Закат на двоих

Я возвращалась в дом с коттеджа. Ночь была тягучей, будто сама тьма давила на плечи. Я не смогла уснуть. Отсутствие Томиана грызло меня изнутри. В голове вертелись тревожные мысли. Неужели он с другой? Зиаля говорила, что он иногда задерживается на работе, но мысль об измене меня не покидало. Он просил меня довериться ему, но плохие мысли были сильнее воли. Спрятав руки в задние карманы джинсов, я дошла до крыльца, где во дворе заметила Lamborghini Томиана.

Он вернулся.

Я почти вбежала в дом, скидывая кроссовки на ходу. Затем побежала в гостиницу, где сидела Зиаля и ела попкорн.

–Где Томиан?– спросила я встревоженно.

–Наверху с Кассандрой,– не отрываясь от экрана, ответила она.

С Кассандрой?

Кассандра. Кто такая Кассандра? Что он делает с ней? Неужели мои мысли оказались правдивы? Моё сердце ушло в пятки от ужаса.

Я развернулась и на все ноги побежала в комнату Томиана. Грубо толкнув дверь ногой, я зашла к нему.

Он сиделна краю кровати - без футболки, с классическими брюками. Его волосы чуть растрепались, а руками он лениво разглаживал хаски. Увидев меня, он поднял взгляд и одарил меня улыбкой.

–Где она?– торопливо спросила я, проверяя ванную в его комнате.

–Не понял? – удивлённо приподнял бровь он.

Ванная была пуста. Подбежала к шкафу – распахнула его. Никого. Сердце колотилось в ушах.

–Где твоя Кассандра?– почти выкрикнула я, повернувшись к нему.

Он наконец встал с места, хаски зевнула и улеглась на пол. Томиан вдруг рассмеялся.

–Чего ты лыбишься?– спросила я, со злостью ударив его грудь кулаком. Он перехватил мою руку, притянул меня к себе.

–Мел-ка- я, живёшь с нами, но до сих пор не знаешь, как зовут хаски?

Я замерла.

Он отпустил мою руку, но, как только я сделала шаг назад, поймал меня за талию и мягко подтолкнул к кровати.

–Знакомься, Рена,– он выставил руку перед хаски— Кассандра,– и затем выставил руку передо мной— Рена.

–Ой,– нечаянно выдвинула я и неловко хмыкнула, чувствуя, как щеки заливаются жаром.

Томиана сново рассмеялся. И вправду, я никогда не заинтересовалась тем, как зовут хаски, после инцидентом с его овчаркой. Я облегчённо выдохнула, стараясь успокоить своё сердце, что билось в такт моего дыхания.

Томиан подошёл ко мне, взяв моё лицо в свои ладони.

–Как ты могла о таком подумать Рена? Мы же вчера всё обсудили. Если я сказал – доверься мне, это значит – доверься, Рена.– его тон был убедительным как всегда, когда он говорил со мной.

–Ночью ты не был дома,– тихо сказала я— мы с Зиалей раз сто звонили.

–Я был с хакером,– он подался назад, отворачиваясь от меня.

На днях я дала ему флешку отца. Я долго не решалась на это, но когда он сказал, что поможет найти моих родителей, я не хотела упускать такой шанс. Вдруг он сможет их найти. Но если найдёт, как я посмотрю на родителей, когда они узнают, какой я стала? Скольких людей убила, причиной сколько убийств я стала. Они не простят мне мои действия.

Нет. Сейчас главное найти их в полном здравии. Об остальном, беспокоиться нужно потом.

И сейчас Томиан скажет мне, что на той флешке, которым так дорожил мой отец, что не хотел, чтобы она попала в не те руки. Я сильно сжала кулаки. Я буду сильной, как мама. Буду сильной, как мечтала в детстве:

–Взломали код?

Он молча кивнул.

–И что там?– он провёл руку по волосам.

–Семейные фотографии,– выдохнул он.

–Что?– я встала перед ним, чтобы разглядеть его лицо. Он смотрел на Кассандру.

–Лишь семейные фотографии,– он бросил на меня взгляд полный отчаяния— Самуэль принесёт флешку позднее, сама убедись если хочешь.

Я вскинула голову наверх.

–И зачем моему отцу прятать наши семейные фото? – я вскинула руки от возмущения.

–Может для него эти фото были богатством. Вы были его богатством, Рена.

Я нервно засмеялась. Почему отец? Почему тогда ты сказал мне те слова. Доверять мафии? С какой стати? Я присела на уголок кровати, закрывая лицо. Я подумала, что на шаг приближаюсь к ним, но я лишь сильнее попала в угол.

–Мелкая, я обещал тебе, что найду их,– он начал сглаживать мои колени.– Пожалуйста, предоставь это мне.

Пожалуйста. Впервые я слышу это слово с его уст. Это не должно было его касаться или волновать. Но он делает всё ради меня. А что я могу сделать ради него? Кроме того как заставлять его убивать людей, или подчищать мои грязные проделки.

–Томиан, ты не обязан..– начала я, отводя руки от лица, как вдруг он поцеловал меня нежно.

–Тш—ш мелкая, всё что тревожит тебя, тревожит и меня. Моя мелкая, я сдержу данное обещание.

Я легко приподняла губу, и вспомнила вопрос, что интересовал меня:

–А когда ты впервые увидел мою улыбку?

–У Капитанов есть все данные о подчинённых, мелкая,– сказал он приподняв меня— У вас сегодня пары?

Он пытался сменить тему, и я позволила ему это сделать. Я просто доверюсь ему. Он обещал.

Я кивнула. Он накинул рубашку — плотную, серо-стального цвета — и достал из шкафа костюм. На вшивке крупными золотыми нитями было вышито:

Breni di Italia.

Настоящий, из Италии. Конечно.

–А что?– поинтересовалась я, когда мы вышли из комнаты.

–Хотел тебя на свидание пригласить,– пожал он плечами, будто это не что-то важное.

–С чего вдруг?– я вскинула брови, пока он вёл меня, обнимая за талию. Мы спускались по лестнице, и его рука нежно поглаживала мою спину, будто чувствовал моё состояние.

–Нельзя приглашать свою женщину на свидание?

Свою женщину. Читать такое было приятно, но вот услышать о себе такое, заставляло чувствовать себя старой.

–Тогда... в другой раз,– отказала я, сжав губы. Мне бы очень хотелось очутиться впервые на свидании, но мы и так прогуляли почти два месяца занятий. А окончить универ – было главным приоритетом.

Телевизор в гостиной показывал какой—то фильм, но всё внимание Зиали было на телефоне.

–Чем занята?—спросил Томиан.

–В группе пишут, что занятие начнётся через час, вот ругаюсь, что не предупредили раньше – буркнула она, печатая что-то в телефоне.

–Я отвезу,– отозвался Томиан.

- Отлично, - Зиаля моментально вскочила и, схватив меня за запястье, потащила наверх.

–Мы будем через пять минут!

Мы поднялись на второй этаж, в её гардеробную. Там только что развесили новенькие вещи из последней доставки.

–Ты ведь глаз не сомкнула, как будешь на парах сидеть?- спросила она, копаясь в одежде.

Я махнула рукой.

— Так... что же надеть... о! — она вытащила плотную синюю рубашку с черными вкраплениями. Поднесла к себе, покрутилась у зеркала. — Ну и как?

— Тебе всё идёт, Зиаля, — сказала я, пока искала что-то своё.

— Знаю, дорогая. Но это особенное. После занятий меня заберёт мой Логан.

— Томиан знает? — я приподняла бровь, доставая из шкафа красное платье. Роскошное. Не для этой зимней хмари.

— И не узнает, — она игриво подмигнула, начиная переодеваться.

Я взяла белую рубашку, тёмные брюки. Строго, по делу — то, что надо. Мы переоделись молча, в привычной женской спешке. Я забежала в соседнюю комнату за сапогами, и вместе мы спустились вниз.

Томиан стоял у Bugatti.

Когда он увидел нас, медленно обвёл меня взглядом: от ботинок до распущенных волос. Волчий взгляд — тяжёлый, оценивающий, почти собственнический.

Не сказав ни слова, он открыл переднюю дверь для Зиали.

Сзади подошёл Эмин — открыл заднюю для меня.

Мы выехали.

Уже несколько дней было холодно. Снег не падал, но воздух казался колким. Молчание в машине тянулось, как узкий коридор, где нечем дышать.

— Отвезёшь меня вечером... к сёстрам? — спросила я, не решаясь сказать "на кладбище".

Томиан кивнул. Мне казалось, что между ними что-то произошло. И это не первый раз, с того момента как их старший брат прислал цветы гортензии, я иногда слышала их крики, но не стала подслушивать.

Я не знала, что делают при таких обстоятельствах. В нашей семье никто не молчал. Помнится, когда я на час опоздала домой, брат до такой степени облупил меня, что его смог остановить только отец, мать он вовсе не уважал, чтобы слушать её. После чего я подстригла длинные чёлки и почти месяц ходила с маской.

То что я с ним сделала, было мало для него. Он никогда не был мне братом, не дарил такую любовь. Когда вокруг все твердили насколько им повезло с братом, я лишь слушала их, он был эгоистом. Наверное, я никогда не смогу его простить. Если для него в его последних выдох, я показалась монстром, для меня он всю мою жизнь казался таким. Он должен был вспомнить, что это он сделал меня такой.

Раздался звук в моей сумке, я вытащила телефон, отгоняя прошлые воспоминания. Звонил неизвестный номер, я ответила.

–Слушаю?

–Рена Эсстон?– раздался голос мужчины

–Да, слушаю?

–После первой пары, пожалуйста подойдите к Ректору.

–Могу я узнать причину?

–Один из учителей пожаловался на вас,– лениво объяснил человек по телефону.

–Хорошо.

Я сбросила трубку, догадываясь кто из учителей подал жалобу.

–Кто это был?– спросила Зиаля.

–Думаю этот говнюк, Бауэрманн пожаловался на меня Ректору, меня попросили подойти к нему.

–Такой наглый, аж до Ректора добрался,– хмыкнула Зиаля, после чего мы опять ездили в тишине.

Странно, что Томиану не стало интересно кто мне звонил, или он уже проверяет мои звонки? Как сталкер? Я усмехнулась от своих фантазий.

Минут через десять, мы добрались до Универа. Томиан припарковался, открыл дверь для сестры, и мне.

–Будьте на связи,– сказал он, обратно сев за руль.

Я удивлённо подняла брови на Зиалю, та пожала плечами и направилась в аудиторию. Последний раз взглянув на Томиана, который смотрел на меня в упор, но ничего не говорил, я поспешила догнать Зиалю. Я сново повернулась к Томиану, но его взгляд был тёмным и с нахмуренными бровями, он смотрел не на меня, последовав его взгляду, я заметила группу парней, что сбились в кучу и уставились на меня, один из них посмел мне кивнуть, я не обратила внимание и продолжила следовать за Зиалей.

То, что я не спала, сильно сказалось на мне.

Как только мы заняли наши места, и поздоровались, Зиаля начала рассказывать что—то одногруппникам, а я положила голову на парту и закрыла глаза. Но мне не повезло. Я услышала голос препода. Я лениво встала.

–У нас гости?– спросила толстая женщина с очками. Я её впервые видела. Она начала преподавать нам микробиологию.

–Зиаля Акрайм и Рена Эсстон, – ответил за нас наш староста.

–Так это вы, садитесь— садитесь,– мы переглянулись с Зиалей и сели на свои места.

–Так, сначала буду спрашивать у желающих, затем принуждённо.

–Мы не дети,– хмыкнула Зиаля, я толкнула её локтем. Она сказала это громко и уверенно, но к нашему облегчению, препод не обратила на это внимания. Другие привыкли к подколам Зиали, но привыкали через неделю или две. В первый раз, её отчитывали или прогоняли, на что она и рассчитывала.

Одногруппники начали отвечать тему, а меня клонило в сон, мои глаза полу закрывались, лишь благодаря крикам препода, я не заснула. Телефон завибрировал.

Новое уведомление от Томиана.

Выйди ко мне.

Не могу, препод не пустит.

Как хочешь.

Я уставилась на телефон, в ожидании другого сообщения, но его не последовало. Как хочешь? И всё? Сказал бы дважды, я бы смогла найти способ выйти, я раздражённо положила телефон на карман халата.

На этот раз мне не позволил уснуть звук телефона препода.

Она взяла трубку, и аудитория наполнилась шумом, вследствие чего я не смогла расслышать, что она говорит. Она завершила разговор и повернулась ко мне.

–Рена, тебя зовут к Ректору.

–Сказали же после пары,– возмутилась я.

–Сейчас же,– утвердила она, закатив глаза. Получив удачи от Зиали, я вышла и сразу же сняла чепчик.

Кабинет Ректора находился на втором этаже главного здания. Охранники предложили мне сесть на лифт, я отказалась и поднялась наверх, повернула вправо, и постучала в первую дверь.

–Войдите,– услышала голос и зашла.

Ректор сидел на месте, где сидят студенты с которыми разговор не помогал, а стул где обычно сидел он, был повернут к стене, так что я не могла разглядеть кто там сидит.

–Проходи Рена,– сказал Ректор показывая на стул напротив него, я фальшиво улыбнулась ему и села на его указанное место.

–На тебя поступила жалоба Рена.- серьёзным тоном начал он.

–От кого же?– язвито спросила я.

–Говорит, ты не слушаешься его,– он пропустил мой вопрос мимо ушей.

–И кого же я не послушалась?

И в этот момент стул Ректора повернулся ко мне. Моя челюсть упала от удивления.

На стуле Ректора сидел Томиан, нога закинута на ногу, руки сложены в замок, с широко приподнятой губой, ухмыляясь, он глядел на меня своими чёрными словно омут глазами и заговорил своим лидерским голосом, полной решимости и силы.

–Меня, мелкая. Ты не послушалась меня.– я вскочила с места, а ректор заговорил спокойно:

–Знакомься Рена, наш новый Ректор, Томиан Акрайм, думаю вы знакомы.

–Вы можете идти,– Томиан показал ему жестом, всё ещё глядя на меня.

–Да, конечно,– спонтанно сказал бывший ректор и удалился закрыв за собой дверь.

–Ректор?– спросила я, когда он встал с места, застёгивая костюм.

–Ты не оставила мне выбора, мелкая. Я дважды тебя просил,– Томиан взял свои ключи машины и телефон.

–Ты выкупил универ?!

Он зацокал.

–Не повышай голос на Ректора, Рена. Я ведь могу тебя наказать,– он хитро подмигнул мне, взял за руку и потащил за собой.

–Куда ты меня ведёшь?- спросила я, стараясь скрыть свою улыбку

–На свидание,– бросил он через плечо, сильнее сжав мою руку.

–А Зиаля?– мне не хотелось оставлять её одну.

–У неё ведь встреча с адвокатом.- ответил он, не оборачиваясь.

Он знал. Это даже... приятно. Быть в поле зрения того, кто видит тебя насквозь, но не судит — наоборот, защищает, хранит как драгоценность.

Мы поднялись на крышу. Ветер трепал мои волосы, заставляя прятать лицо в его плече. Он только усмехнулся, взял меня крепче и повёл вперёд.

— Мы куда-то идём? Или это сюрприз?

— Тебе понравится, — коротко ответил он, почти мгновенно.

В этот момент я услышала шум.

Гулкий, ритмичный. Воздух начал вибрировать. Я подняла голову — и замерла.

Вертолёт.

Он снижался, сияя под огнями крыши. Мои губы непроизвольно приоткрылись — от удивления, восторга, лёгкого страха. Томиан взглянул на меня с лукавой улыбкой.

— Мы ещё даже не прилетели, а ты уже в восторге?– усмехнулся Томиан и мягко потянул меня к вертолёту.

Я закрыла ухо от рева винтов. Он ловко забрался первым, затем протянул мне руку и помог подняться. Вручил мне наушники и, убедившись, что я пристёгнута, дал пилоту знак. Машина рванулась вверх, и я, не сдержавшись, вжалась в него всем телом.

– Если бы не костюм, я бы исцарапала тебе спину, – пробормотала я, прижимаясь крепче.

– Можешь попробовать позже, – усмехнулся он и обнял меня крепче.

— Боишься? — спросил он, слегка наклоняя голову ко мне, его голос звучал в наушниках глухо, но мягко.

— Только если ты отпустишь, — выдохнула я.

Он улыбнулся и чуть сильнее прижал меня к себе.

– Тогда, держись ближе ко мне, будет трясти.

– Ты просто хочешь, чтобы я прижалась, – фыркнула я, но именно так и сделала.

– А ты не хочешь? – прошептал он в самое ухо.

Я покраснела до ушей.

Вместо сна мы болтали. Час за часом — будто не небо пролетали, а время прожигали вместе. Он рассказывал о детских проделках, я — о своих снах. Я дразнила его за то, что он не ест клубнику. Мы спорили о кино, перебивали друг друга, а потом смотрели молча... просто молча, в полной тишине, ловя взгляды. Мы ели из контейнеров, и спорили, кто из нас умеет готовить лучше.

Он тёр мою руку, пока она не согрелась. Я положила голову на его плечо, и его щёка касалась моих волос. От него пахло мятой и чем-то дорогим, мужским. Он держал меня так, будто я могла исчезнуть — и в то же время, как будто знал: я навсегда.

И вот наконец пилот сказал, что скоро посадка.

– Мы почти на месте, – сказал Томиан, сжимая мою ладонь.

Когда вертолёт остановился, он снова помог мне выбраться. Мы прошли по тропинке, укрытой тонким снежным слоем, пока не поднялись на смотровую площадку. Лёгкий мороз щипал кожу, но он накинул на меня свою куртку, которую заранее оставил в вертолёте.

– Смотри, – тихо сказал он, и отошёл на шаг.

Я подняла взгляд. Над нами раскинулось северное небо, и оно... ожило. Яркие волны света, переливающиеся зелёными, розовыми, пурпурными и синими оттенками, плавно скользили по небу, как будто кто-то огромный рисовал их мягкой кистью. Свет вспыхивал и угасал, танцуя в полной тишине.

Я замерла, сердце забилось чаще, а по коже пробежали мурашки. Глаза наполнились слезами – от восторга, от тишины, от того, что я здесь. Что он рядом. Моя душа наполнилась ощущением чуда, смешанным с детским восторгом, когда я осознала, что стала свидетелем чего—то по—настоящему волшебного. И это волшебство подарил мне Томиан.

– Спасибо... – прошептала я, не зная, как выразить всё, что чувствую.

– Мелкая? – он подошёл ближе, поднял мой подбородок и заглянул мне в глаза.

Я не выдержала. Обняла его за шею, прижалась к его губам. Он целовал так, будто боялся, что этот момент закончится. Губы у него были тёплые, будто согретые огнём, а руки крепко держали меня.

Тёплый воздух его дыхания всё ещё касался моих губ, когда мы оторвались. Он не шевелился, будто боялся, что любое движение разрушит магию, что витала между нами. Его лоб опирался на мой, а глаза были закрыты, как будто он молился в тишине.

— Спасибо, — снова прошептала я. Он даже не догадывался, насколько сильно я была тронута. Это было больше всего, о чём я могла думать или мечтать.

— Мелкая, ты хочешь моей смерти? — резко спросил Томиан. Я немного отодвинулась.

— Ч... что?

— Если ты сейчас плачешь из-за меня, я и себя не пощажу. Я ведь говорил, что никогда не позволю твоим глазам увидеть слёзы, — промурчал он, его рука мягко скользнула по моей спине.

— Это... это слёзы счастья, Томиан.

Он хмыкнул.

— Не преувеличивай, мелкая. Это всего лишь...

— Полярное сияние, — перебила я его.

Он поцеловал меня в лоб.

— Знаю, другие ходят в рестораны на первом свидании, но...

Он замолчал на полуслове. Я хотела что-то сказать, но он приложил палец к моим губам с лёгкой улыбкой, затем убрал его, мягко поглаживая мои волосы. Его голос стал почти шепчущим:

— Я хочу, чтобы этот момент остался в твоей памяти навсегда. В нашей памяти, мелкая.

Он глубоко выдохнул, провёл ладонью по моей щеке и посмотрел на меня взглядом, от которого внутри всё дрожало. Тёплым, решительным, настоящим.

— Я думал, что ничего не может быть красивее этого неба, — он указал вверх на сияние, медленно простирающееся над нами. — Но под светом этих танцующих огней я понимаю: я ошибался.

Я почувствовала, как глаза снова наполняются слезами. Горло пересохло, внутри всё бушевало.

— С детства я не знал, что такое тепло. Я был пленником холода... Но, — он легонько ущипнул меня за щёку, там, где пряталась ямочка, — когда я впервые увидел тебя...

Я заметила, как у него дрогнул кадык.

— Меня накрыло тепло. Каждый твой взгляд, твой запах — ты дарила мне то, о чём я мечтал, будучи ребёнком. Сколько бы я ни пытался это оттолкнуть... твоя улыбка всё изменила, Рена.

Он не отводил взгляда. Я просто утопала в его словах.

— Каждая твоя улыбка — как свет, пробившийся сквозь ледяные стены, разрушивший их. Ты освободила меня. Ты занесла меня в другой мир... откуда мне не спастись. И, знаешь, я боюсь, что не хочу быть спасённым.

Его голос почти растворился в тишине. Мои слёзы медленно текли по щекам, сердце будто сжималось, не выдерживая нежности.

Он снова вдохнул — глубоко, будто набирался смелости.

— Я люблю тебя, Рена. Люблю тебя, моя мелкая. Понимаешь?

Его голос начал дрожать. В свете полярного сияния я заметила, как заблестели его глаза.

— Это чувство... оно такое сильное, что мне кажется, сердце не выдержит. Ты наполнила его до краёв. До предела.

— Том... — прошептала я, проводя рукой по его щеке. Она была влажной, наполовину от моих слёз, наполовину от его.

— Не говори ничего, Рена. Просто... запомни этот момент. Мои слова. Меня, — прошептал он и поцеловал меня.

Я ответила. Наш поцелуй был медленным, нежным, со вкусом солёности — от моих бесконечных слёз. Он осторожно толкнул меня на песок. Лёгкий, но тёплый ветер прошёлся по нашей коже. В сердце стало тяжело — этот поцелуй был каким-то отчаянным, будто прощание, а не признание. Как будто он что-то знал, чего я не знала.

Но я прогнала мысли. Запустив пальцы в его волосы, я прижалась ближе. Он признался. Он произнёс это. И это было волшебством.

Ни одно свидание, о которых я слышала или мечтала, не могло сравниться с этим. Полярное сияние, север, песок, небо, он... и я.

Томиан и я навсегда запомним этот день. Для меня он стал больше, чем свиданием.

Я начала находить себя. Шаг за шагом. И правда — Томиан, сам того не зная, исцелял меня. Собирал меня из осколков. Терпеливо, нежно. Безусловно.