Глава 7. Охота
Крайт все-таки был хорош. Он поставил якорь именно там, где наметил: в полулиге от городка. И контуры для сети создал прочные, пусть бы и несколько иной формы, нежели принято. - Меньше энергии уйдет. Тут ребра жесткости так поставлены, что он сам себя поддерживает, - Крайт потер лицо, которое выглядело уже почти нормально. А рука по-прежнему на привязи... Бестолочь. Виттар отбросил лишние мысли. Привычно осыпалась шелуха эмоций, уходила тяжесть, а тело наполнялось знакомой силой: рудная жила легко откликнулась на зов. Тяжелели руки. Неподъемной становилась голова. И сам мир вокруг выворачивался наизнанку. Глухо, медленно стучало сердце земли, и оставалось лишь направить энергию в рукава. Одно за другим открывались окна. Чужие переходы отзывались болезненным дрожанием пространственных струн, но Виттар гасил откаты. Последним открылся пятый рукав. - Вперед, - Аргейм знал, что делать. Первая двойка. Сам Аргейм, который взял под уздцы коня Виттара - момент перехода вызвал приступ головокружения и легкую дезориентацию - и прикрытие арьергарда. Другое место. Пустое. Здесь не было плетения жил, и мир оттого ощущался мертвым. Несколько мгновений потребовалось, чтобы прийти в себя и стабилизировать жилу. Она была далеко и в то же время рядом, готовая подчиниться его воле, питающая пять лучей. Контуры и вправду держались неплохо, что в перспективе давало выигрыш во времени. И все-таки чужая земля, неуютная, пусть и отныне принадлежит она детям Камня и Железа. Поле. Зелень пшеницы, которая только собирается выбросить колос. И тонкая размытая полоска леса на горизонте. Слева - городские стены, невысокие - давно уже не стены защищают города - и круглая дозорная башня с колоколом. Грозный голос его летел по-над землей. Крайт вертелся в седле, принюхиваясь. Пахло землей. Навозом. Животными. Виттар привычно изолировал в сознании те запахи, которые его десятка принесла с собой. ...в шагах десяти куропатка сидит над гнездом. ...свежий лисий след вьется по краю поля. ...падаль в канаве. - Райгрэ, - Крайт привстал на стременах. - В город не надо. Нам надо к лесу... Скорее. Нет, там не... не знаю, но если мы не успеем, будет плохо. Лицо Аргейма дернулось: Крайт его раздражал откровенной своей слабостью, отсутствием надлежащего почтения к вожаку и вместе с тем пониманием, что без этого бесполезного в бою щенка, не обойтись. О да, он предпочел бы, чтобы жилы наградили ценным даром кого-нибудь более достойного. Виттар потряс головой, избавляясь от привычной слабости. Арка сети была стабильна, вот только свободной силы остались крохи. А Крайт развернув лошадку, уже несся к лесу. Он почти распластался на конской шее, знай, подстегивал животное. - Шею свернет когда-нибудь, - заметил Аргейм. - За ним. Выпороть щенка. Вернуться домой и выпороть. За беспечность. За наивность. За порывы прекрасные, которые всем дорого обойтись могут. И плевать, что Крайт войну видел лишь издали, что никогда вот так, с разбегу, не вылетал на волчьи ямы, на копья, на землю, пропитанную черным маслом, что вспыхивает от одной искры. И стена холодного чужого огня летит, сметая всех. От нее не защитит и живое железо. Он, конечно, слышал истории о разрыв-цветах, которые распускаются над полем, окрашивая небо в лиловый цвет безумия. О водяных окнах, что вдруг раскрываются на твердой и вроде бы надежной земле. О болотной тлени с вечным ее голодом. Это все было, но... отдельно от Крайта. Полоса малинника остановила беглеца. И Крайт, резко подняв лошадку на дыбы - да что с ним творится-то? - вертел головой. - Здесь... скоро... туда надо... надо туда... - Стоять! - рявкнул Виттар. Не услышал или сделал вид, что не слышит, ринулся в черноту леса. И Виттар, мысленно пообещав себе, что лично за вожжи возьмется, направился следом. Буковый лес. Немертвый. Огромные деревья поднимаются к небу и, сплетаясь ветвями, держат друг друга. Их кора красна, и кажется, что буки освежевали. Широкие листья, что черепица, и под покровом буков темно. Редкие лучи света пронизывают темноту, словно стрелы, чтобы увязнуть в листве. И лошади замедляют шаг. Запахи размыты: лес не желает помогать чужакам. И след Крайта тает... Люди Аргейма, не дожидаясь приказа, надевали броню. Шелестели листья под ногами лошадей. Шелестели листья над головой. Шелестели крылья птицы, что скользила в плотной вязи ветвей. Виттар видел ее тень, но сколь ни силился, не мог разглядеть саму птицу. В лесах альвов случалось и не такое... Крайт, бестолковый щенок, во что ты ввязался? - Стой, - Виттар спешился и, стащив куртку, бросил на седло. - Ждать. Занять оборону. Подготовить отход. Предчувствие было мерзким, а после Раббарна, который в одночасье перестал существовать, когда водяной табун смел плотину, Виттар был склонен доверять своим предчувствием. - Вы собираетесь... Перекинуться. От одежды Виттар избавлялся так быстро, как мог, стараясь не отвлекаться на птицу, подобравшуюся чересчур близко. Чудилось - вот-вот соскользнет с ветки, норовя когтями да по глазам ударить. Живое железо рвануло, чувствуя свободу. Волна знакомого жара прокатилась по телу, изменяя. Колыхнулась, рискуя осыпаться, сеть, но Виттар удержал-таки. А возвращаться придется на четырех ногах, второго переворота сеть не выдержит. И мир поплыл. Запахи. Звуки. Сзади - свои. По листьям синей нитью след вьется. И лес молчит, наблюдая за железным псом. Сложнее всего - удержать разум, но у Виттара получается. Он осаживает первый порыв, заставляя себя ступать осторожно. И внезапное прикосновение ветра заставляет замереть. Любопытство? Лес не видел таких животных? Он трогает зубы, ощупывает стальные иглы брони, осторожно касается спинных шипов, и тут же ластится, пытаясь пробраться под металл доспеха, поражаясь тому, что неживое способно стать живым. У всех свои секреты. Лапы проваливаются в вязи корней, мха и гнили. Это тело тяжелое и в чем-то менее удобное, но все же в нем - безопасней. И шаг переходит в бег... Виттар выбрался на поляну вовремя. Лошадь издыхала, хотя еще пыталась встать, но падала, оскальзываясь на мокрых листьях, ломая тростинки стрел. Ее не спешили добить, имелась добыча и куда интересней: на другом краю хрипели псы, пытаясь добраться до того, кто прижимался к темному древесному стволу. Между ним и псами стоял Крайт. Перекинулся и топорщил редкие иглы вдоль позвоночника, пытаясь выглядеть более грозным, чем был. Рычал. Клацал зубами, привставал на задние лапы. И псы верили, норовили отползти, но люди гнали их вперед. Двуногих охотников четверо. Трое - точно люди. От четвертого тянет характерной прозеленью, и запах этот вызывает в груди глухое клокотание. Благо, звук тонет среди прочих. Серый альенский волкодав все же решается, он заходит сбоку и нападает, норовя ударить Крайта грудью в плечо. Клацают клыки. И песий рык переходит в скулеж. Свежая кровь льется под корни старого бука. И тот пьет жадно, не оставляя на листьях ни капли. А псы отступают, и охотникам это не по нраву. Высокий парень в зеленой куртке пинает бурого кобеля, пытаясь придать ему храбрости. - Ату его! - Погоди, - в руках его спутника, того, который пахнет альвами, появляется лук. Охотник не собирался Крайта убивать - кровь пустить, показать псам, что грозный враг их не так и грозен. И стрелять не спешит, стрелу накладывает так, чтобы Крайт видел. Водит влево-вправо, заставляя мальчишку метаться в тщетной попытке уйти из-под прицела. - Никогда не надо спешить... - альву нравится чужая беспомощность. - Сейчас подойдут остальные... Стрела слетела с тетивы, взрезав доспех на предплечье Крайта. - ...все они грозные издали... Альв достал вторую, с белым нарядным оперением и треугольным наконечником, кромка которого остра. - А если ближе подойти, то... ошибка природы. Виттар согласился. Ошибка. И за эту ошибку Крайт еще заплатит, но позже, когда домой вернется. Щенок, наконец, ощутил присутствие старшего и распластался на земле. Правда, охотники истолковали его поведение по-своему. - Видишь... Договорить Виттар не позволил - прыгнул. Кого-то сбил, повернулся, придавливая, с удовольствием ощущая, как хрустят под его весом кости. И тут же, наступив лапой на что-то мягкое, податливое, рванул. Когти выпустил, пробивая насквозь и тело, и бесполезный человеческий доспех. От воя заложило уши, а сквозь медный запах крови пробрался тот, другой, раздражающий, который травянистый, который врага. Завизжали, шалея, лошади, кажется, сорвались, исчезнув в сумраке... животные умнее людей. Белоперая стрела скользнула по чешуе с мерзким скрежещущим звуком. Вторая попыталась пробить лобную пластину, но отскочила... Виттар позволил выстрелить в третий раз... почему нет? Альв ведь уверен в собственных силах. Или уверенность закончилась? Отступает шаг за шагом, не отводя взгляда, и новая стрела уже дрожит на тетиве. Страшно? Виттар для разнообразия стрелу поймал, пережевал и выплюнул. Высший - это не мальчишка-вымесок, который только и умеет, что грозно рычать. - Давай просто разойдемся? - предложил альв, роняя лук. И к мечу не потянулся, понимая, что бесполезно. - Признаю, что был не прав... Он поднял руки и опустился на колени. - Война окончена... и за меня заплатят выкуп. Будь он человеком, Виттар согласился бы: к чему бессмысленные смерти. Но полновесным человеком этот узколицый, зеленоглазый не был... К альвам - счет особый. И понял же. Попытался подняться, но не успел. Даже если бы успел, далеко не ушел бы, хотя, конечно, когда бегут - веселее, больше похоже на охоту. Альв вытянул руки в тщетной надежде оттолкнуть железную пасть. И рук лишился. Сухо ломались кости. И рот наполнялся солоноватой кровью, вкус которой дурманил. И Виттар, с легкостью подкинув тело, поймал его, сдавил, круша ребра, снова подбросил... Он позволял игрушке падать, подхватывал, тащил, раздирая на куски. И это было замечательно. - Райгрэ! Остановитесь! - дрожащий голос прорвал пелену гнева. - Райгрэ, он уже мертв! Он давно мертв! Хватит! Крайт стоял на том же месте и, стоило повернуться к нему, упал на одно колено, подставляя шею. - Он уже совсем умер... - мальчишка договорил шепотом. - Вы его... Беднягу вырвало. Кажется, Виттар несколько увлекся. То, что осталось от альва, медленно исчезало в листве. На поляну устремились черные колонны муравьев, и душный мясной запах вскоре привлечет других хищников. Подобное к подобному. Лес спрячет останки и бывшего хозяина, и людей, чьи тела, пусть искореженные, но более-менее целые, лежали на краю поляны. Кажется, кто-то был жив. Собаки, как и лошади, убрались. - Райгрэ, я... прошу простить... что я посмел... - Крайт дрожал, и чем ближе подходил Виттар, тем сильнее становилась дрожь. Сам в крови и грязи, боится, но не бежит. - Вмешаться... Посмел. Вмешался. Остановил, тогда как Виттару следовало остановиться самому. Потеря контроля - это плохо. Он ткнул Крайта носом, и тот верно истолковал приказ. Поднялся, и стало очевидно, что на ногах он держится с трудом. В этом обличье точно не дойдет. Благо, сам сообразил. Перекидывался медленно - силенок долго держать броню, тем более в полной ипостаси, не было, но хотя бы остов сотворить сумел. Ничего, до лошадей доберется, а там - домой. Если Виттар что-то понимал, то причин оставаться больше не было. И обойдя Крайта, он двинулся к дереву, пытаясь разглядеть того, кто прятался в его тени. Не Оден. Из детей Камня и Железа, но не Оден. Это сказал запах. Женщина. Девушка. Совсем молода, едва ли старше Крайта, ранена и напугана. Но несмотря на страх, она выступила из тени и склонилась перед вожаком. - Торхилд из рода Темной Ртути. Ртуть? Что ж, теперь ясно, почему Крайт не ощутил живого железа на этом направлении. Еще одна шутка Туманной королевы. А девчонку гнали и давно, поторапливая стрелами... на ней - дюжина порезов, не опасных, но наверняка болезненных. Как она вообще здесь очутилась? Род Ртути не воюет. Они и перекинуться не в состоянии. Ученые. Музыканты. Живописцы... Торхилд, не дождавшись ответа, подняла голову, заглянула в глаза и, сглотнув, проговорила: - Вверяю свою жизнь, честь и душу райгрэ. Молю о защите и покровительстве. Она что, боится, что Виттар ее бросит посреди леса? Только женщине такое в голову могло прийти. Но Торхилд протягивала сложенные лодочкой руки и смотрела так, словно вот-вот разрыдается. Пускай. Это ненадолго. Дома он передаст ее со-родичам... Ртуть, пусть и не относилась к Великим родам, была многочисленна и богата. Их женщины рождали здоровых щенков, и редко кто из отмеченных ртутью, оставался в Каменном логе. Впрочем, особой силы у них никогда не было. Но сейчас это не имело значения. Женщина ждала, и Виттар коснулся ладоней носом, вдыхая терпкий сладкий аромат. Крайт сойдет за свидетеля. Однако следовало возвращаться: вряд ли в округе вдруг обнаружится еще один пес. А закрыв этот канал, Виттар сумеет перераспределить энергию, выигрывая время для остальных. Подопечная встала, всем видом показывая, что готова проследовать хоть на край мира. Вот только сил у нее осталось едва ли шагов на десять. Виттар чувствовал пустоту внутри: пусть Ртуть и не так зависит от рудных жил, но эта женщина исчерпала себя досуха. Он подошел к ней, лег и, наклонив голову, обложил шипы. Не поняла. Или испугалась крови? Чистится придется долго, но сейчас Виттару не до женских капризов. Где одни охотники, там могут быть и другие. А ввязываться в драку с неизвестным противником на чужой территории, при том, что веского повода для драки нет, как минимум глупо. Он толкнул Торнхильд головой и заворчал. Поняла. Села на спину, бочком, привыкла, небось, в дамском седле ездить. Ох, боги руды, за что такое наказание? Виттар ей не лошадь. И дамского седла на нем не наблюдается. Рявкнул, встряхнулся, сбрасывая подопечную на листья, и вновь лег. Сообразила, слава богам, забралась, вытянулась вдоль спины и, сжав бока коленками - тоже, наездница - обняла за шею. Сунув руки меж шейных игл, Торхилд пробормотала: - Простите, райгрэ, я постараюсь осторожно... Почему-то эти слова рассмешили. Постарается она. Будет хорошо, если она постарается не упасть. Идти приходилось медленно, не столько из-за девушки, сколько из-за Крайта, который слабел и умудрялся хромать сразу на четыре лапы. А хвост и вовсе дохлой змеей по листьям волочился. Но если Крайт думал, что несчастный вид избавит его от неприятностей, то ошибался. Порка неизбежна. Но дома. А предчувствие смолкло. Неужели дело в этой тщедушной девчонке, в которой и весу-то не осталось? Сидит. Всхлипывает. Плачет? И по какому же поводу? Виттар никогда не понимал женщин. Осталась жива. Вернется домой. Залижет раны и забудет нынешний лес, как страшный сон. Ей бы радоваться, а она ему в чешую ржавчины добавляет. Аргейм, если и удивился подобной находке, то виду не подал. Крайта, у которого только и осталось силенок, что перекинуться, за шкирку поднял в седло. И руку девушке протянул, но та принимать не спешила. Она что, на Виттаре домой ехать собралась? Глухое ворчание подсказало ей, что решение было ошибочным. Правильно, вот на лошади пусть и едет. Жеребец смирный, как-нибудь справится. - Райгрэ? На вопрос Аргейма Виттар покачал головой: не здесь. Смена облика может повредить сети, а до дома Виттар как-нибудь дотянет. Да и мало ли... но лес, удовлетворившись четырьмя жертвами - ему было безразлично, кто именно вернется к корням - не спешил чинить преград. Поле встретило стрекотом кузнечиков и всполошенным криком козодоя, который проснулся не вовремя. Переход принес головную боль, которая вскоре станет невыносимой и тошноту. Оттого и железо отступало тяжело, нехотя. Все-таки не надо было ввязываться в авантюру. Но глупо жалеть о том, что уже сделано. Несколько секунд Виттар стоял, упираясь руками в стену, пытаясь справиться с головокружением. Во рту напоминанием о недавних событиях был мерзкий вкус крови. Или не такой уж и мерзкий? Плохо, если начинает нравится... сегодня убил, пусть бы разодрав в клочья, но только убил. А завтра? Как скоро он дойдет до того, чтобы попробовать? И стоит ли рассказывать Королю? Крайт промолчит. Девчонка... вряд ли она вообще поняла хоть что-то. А если и поняла, то недолгая беседа наедине убедит ее, что следует забыть об увиденном. Не выход. Проблема существует. И сама собой не исчезнет. Виттар вытер рот и поморщился - засыхающая кровь на коже воспринималась иначе, чем кровь на доспехе. Эта - раздражала. - Крайт, - голосовые связки растерли первое слово в рык. - Вы... - кажется, Крайт решил, что терять больше нечего. - Меня прогоните? И лишиться талантливого нюхача? - Я тебя выпорю так, что ты неделю лежать будешь. - Спасибо, райгрэ! Просиял, разулыбался... если полезет обниматься, Виттар прямо на месте порку и устроит. Щенок... Как от такого разумности ждать? Торхилд из рода Темной Ртути держалась в тени и вид имела такой, словно пороть собирались ее. Высокая. Худая, но не сказать, чтобы изможденная, скорее уж родовое качество, как и некая плавность линий фигуры. И движения текучие, тягучие... Красиво, пожалуй. К роду Ртути следовало присмотреться пристальней. - Дозволено ли мне будет узнать имя райгрэ? - и голос у нее приятный. - Виттар. Из рода Красного Золота. Все-таки он категорически не понимал женщин. Она в безопасности. Зачем в обморок падать? Но вскоре странности поведения подопечной отошли на второй план: из четырех групп лишь одна вернулась в полном составе. - Толпа, - десятник не без труда освободился от шкуры, в которой застряло с полдюжины арбалетных болтов. - Мы прямо на них... или они на нас. Удалось вытянуть еще одного - полубезумного, ошалевшего от радости мальчишку из Медных. А Одена не нашли. Он был жив... но где?