23
На часах было ровно десять утра.
Солнечный свет мягко ложился на стеклянную крышу цветочного магазина, превращая сад в живую картину.
Поднимаясь по лестнице, Ламин медленно скользил взглядом по каждому цветку.
— Ламин?
Голос прозвучал неожиданно.
Элис стояла у прилавка, скрестив руки на груди. В её взгляде читалось явное недовольство.
Блондин остановился и мягко улыбнулся.
— Привет, Элис.
Она не ответила на улыбку.
— Что ты тут делаешь?
Ламин чуть приподнял бровь, будто вопрос его искренне удивил.
— А что обычно здесь делают? Пришёл цветы покупать.
Кстати... где Дженни? Это же её магазин?
Элис внимательно посмотрела на него, словно взвешивая, стоит ли отвечать.
— Она сейчас разговаривает с Алексом. Не может подойти.
Уголок губ Ламина едва заметно дрогнул.
Всё будто перевернулось внутри.
Алекс? Кто такой Алекс? В его голове даже не возникало варианта, что рядом с ней может быть кто-то другой.
И тут послышался голос.
— Ламин?
Он резко перевёл взгляд.
Перед ним стояла Дженни — изящная, уверенная, с холодной мягкостью в глазах. Светлые волосы аккуратно спадали на плечи, а в её взгляде смешивались удивление и лёгкая усталость. Она выглядела так, будто солнечный свет был создан специально для неё.
Элис, уловив напряжение, тихо отошла, оставляя их одних.
— Что ты тут делаешь? — спросила Дженни, подходя ближе.
Но Ламин не ответил на её вопрос.
— Кто такой Алекс?
Она удивлённо моргнула.
— Элис... — тихо произнесла Дженни, понимая, что подруга специально упомянула это имя.
Потом снова посмотрела на него — уже холоднее.
— А тебе какое дело? Не припомню, чтобы я обязана была докладывать тебе всё.
Ламин нервно выдохнул, проводя рукой по волосам.
— Ты же понимаешь, что я не могу видеть рядом с тобой никого кроме себя.
Дженни усмехнулась, но в её улыбке не было тепла.
— Правда? А разве в твоём сердце не только футбол?
Он улыбнулся — той самой улыбкой, в которой всегда было чуть больше, чем слова.
— Вижу, следишь за мной.
Его взгляд задержался на её глазах — долго, прямо, без страха.
— Ламин... — тихо произнесла она.
На секунду между ними повисла тишина, наполненная всем, что так и не было сказано.
— Уходи, — почти шёпотом добавила Дженни. — Пожалуйста. Оставь меня и дай забыть тебя.
Он смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую черту её лица.
— Спасибо за цветы маме, — коротко сказал он.
И развернулся.
Солнечный сад всё так же сиял, птицы щебетали, ветер играл с лепестками — но между ними уже не было света.
Только невысказанные чувства, оставшиеся где-то среди цветов и утреннего солнца.
———————-
Вечером Дженни сидела на балконе, глядя на мерцающее в лунном свете море. Мысли уносили её далеко, и в этой тишине внезапно раздался звонок — тот, которого она совсем не ждала. Она вздрогнула и взяла трубку:
— Ало?
С другой стороны послышался мягкий, знакомый голос:
— Привет, милая, это Шейла.
Дженни сразу узнала её:
— Да, я узнала вас... Как вы? Что-то случилось? Не ожидала звонка.
— У меня всё в порядке... но Ламин...
Лицо Дженни изменилось.
— Что с ним?
Женщина вздохнула, словно сама пыталась понять ситуацию:
— Я не понимаю... за пару часов ему стало очень плохо. А завтра важная игра, я никак не могу переубедить его не играть... Он послушает только тебя. Пожалуйста, сможешь поговорить с ним?
Дженни глубоко вздохнула:
— Он у вас?
— Да. — коротко ответила женщина.
— Хорошо... — сказала Дженни и положила трубку. Медленно спустилась вниз, стараясь, чтобы девочки не заметили, накинула куртку и тихо вышла.
⸻
— Он в комнате? — спросила она, глядя на маму Ламина.
Женщина кивнула.
Дженни медленно вошла. Ламин поднял на неё взгляд:
— Дженни?
Его удивление смешивалось с усталостью. Она подошла и села на край кровати. Он хотел сесть, но она мягко остановила:
— Не надо. Ложись.
Он молча смотрел на неё.
— Я тут только потому, что твоя мама мне позвонила.
— Мама... — прохрипел он, будто раздражённо, но голос выдавал слабость.
Дженни осторожно дотронулась до его лба:
— Ты весь горишь, Ламин...
Её взгляд упал на тумбочку с таблетками и водой. Она протянула ему руку:
— Выпей.
Он смотрел на неё, не понимая:
— Почему ты это делаешь? Говорила же держаться подальше
Дженни замялась. Сама не знала, почему делает это:
— Я же сказала... я здесь только из-за твоей мамы.
Он принял таблетки.
— Ты так на поле собираешься выйти? — тихо спросила она.
— Ну конечно... как всегда, — ухмыльнулся он. — Я должен помочь команде.
— А здоровье? — голос Дженни стал мягче, тревожнее.
Он молчал.
— Ты же знаешь, что не сможешь выложиться на максимум в таком состоянии. Будет лучше остаться дома... Команда и так сильная, как-нибудь обойдутся без тебя.
Он всё ещё молчал. Ламин осторожно взял её за руку. Дженни перевела взгляд на их переплетённые пальцы.
— Только если ты так хочешь— тихо произнёс он.
— Ламин... — прошептала она, глядя ему прямо в глаза.
Он медленно наклонился и нежно поцеловал её. Поцелуй был мягким, осторожным, полным заботы и доверия — будто весь мир сжался до этого одного мгновения.
Не заметив этого, Ламин уже лежал у неё на коленях, погружённый в сон. Дженни мягко гладила его по голове, улыбка играла на её губах. Казалось, больше ничего и не нужно.
Когда она уже собралась уйти, думая, что он спит, он тихо, с закрытыми глазами, произнёс:
— Останься...
И сжал её руку.
Девушка словно окаменела. Невозможно было оставить его в таком состоянии. Комната наполнилась тихим теплом, дыханием и ощущением, что весь мир сжался до этой минуты, до этой тихой близости, до этого мгновения, когда всё вокруг перестало существовать.