Глава 3
Брайан был спокойным и сдержанным. Даже если у него были раны, то не так глубоки, или не так болезненно отразились на нем. Время — худший измеритель, но также именно оно показывает нам, насколько все изменчиво. Форстман никогда не говорил о своем сыне, и что вообще мне было известно о человеке, с которым работала? У меня было столько вопросов, и все из них исключительно личные. Но после нашей единственной встречи задавать их было, как минимум, бестактно.
Мы смотрели молча на мир, который нас окружал, и спустя несколько минут я вернулась на место.
— Мистер Прайсон, мне нужны будут кое-какие документы, чтобы подтвердить вашу личность и, соответственно, оформить передачу наследия.
— Эмили, давай без мистера и этой официальности. Конечно, я привезу все, что нужно, чтобы подтвердить мою личность, но мне не нужно его наследие, — повернулся он ко мне, держа руки в карманах брюк.
— Брайан, это все равно записано на тебя. Обычно в завещании пишут еще нескольких человек на случай, если предыдущие отказываются, но тут только твое имя, и отказ неуместен. Понимаю, что с правами люди получают и обязанности, но у тебя только одна обязанность — взять на себя управление этой империей и ее миллионами.
— Мне плевать. Я подпишу отказ, а с этим уже пусть разбирается кто хочет.
— Я, — откинулась я на спинку стула.
— Что ты? — спросил он в замешательстве.
— Ну с этим разбираться мне. Мне еще три месяца работать на эту фирму и, соответственно, пока не истечет срок или пока со мной не разорвут контракт, разбираться буду я. А откровенно говоря, твой отец не был простым человеком, а уж его дела и проблемы, которые мне приходилось разгребать, соответствовали ему. Поэтому, пожалуйста, избавь меня от этого дерьма.
Брайан сел на стул напротив меня, и я поняла, что взболтнула лишнего, забывая о фильтре на языке. Он понимающе покачал головой, и моя откровенность была им принята.
— Значит, ты еще три месяца работаешь на эту фирму и, соответственно, на меня?
— Нет, я три месяца работаю на фирму. Когда уладим все с документами, стану работать с тобой, — встала я с кресла, собирая бумаги в папку. Брайан сделал так же в знаке вежливости, что я отметила. — Я ни на кого не работаю. Я тебе не стиральная машинка. Ты покупаешь мои услуги, а не меня.
Брайан стал возле меня и наклонился к моему уху. Он был так близко, что у меня перехватило дыхание. Наши лица были в дюйме друг от друга, и мне захотелось его поцеловать. Снова. Раздвоение личности. Одна хотела провести ночь с Брайаном, другая же говорила бежать как можно дальше.
— Хорошо. Я принесу все бумаги, но при одном условии.
— Каком?
— Сегодня ты ужинаешь со мной.
— Что?
— Ты слышала, — улыбнулся он.
— Нет.
— Ну тогда я пошел, пока, до новых встреч, — направился Брайан к выходу.
— Ты приглашаешь меня на свидание?
— Да.
— Между нами ничего не может быть.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Хорошо.
— Я приду, ты принесешь бумаги, мы все подпишем, оформим, и ты больше не станешь меня доставать, — положила я руку на талию.
— Только тебе придется работать со мной три месяца, не забывай, — подмигнул он.
— Отлично, но держись от меня подальше.
— Господи, Эмили, почему с тобой так сложно?
— Потому что у меня есть мозги.
Брайан засмеялся и, прежде чем открыть дверь, сказал:
— Ты у меня из головы не выходила последние два дня. Я заеду за тобой в семь.
— Нет, я сама приеду.
За свою жизнь я изучила таких мужчин, как Брайан, и точно знала, что все, что ему нужно, он получил. Так что я не утешала себя гипотетическими иллюзиями. Мужчины — дети. Только вот я не буду ему мамой. Я не буду терпеть истерики и объяснять, как справиться с элементарными бытовыми вещами и проблемами. Я уже выросла, и воспитывать кого-то, даже для себя, никогда не будет моей обязанностью. Если он хочет быть со мной, то уже должен быть лучше. Пусть я прошу слишком много, но учить ребенка, даже если ему тридцать, обязанность его матери, а не женщины, с которой он проводит ночь.
— Ох, женщина, тобой вообще возможно управлять?
— Нет.
— Мне нравится твой смех, Эмили.
— Ты его даже не слышал, — ответила я обвиняющим тоном, направляясь к двери.
Брайан открыл дверь, пропуская меня. Шли мы в полной тишине и, когда вышли в холл, он задержал меня за руку.
— Но я знаю, что, когда услышу, он мне понравится, — поцеловал меня в щеку. — В полвосьмого жду тебя в ресторане Cherry, Эмили.
Никогда не думала, что мне понравится звучание моего имени, пока его не сказал Брайан Прайсон. Я забрала руку и вышла из здания. На улице был легкий ветерок, который развевал мои волосы. Открывая дверь своей ауди, я оглянулась и встретилась взглядом с этим мужчиной. Он стоял и не сводил с меня глаз, держа руки в карманах. Я села в машину, завела мотор и тронулась с места, смотря в зеркало заднего вида, пока оно позволяло видеть мне Брайана Прайсона.
«Черный цвет одновременно скромный и надменный. Черный цвет непринужденный и удобный, и вместе с тем таинственный. Но более всего, черный цвет означает: "Я не беспокою вас, и вы не беспокойте меня"». Йоджи Ямамото.
Приехав домой, первым делом пошла в ванную. Мне нужно было расслабиться, потому что рядом с этим человеком я все время была напряжена. Потом села за ноутбук немного поработать. Было уже четыре часа, и я решила открыть книгу, которую пытаюсь написать.
«У каждого свои дела. Хотите жить, как вам нравится, так не мешайте и другим жить, как они хотят. Я всем довольна, я никому не мешаю. Я только не хочу, чтобы в меня швыряли грязью люди, которые сами сидят по уши в грязи». Эмиль Золя.
Раньше у меня было вдохновение, и я могла творить, просто сидя за чашкой кофе. Сейчас же я просто перегорела и, посмотрев на последнюю написанную строчку в документе, захлопнула ноутбук и пошла собираться на ужин с Брайаном.
Мой телефон зазвонил, и я увидела на экране имя своего друга.
— Привет, Джаспер, — улыбнулась я.
— Привет, красавица, — слышала я улыбку в его голосе. — Чем занята?
— Своим внешним видом.
— Мне нравится. И вот однажды женщина приходит в твою жизнь и становится твоей жизнью. И ты понимаешь, что это навсегда.
— Мне нравится, — засмеялась я, смотря на свое отражение в зеркале. — Ты хочешь поговорить?
— Я — романтическая натура, Эмили, но иногда представители женского пола бывают просто отвратительны. Они плачут в зале суда.
— И поэтому ты не берешь на работу женщин?
— Себе в помощники? Да, именно поэтому.
— Ты отвратительный.
— Да, но когда-нибудь какая-то красотка сдастся и полюбит меня. Такого эмоционального и, возможно, слегка недоразвитого, но чертовски помешанного на ее уровне интеллекта, улыбке и груди.
Я улыбалась, вспоминая момент, когда Эбби познакомила меня со своим братом. Он тоже стал мне братом, хоть и был далеко. Нью-Йорк не был его городом. Джаспер Кэмбел был романтиком с большим сердцем и потрясающим чувством юмора, все время повторяя, что этот мегаполис загубит его душу, как сделал это с нами.
Я составила договор, дала поручения Тиффани и спустя три часа была готова. Выйдя из дома, направилась на встречу. На мне было облегающее по фигуре вишневое платье до колен с небольшим декольте, и белые туфли. В аксессуары выбрала жемчуг и выделила глаза. Мне хотелось нравиться Брайану Прайсону. Я все чаще замечала, что говорю его полное имя. Оно звучало настолько величественно и правильно, что произносить просто «Брайан» было почти смертным грехом.
— Мисс Харисон? — сказал метрдотель, когда я вошла в ресторан.
— Здравствуйте.
— Мистер Прайсон ждет вас, пройдемте со мной.
Мы прошли по коридору и поднялись на второй этаж. Когда я вошла в зал, Брайан улыбнулся и направился ко мне.
— Ты замечательно выглядишь, Эмили, — поцеловал он мою руку.
— Спасибо.
— Прошу.
Показав жестом на стол, Брайан помог мне присесть. Мы были в закрытом зале удивительной красоты. Из окон был виден Манхэттен. По всему помещению стояли статуи, цветы и свечи. Стены были цвета ванили, а яркие картины, висящие на них, прекрасно контрастировали.
— Я взял на себя смелость самому заказать блюда, ты не против?
— Если это не жабьи лапки или близко к этому, то не против.
Он засмеялся и был таким расслабленным — полная противоположность моему состоянию, но я улыбнулась. На мгновение он замер.
— Что?
— У тебя обезоруживающая улыбка. Улыбайся почаще.
— Думаю, не стоит. Ты будешь совсем беспомощным.
— Тебя замучает совесть?
— Нисколько, — все еще улыбалась я.
Нам принесли первое блюдо: «Курицу в сливочном соусе карри и ананасами», а также сухое Edmond Barnaut вино. Надо отдать Брайану должное, у него потрясающий вкус. Внешне блюдо было изысканным, но на вкус просто божественным. Мы ели в полной тишине, и нарушать ее не хотелось, хоть меня не покидало чувство недосказанности.
— Какое твое последнее счастливое воспоминание? — спросил Брайан, наливая вино в бокалы.
— Я не знаю. Я ничего не знаю о любви, осведомлена только о ненависти.
— Да ладно, — не сводил он с меня взгляда. — Я видел тебя с твоими друзьями. Они скорее семья для тебя, и ты их любишь.
— Это правда. Но это не значит, что каждое мгновение с ними я запоминаю. Мы друг за друга и в огонь, и в воду, но счастье... Счастье, Брайан, — это те моменты, над которыми не нужно задумываться. У меня нет воспоминаний, которые бы я по-настоящему хотела запомнить, не считая каждого мгновения с моим братом.
Мы смотрели друг на друга, и я наконец-то почувствовала комфорт. Больше не было неловкости. Не думала, что в моей жизни мужчина может мне так моментально понравиться. Не думала, что буду скучать по разговорам с кем-то, даже если я до сих пор сижу напротив.
— Какой был твой самый грустный день? — склонила я голову набок, держа в руках бокал вина.
— Когда я понял, что больше не буду прежним. Что больше не буду лучше.
— Помнишь, что сказал Коэльо? Самый темный час нашей жизни перед самым прекрасным рассветом.
— И пусть люди приходят в поисках чего-то нового, но уходят, оставаясь такими же, как были, — продолжил он. — Они поймут, что старое прошлое лучше настоящего. Вся жизнь тем и интересней, когда люди вокруг вас одни и те же. И как-то само собой получается, что они входят в вашу жизнь и сами того не замечая пытаются ее изменить.
— Мне нравится, — улыбнулась я.
— Что? — ответил мне улыбкой Брайан.
— Твоя смелость и искренность. Точнее, смелость выражать искренность.
— Если уже мы начали цитировать гения, то у него есть потрясающая фраза, которая сейчас как никогда кстати.
— И какая же?
— На этой планете существует одна великая истина. Независимо от того, кем ты являешься и что ты делаешь, если ты по-настоящему чего-то желаешь, ты достигнешь этого.
Я удивленно подняла на него глаза, но Брайан был абсолютно серьезен. Он казался легкомысленным, только все в его глазах говорило об обратном, и мне до боли захотелось разгадать эту тайну.
— У тебя тормоза хоть иногда работают?
— Мне тяжело сдерживаться рядом с тобой, — ответил он чуть наклонившись. Взяв бокал, осушила его одним глотком. — Ну, ты тоже с трудом сдерживаешься. Приятно знать, что я не один такой.
Я промолчала, потом в официальном жесте поставила руки на стол.
— Ты документы принес?
— Может, спокойно посидим, поговорим?
— Ты со мной еще три месяца говорить будешь, так что не расстраивайся.
— Эмили, мне понятно, ты женщина, которая сделала себя сама. И мужчина, которого ты не любишь, рядом с тобой, как обуза, но дай мне шанс. Возможно, все не так плохо, как ты думаешь? — отложил он приборы.
— Мне известно, что хорошо, а что плохо, и какой ты человек, — ответила я ему со злостью.
— Тогда почему ты выглядишь так, будто сюда приехала под дулом пистолета?
— Это мои личные проблемы. Ты тут ни при чем. Понятия не имею, какого ты обо мне мнения, но судя по всему, думаешь, что у меня всегда все под контролем. Это не так. Я не настолько идеальна и редко встречаюсь за ужином с мужчиной, который является фактически моим потенциальным клиентом, и бывшим любовником. Обстановка не очень расслабляющая.
— Забудь о работе. Давай поговорим о нас, Эмили! Ты мне нравишься, — подошел ко мне, и я подняла на него глаза. — Я давно не чувствовал такого к женщине. Да и, черт, я вообще такого не чувствовал раньше. Обычно сам выбирал, а ты заставляешь меня менять все мои правила.
— Чего ты хочешь от меня, Брайан? — вздохнула я, измучено смотря на него.
— Знаешь, в чем твоя проблема? — присел он на корточки возле меня.
— И в чем же, мистер всезнайка?
— Ты не считаешь себя привлекательной. Хотя большинство мужчин с нормальной ориентацией готовы умереть ради ночи с тобой, а скорее всего, когда ты проходишь мимо представителей мужского пола, они жалеют, что выбрали такую жизнь.
— Брайан, я не готова ни к каким отношения. Мы переспали, но потом ночь закончилась, и наступила реальность, — встала я со стула, отходя от него. — И теперь я не понимаю, чего ты ждешь от меня.
Брайан сделал несколько шагов ко мне, и я столько же от него.
— Ты человек, который оберегает свою личную жизнь — я такой же, но у меня желание быть ее частью.
Минуту я просто молчала, смотря на него. Затем направилась к двери, и прежде чем открыть ее, остановилась.
— Встретимся завтра у вас в офисе, мистер Прайсон, там и уладим все с документами.
— Эмили.
— Начав общение со мной, не жалуйся на раны.
Открыла дверь и вышла. Остановила первое ехавшее такси, отправилась домой, и сделала то, что делала всегда, когда нужно было выпустить пар — села за руль автомобиля.
Машины. Именно езда делает меня по-настоящему свободной. Набирать скорость по пустой дороге, где единственные зрители — фонари. Это, наверное, дико, что с моей профессией я расслабляюсь таким способом. Еще в детстве я мечтала о машине. Когда мне было семнадцать — бредила ими. В восемнадцать поставила за цель, что первой моей покупкой будет именно машина. Сейчас мне двадцать девять и ничего не изменилось, кроме того, что объекты моих мечтаний стоят у меня в гараже. В идеале я должна быть строга, собрана и не искать утешения у скорости и ночи. Хотя, возможно, это все лишь стандарты. Мы так часто пытаемся им соответствовать, что со временем становимся совсем другими людьми.
Нас сдерживают не только законы и мораль, а вечная мысль «Что скажут люди?»
Что в нем такого? Почему рядом с ним я чувствую напряжение, возбуждение и покой одновременно? Мне нравится, как он смотрит на меня. Зеленые сверкающие глаза не могут оставить никого равнодушным. Его красивые руки с длинными пальцами. Есть мужчины, которые рождены носить костюмы, и Брайан возглавляет этот список во Вселенной. Когда он идет, на него смотрят не то, что женщины, на него сам Бог оборачивается. И самое худшее было то, что он прав. Я охраняю свою личную жизнь, пытаясь скрыть все, что касается меня. Раньше я была другой, но со временем и опытом научилась скрывать свое и выводить наружу чужое. Я так давно не получала удовольствия, просто разговаривая с мужчиной. Но в то же время я слишком долго ограждала свое сердце, чтобы он уничтожил его без особых усилий.
Мне было необходимо как-то унять этот голод. Я медленно начинаю сходить с ума. Я сама придумала себе проблему, и вот теперь мне предстоит самое трудное заседание в жизни, в котором, судя по всему, я не выйду победителем из зала суда. Но есть утро. Оно все изменит.
Приехав домой, я взяла в руки мобильный и набрала номер Донны.
— Привет.
— Ты в порядке, Эм?
— Я не знаю, — подруга молчала, давая мне знак, чтобы я продолжала. — Я познакомилась с мужчиной, и мне понравилось проводить с ним время. Я отталкиваю его, но у меня такое чувство, что мы были знакомы в прошлой жизни. Знаешь, мы цитировали Коэльо.
— Поцелуй — всего лишь поцелуй, дорогая, — слышала я улыбку в голосе Донны. — Любовь — всего лишь слово, пока ты не встретишь того, кто изменит для тебя всю жизнь. Кто изменит для тебя истину, в которую ты веришь, и понимание твоей реальности.
Сейчас в мире ограниченный запас любви. Большая редкость встретить ее. И считайте меня глупой, но я ее боюсь. Боюсь утонуть в ком-то без остатка, чтобы потом не было разбитого сердца, и не носить с собой единственное напоминание об этом — обручальное кольцо.