34
Утро было тихим.
Она проснулась в постели — он спал рядом, уставший, будто ночь прошла без сна. В голове у неё было слишком много вопросов, но она решила подождать, пока он сам проснётся.
Спустя время с кухни потянулся аромат свежего кофе и тёплых тостов.
Именно этот запах почувствовал Ламин, когда спустился вниз.
— Доброе утро, — мягко сказала девушка, вставая с дивана.
— Доброе... — ответил он, избегая её взгляда.
— Я не буду.
— Что? — не поняла она.
— Завтракать. Не хочу.
Она подошла ближе. В её глазах было не раздражение — тревога.
— Где ты был вчера весь день? Ты знаешь, как я переживала? Ты видел, сколько раз я звонила?
Он провёл рукой по затылку, тяжело выдохнул.
— У меня были дела.
— Какие дела, Ламин? — её голос дрогнул. — Почему ты не мог просто ответить?
Он молчал пару секунд, затем тихо сказал:
— Потому что иногда лучше не отвечать.
Она нахмурилась.
— В смысле?
Он наконец посмотрел на неё. Взгляд был мягким, но каким-то отстранённым.
— В смысле... иногда люди слишком сильно держатся друг за друга. Так сильно, что забывают, что могут идти каждый своей дорогой.
Она словно не сразу поняла.
— Ты сейчас о чём?
— Я о том, что, может быть... — он сделал паузу, подбирая слова, — тебе не стоит так переживать за меня. Не стоит делать меня центром всего.
— Потому что? — её голос стал тише.
Он отвёл взгляд.
— Потому что я не всегда смогу быть тем, кем ты хочешь меня видеть.
Тишина повисла между ними.
— Ты не ответил, — прошептала она. — Почему?
Он слегка покачал головой.
— Просто вчера многое понял. Иногда любовь — это не держать. А отпустить, чтобы человек получил больше, чем ты можешь дать.
Её глаза наполнились болью.
— Ты хочешь уйти?
Он не ответил прямо. Только тихо сказал:
— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если... не со мной.
Эти слова прозвучали спокойно. Слишком спокойно.
И от этого было только больнее.
_____
Дверь ванной тихо закрылась.
Ламин остался стоять посреди гостиной, прислонившись к стене. Он слышал приглушённый плач — не громкий, не истеричный. Тихий. Тот самый, который рвёт сильнее всего.
Каждый всхлип отзывался в нём эхом.
Он закрыл глаза.
Ему было больно не меньше.
Он любил её больше всего в мире. Именно поэтому и отталкивал.
Время тянулось мучительно долго.
Минут через сорок дверь открылась.
Она вышла спокойной. Волосы собраны, лицо умыто холодной водой, глаза покрасневшие, но сухие. В этой тишине было что-то окончательное.
— Ты всё решил? — спросила она тихо.
Он поднял на неё взгляд.
— Да.
Одно короткое слово. И в нём — пропасть.
— И ты даже не объяснишь почему? — её голос не дрожал. Это пугало больше.
Он сделал шаг ближе.
— Иногда объяснения делают только больнее.
— Больнее, чем сейчас? — она слабо усмехнулась.
Он отвёл взгляд.
— Так будет правильнее.
— Для кого?
Пауза.
— Для тебя.
Она смотрела на него долго, будто пыталась увидеть правду за его словами.
— Не решай за меня, Ламин... — прошептала она. — Я имею право знать.
Он покачал головой.
— Если бы ты знала... тебе было бы ещё тяжелее.
— Значит, ты мне не доверяешь?
Он закрыл глаза на секунду.
— Я слишком тебя люблю.
Эти слова прозвучали тихо. Почти сломано.
Она глубоко вдохнула, будто собирая остатки сил.
— Тогда отпусти по-настоящему, — сказала она. — Без красивых фраз. Просто скажи, что всё.
Он посмотрел на неё. Впервые — без маски.
— Всё.
Тишина.
Она кивнула. Медленно. Достойно.
Подошла ближе. Остановилась в шаге от него.
— Я бы прошла с тобой через всё, — тихо сказала она. — Через любую тьму.
Его пальцы дрогнули, но он не коснулся её.
— Я не хочу, чтобы ты шла в эту тьму.
Слеза всё-таки скатилась по её щеке.
Он взял куртку. Замер у двери. Хотел обернуться. Но не стал.
— Прощай, — сказала она первой.
Он едва слышно ответил:
— Будь счастлива.
Дверь закрылась.
Она медленно опустилась на пол, спиной к стене, позволяя себе заплакать.
А он, выйдя на улицу, остановился посреди пустого утра и впервые за долгое время не смог сдержать слёз.
Причина осталась несказанной.
Любовь — недоговорённой.