногами и сияя от радости.
— Меня сегодня дядя Ламин обещал отвезти к себе... поиграть с мячом, — радостно сказала она.
— Что? — Дженни резко посмотрела на неё, а потом перевела взгляд на девочек рядом.
В её глазах мелькнуло раздражение.
— Нет, ну вы видите? Он даже не спросил. Как всегда — делает то, что взбредёт в голову, даже не поговорив, — сказала она и потянулась к телефону.
— Дженни... — тихо остановила её Лейла.
Брюнетка поймала её взгляд и сразу всё поняла.
Не надо.
Ламин ведь думает, что это дочь Элис.
В этот момент во дворе послышались шаги.
— Лами-и-ин! — радостно крикнула Луна и, соскочив с рук Дженни, побежала к нему.
Девочка обняла его маленькими руками.
Ламин улыбнулся, легко поднял её на руки и прижал к себе, будто это было самой естественной вещью в мире.
Элис поднялась со своего места.
— Можно было спросить, прежде чем обещать ей, что возьмёшь её с собой.
Ламин спокойно посмотрел на неё.
— Я как раз собирался это сделать. Просто быстрее — иначе мы опоздаем.
Дженни усмехнулась, наблюдая за ним.
Конечно.
Тренировки. Те самые тренировки, которые он никогда не мог пропустить.
Те, в которых он видел смысл, жизнь, дыхание.
И, кажется... всё остальное для него всегда уходило на второй план.
________
День для Луны оказался настоящим маленьким приключением.
С самого утра она не отходила от Ламина ни на шаг. На его поле, где обычно звучали команды, свистки и удары по мячу, сегодня слышался звонкий детский смех.
Ламин терпеливо показывал ей, как ставить ногу, как мягко толкать мяч вперёд. Луна старалась повторять каждое движение — серьёзно, сосредоточенно, иногда даже хмуря брови, как будто играла настоящий матч.
— Смотри, вот так, — говорил он, слегка направляя её маленькую ногу.
Мяч укатывался, Луна бежала за ним, иногда падала на траву и тут же поднималась, смеясь.
Ламин каждый раз протягивал ей руку, поднимал и снова ставил перед мячом.
Потом они бегали наперегонки, считали, сколько раз она сможет ударить по мячу подряд, а под конец он посадил её на скамейку рядом с собой и дал попить воды, как настоящему игроку после тренировки.
Для Луны это был лучший день.
А для Ламина — странно тёплый.
Когда солнце уже клонилось к закату, дорога домой стала тихой. Луна уснула ещё в машине, уткнувшись щекой в его плечо.
Он осторожно взял её на руки, когда подъехал к дому. Девочка спала крепко, обняв его за шею маленькими руками.
Ламин тихо открыл дверь и занёс её внутрь.
— Ламин, — голос Дженни разрезал тишину. — Хоть раз можешь не поступать так, как тебе хочется, а спрашивать других?
Он остановился и медленно повернулся к ней.
— Ты опять за своё? — спокойно сказал он. — Слушай, это дочь Элис. И она была вообще не против. Почему ты так переживаешь? Будто это твой ребёнок.
На мгновение Дженни растерялась.
Это длилось всего секунду, но Ламин успел заметить.
Она быстро взяла себя в руки.
— Она мне как родная, — холодно ответила она. — А ты, пожалуйста, не забывай, кто мы друг другу...
Она хотела продолжить, но Ламин перебил её.
— Кто друг другу? — сказал он, глядя на неё строгим, тяжёлым взглядом.
В доме стало тихо.
— Люди, которые любили друг друга до луны и обратно. Вот кто мы.
Дженни смотрела на него долго, почти не моргая.
— Верно... любили, — тихо сказала она. — Всё уже в прошлом, Ламин.
Она произнесла это так, словно говорила это уже не первый раз.
Ламин ничего не ответил.
Несколько секунд он просто смотрел на неё, будто пытался найти в её глазах что-то, что всё ещё осталось.
— Ты прекрасно знаешь, что я иду до конца, — коротко сказал он.
После этих слов он аккуратно уложил Луну на диван, поправил на ней плед и, не сказав больше ни слова, вышел из дома.
Дверь тихо закрылась.