Глава 1
— Доченька, ты ведь будешь приезжать? — спросила мама.
— Конечно, обещаю, — ответила я, обнимая ее.
— Будь осторожна. Нью-Йорк — опасный город. Он губит души людей, и разочаровывает сердца.
И я уехала не оглядываясь. Я та женщина, которая бросила все в один миг. Семья навсегда остается с нами, но еще должен быть мужчина. И если ты ложишься в кровать и не думаешь ни о ком, значит в этом городе тебя не держит ничего.
Несколько лет спустя.
Телефон. Иногда я его просто ненавижу. Всю ночь работала и наконец-то легла поспать. Песня Wiz Khalifa feat Charlie Puth — See You Again сейчас звучала как бесконечная пытка. Рука нашла на кровати трубку и прижала ее к уху.
— Алло.
— Какого черта ты спишь? — вскрикнула подруга. — Я тебе звоню, а ты игнорируешь меня. Что, если бы я где-то истекала кровью?
Она всегда так говорит. Мы с ней дружим уже Бог знает сколько, и эта фраза часто звучит из ее уст.
— Прости, я работала и совсем недавно легла спать.
— Я около твоего дома, поднимайся.
Я кое-как пытаюсь открыть глаза и делаю это только потому, что в ином случае получу от Донны пинка. Через несколько минут слышу звук поднимающегося лифта. Моя подруга ненавидит каблуки, но кроссовки — это ее рай, поэтому ее никогда не слышно. Она входит в холл и смотрит на меня так, будто я только что с Марса прилетела, а не вылезла из постели.
— Мне нужен кофеин, чтобы я выкинула тебе из дома.
— Почему ты настолько переживаешь за жизнь своих клиентов? Я понимаю, что это деньги, но от потери одного подонка, еще и такого, как Форстман, ты не обеднеешь, Эмили. Тебе нужно спать! Посмотри на свои круги под глазами. — Донна почти кричит, но в ее голосе слышна жалость ко мне.
Знаю, что она права. Но я больше ничего не умею, если не считать игры на фортепиано и езды на машинах. Кроме того, Форстман — владелец трети недвижимости в Нью-Йорке и во многих других городах.
Я устало поднимаю глаза и смотрю на нее.
— Дело не только в этом, — отвечаю я. — Правда в том, что пока клиент в моем списке, я обязана сделать все, чтобы этот урод не попадал в неприятности, из которых придется его вытаскивать. Успех моего клиента — мой успех.
Я всегда переживала, что чего-то не смогу, не добьюсь, не сделаю, что должна. Даже учась в колледже, задумывалась, что будет, если проиграю. Я боролась сама с собой, хоть не знала, есть ли у меня будущее в адвокатуре.
— Знаешь, никогда не понимала, как ты можешь работать на таких людей и при этом вытягивать их сухими из воды.
И в этом она права. Хорошие люди редко нанимают уголовных адвокатов, редко в них нуждаясь.
Также есть фирмы, которые я представляю независимо от того, кто их возглавляет. И одна из таких фирм — Форстмана. Мне еще три месяца работать с ним, а потом я уйду, только уже без чистой совести. Для того, чтобы защищать плохих парней, нужно быть готовой стать такой же.
— Знаю, знаю, что из-за своей работы гореть мне в аду, — на моем лице появилась саркастическая гримаса. Пусть по моим глазам можно было все прочесть, но я действительно не горжусь тем, что часто приходится иметь дело не с самыми достойными людьми в плане честности. — Ну, а если серьезно, я больше ничего не умею, кроме как все ставить под сомнение, спорить и доказывать. Есть люди, которые хотят скромно проиграть, а я та, кто хочет выиграть по-крупному. Не суди меня. Думаешь, я не понимаю, того, что он не стоит того, чтобы ходить по тем же улицам, что и нормальные люди? Но даже в этом случае я выиграю еще до начала суда. Просто не бросай меня.
— Не существует мира, в котором я смогу бросить тебя, Эмили.
Она посмотрела на меня, как старший брат, и я была благодарна ей. Донна даже спустя столько лет не прекращает попытки уберечь меня, и чаще всего от самой себя.
Я улыбнулась, и мы прошли на кухню. Включила чайник, открыла холодильник. У меня достаточно денег, чтобы содержать помощницу, но дома я почти не бываю. Еду заказываю или просто назначаю встречи с клиентами в ресторане. Иногда я все же покупаю продукты и готовлю, правда, мне проще составить очередной контракт.
— Ты помнишь, какой завтра день? — спрашивая, Донна всегда смотрит на меня взглядом, будто я ничего не запоминаю.
Это редкость, но сейчас я действительно не помню, что завтра должно произойти.
— Тяжелый? — посмотрела я на нее с улыбкой на лице.
— Ты совсем не умеешь шутить. Всегда об этом говорила, — отмахнулась подруга. — Завтра пятница, и ты отказываешься от своей работы и наконец-то вспоминаешь, что есть люди, которые по тебе скучают.
— Будешь кофе, чай, сок, виски? — подняла я бровь, смотря на свою подругу, но она лишь покачала головой.
— Нет, мне пора. Не забывай про то, что будет завтра. Мы убьем тебя, если ты снова нас продинамишь.
— Я буду, обещаю. Разве, что захочу поиграть в PlayStation.
— Мы ждем тебя в Cielo, — улыбнулась Донна.
— Окей, утренние лекарства за мной.
Она засмеялась, и я улыбнулась ей в ответ. Ее улыбка такая теплая. Любой мужчина упадет перед ней на колени ради этой улыбки.
— Замечательно. Люблю тебя, — поцеловала меня в щеку на прощанье.
— И я люблю тебя.
И она снова так же тихо исчезла, как и появилась. Не знаю, что бы я делала без нее в своей ужасно торопливой жизни. Она моя сестра, и плевать на разные ДНК. Она всегда была моим тормозом, когда я гнала на скорости триста миль в час и знала, что сказать, чтобы я не сделала глупости. Еще Донна была моей совестью, когда я забывала, что жизнь — это не только суд и сделки, и в самый нужный момент она, выходя на сцену в действительности, напоминала мне об этом.
Донна Картер была миниатюрным созданием. Коричневые волосы и большие голубые глаза. Выглядела она замечательно. Она была худенькая, но обладала сногсшибательными формами. В ее характере редко наблюдалась нежность, но все же этому человеку удавалось быть замечательной сестрой, психологом и просто слушателем, которой не нужно было говорить причину, ведь она понимала и не спрашивала, когда считала, что ее это не касается.
Мы дружили еще со школы, отличаясь темпераментом, внешностью, планами, моралью, но, несмотря на все это, нам было суждено идти рядом по жизни, помогая и поддерживая.
Моя жизнь — это безумная череда событий. Я все время в движении, и не потому, что так хочу. Просто занимаю свой мозг, чтобы не думать о том, что действительно важно. Ведь если начну задумываться о том, чего не хватает, то расклеюсь, и назад слепить меня попросту будет некому.
Пятница. Вечер. Десять часов. Спускаюсь вниз на лифте и выхожу в вестибюль. Томми — консьерж, как всегда в хорошем настроении. Это мужчина лет пятидесяти с седыми волосами, высокий, с удивительно теплой улыбкой и нежными голубыми глазами.
— Добрый вечер, Эмили. Ты решила всех мужчин поставить на колени? — улыбается он.
— Добрый вечер, Томми, — просияла я улыбкой в ответ. — Боюсь, ты не по адресу.
— Такси уже ждет тебя, милая.
— Спасибо.
Томми открывает мне дверь, и я уезжаю. Обычно я сама предпочитаю водить машину, но сегодня, скорее всего, машина водила бы меня. Смотря на этого мужчину, я вспоминаю своего отца. Я скучаю по своему городу и стране, в которой родилась. Кто бы что ни говорил, человеку трудно научиться жить в другом месте, особенно если твоя кровь за тысячи миль от сюда.
Пока ехала, последний раз посмотрела в зеркало и подкрасила губы. На мне красное коктейльное платье без декольте с открытой спиной до лопаток. Золотые босоножки на шпильке и такого же цвета клатч. Черные волосы чуть ниже плеча, прямые от природы, густо накрашенные ресницы и красные губы. Выхожу из такси и подхожу ко входу. Вышибала Питер пропускает и одаряет меня самой сексуальной улыбкой в своем арсенале.
Cielo — это один из самых популярных клубов на Манхэттене. Он знаменит своими коктейлями, внушительной аудиосистемой и разносторонними ди-джеями. Музыкальная программа всегда разная, но в то же время стоящая. Пройдя по темному коридору, попадаешь в самое сердце клубной жизни — танцпол, вокруг которого подсвечены бревенчатые стены, переходящие в диваны. Когда попадаешь сюда, такое чувство, что ты не просто в другом месте, а в другой жизни. Удивительный интерьер напоминает клубы семидесятых — богатый и даже чуть шикарный, но все же андеграундный. Сегодня тут Dj Kevin Hedge. Я подхожу к нашему столику и вижу всех своих подруг — Донну, Еву, Стейси, Долорес и Эбби. Мы все вместе составляем неплохую шестерку, разную, но такую органичную.
Донна визажист. Она руководит салоном, и перестала быть ребенком, когда жизнь кинула ее «под танки».
Ева добрая. Она занимается модельным бизнесом, и ее потрясающая внешность покоряет мир. Кажется, что она всю жизнь ищет любовь, в то же время понимая, что со смертью человека та также умирает. Но как бы то ни было, смерть не избавляет людей от страданий и от последствий наших поступков.
Стейси бросает вызов всем, не боясь проиграть. Может быть, поэтому всегда и выигрывает. Эс примерно моего роста, но с черными длинными волосами. Ее профессия — фотограф, и она часто повторяет: «Мир так демократичен. Даже камеру смертников приходится делить с другими».
Долорес. Одно ее имя говорит об экзотике. Ее смуглая кожа, шоколадные волосы и тонкая талия достойны восхищения. На нее смотрят все. Женщины завидуют, мужчины хотят. Она шеф-повар. Но как сказал Вашингтон Ирвинг: «В сердце каждой настоящей женщины есть искра божественного огня, которая будто дремлет при ярком дневном свете благополучия, но вспыхивает, сияет и пылает в мрачный час страданий».
И Эбби — человек, который с цифрами на «ты». Она работает в банке «Bank of America» директором по финансам и считает так быстро, что рядом с ней калькуляторы краснеют от стыда. Высокая, худая, со строгим выражением лица, но, когда узнаешь ее поближе, понимаешь, насколько внешность бывает обманчива. «Странно, какие только пути мы ни выбираем, чтобы скрыть свои искренние чувства».
Мы, как всегда, заказали выпивки больше, чем еды, если роллы и фрукты можно назвать едой. Коктейли — «Куба Либре», «Космополитен», «Мохито», бутылку розового шампанского «Veuve Clicquot Ponsardin Vintage Rose», что сделает этот вечер лучше и заставит забыть о проблемах и заботах.
— Ты как? — посмотрела я на Донну.
— Сегодня я выбирала рыбу, — ответила подруга. — Знаешь, я поняла, что выбрать, что есть на ужин гораздо труднее, чем спутника жизни.
— Дорогая, ты в порядке? — смотрела я в упор на Донну без тени улыбки на лице.
— Я копаюсь в себе и не даю возможности отдохнуть душе. Почему некоторые вещи мне даются тяжелее, чем остальным? Почему я должна прикладывать столько усилий, чтобы получить малейший результат? И почему я часто должна молчать, когда мне хочется кричать о том, как гниет этот мир. Но прямо сейчас я знаю с кем хочу быть, — чуть заметно улыбнулась она. — Я хочу быть тут, смеяться и танцевать со своими подругами и тобой, Эмили. Я хочу быть тут с тобой. Так что больше ни слова.
Я обняла ее, сильно сжимая в объятьях, на ухо сказав ей то, что она и так знает:
— Страх — не слабость. Сегодня только сегодня. Завтра еще не наступило. Ты свободна. И в следующий раз, когда у тебя будут сомнения существования твоего сердца, помни, что ты — Донна Картер, а я — Эмили Харисон, и я люблю тебя.
Объятья — единственная вещь, которая покажет, как вы относитесь к человеку. Иногда Донна может доводить до безумия, но без этой девушки моя жизнь не была бы такой полной и яркой. Каждая из них мне дорога, но Донна — часть меня. Часть меня по-настоящему. Много лиц мы видим ежедневно, и они появляются и исчезают, но вот друзья — это навсегда. Если ты идешь куда-то, они следуют за тобой, как и ты за ними, что бы не произошло.
Нам принесли заказ, и Стейси подняла свой бокал вверх.
— За пятницу, — выпила она стопку. — Эмили, что за новое дело?
— Я не буду об этом говорить.
— Итак, он ей изменил?
— Не скажу ни слова, — сделала я глоток шампанского.
— Тут говорить не о чем, — добавила Эбби. — Браки распадаются по двум причинам: деньги и измена. Деньги у этой семейки точно не причина. Значит измена.
— Иногда я вас просто ненавижу, — улыбнулась я.
— За это и выпьем, — смотрела на меня Ева.
Танцы, песни и дикий смех — это то, что дает возможность мне забыть или забыться. Долорес поддалась своим инстинктам и пошла танцевать, пытаясь утащить нас за собой. Десять пар глаз уставились на нее, как на привидение, а потом взорвались хохотом. Она смотрелась изумительно. И даже когда злилась, не могла выгладить устрашающе.
— Долорес, — ответила Эбби. — Кое-кто из нас долгое время не отводил глаз от компьютера и решил напиться.
— И кроме того, — продолжила Стейси, — мы не видели эту затейщицу, — указала она на меня своим коктейлем, — две недели и, если бы не новости, не знали жива ли она вообще.
Я закатила глаза, но промолчала, ведь в действительности мне нечего было сказать в свое оправдание.
— Ладно. Сдаюсь. Ты права. Ненавижу это признавать, — Долорес взяла коктейль, села на место и сказала ужасающее слово для меня: — Рассказывай.
Я взглянула на всех этих убийственно-красивых акул бизнеса и поняла, что, либо я отсюда уйду с облегченной душой после рассказа, либо они будут меня пытать, но мне все равно придется рассказать.
Мы изливали друг другу душу, пили, смеялись, и у меня получилось наконец-то расслабиться. Когда я повернула голову, мой взгляд остановился на мужчине, стоящем в конце коридора. Он смотрел так, что я чувствовала себя обнаженной, хоть не была особо одетой. Все, что смогла разглядеть — это его высокий рост и определенно мускулистое тело. Не знаю, сколько времени мы так рассматривали друг друга, но его улыбка чувствовалась даже в темноте, и сама того не желая, я тоже улыбнулась. Судя по всему, моей компании осточертело слушать музыку и смотреть на меня в попытке сказать что-либо, так что Эбби вывела меня из транса, толкнув локтем.
—Что? — вскрикнула я.
— Наконец-то. Мы-то думали, что твоя душа улетела в другую галактику, а твое физическое тело осталось с нами для маскировки.
— Извините, отвлеклась. Так на чем мы остановились?
Они посмотрели на меня, потом в ту сторону, где стоял незнакомец, и снова на меня. Было впечатление, что они репетировали это действие сто раз, прежде чем сегодня показать на бис.
— О Бог мой, — сказала Стейси. — Я бы тоже отвлеклась. Это же правнук Аполлона, не меньше. Его с какого ракурса не поставь, он везде идеален.
— Стейси! — крикнула Донна. – Хоть тут свой фотоаппарат оставь в покое.
— Заткнись, — огрызнулась она.
— Заткнитесь обе! — с крокодильим спокойствием сказала я. — И вообще, пошли танцевать.
Мы качались и двигались в такт музыке, выгибаясь и соприкасаясь телами. Но где-то внутри я хотела, чтобы он наблюдал за мной. В этом клубе кроме нас было еще двести девяносто восемь человек, не считая персонала, но даже если бы их тут не было, все равно помещение казалось мне размером с подарочную коробку.
Я не помню, чтобы когда-нибудь завелась от одного лишь взгляда, но ведь в нашей жизни все бывает впервые. Что-то изменилось на этом танцполе. Я почувствовала ток, прошедший по моему телу, а потом руку на своей голой спине, которая двигалась от шеи и до лопаток. Развернувшись, я застыла. Это был он. Аполлон-незнакомец. Его мужская сила была во всем: как он смотрел, прикасался, двигался. И его взгляд был полон восхищения и желания. И с первого мгновения я знала, чего хочу: заняться с ним сексом и выйти замуж.