Ничтожества Джема Марти

Все тело безумно стонало. Глаза слипались, а пальцы на руках даже не думали слушаться. Алан чувствовал, как тяжело воздух попадает в легкие, а оттого и каждое движение диафрагмы заканчивалось жгучей болью. Он еле открыл глаза, пытаясь перевернуться на другой бок.

Его руки были связаны тугими веревками, как и ноги. Он еле смог сесть, пытаясь лучше рассмотреть помещение, в котором оказался. Серые стены, стол посреди комнаты, умывальник. А также прозрачное стекло, за которым стояли люди, весело общаясь друг с другом о чем-то своем и покуривая сигарету. Алан знал, где он оказался - в комнате для непослушных.

Алан попытался освободить руки, но любые движения не дали абсолютно никакого результата. В голове была каша, глаза продолжали слипаться, как и воздух с трудом доходил до дыхательных путей. Стоило бы задаться вопросом, что произошло на самом деле и где Алан оказался, знать чего он, на самом деле, совершенно не хотел.

Джем Марти. Стоило подумать о том, как Алан оказался в этой комнате, слезы было не остановить. Он вспомнил и перепуганное лицо Джема, когда тот заводил мотор, вспомнил и его пустые глаза, когда он который час молча вел машину. Казалось, в тот момент в его голове постоянно повторялась одна и та же мысль, из-за чего иногда Неон забывал включать поворотник, смотреть по сторонам, сопровождаясь гулом проезжающих мимо машин. Как вспоминалась и его жалкая физиономия, когда Джем трясущимися руками наливал средство на ткань, а потом поднес ее к носу Алана. Джем предал его. Как и обещал. Завтра не наступило.

Муки не заставили долго ждать. Стоило очнуться, как в комнату вошли люди. Они затушили сигарету о стол, жадно осматривая тело Алана. Жертва, вещь, предмет интерьера - что угодно, но не живой человек. Взгляд, который читался в их глазах, сразу ставил раба на место.

Алан знал, кто это был - Первый и Второй, прислужники хозяина, самые близкие ему люди. Близкие настолько же, насколько они были далеки.

Было непонятно, от чего сердце стонет сильнее - от предательства Джема, понимания того, где Алан оказался, от паники, которая окутывала с головы до ног или от ненависти к самому себе. Алан Чали действительно хотел верить, что Джем способен измениться и не убегать, позволить себе привязаться, попытаться поверить, что завтра есть. Но Джем Марти до самого последнего так и не поверил, что имеет права на счастье, о котором вечно мечтал.

Да, Джем Марти был именно такой - жестокий, мерзкий, холодный, а также невероятно сильно ненавидящий себя. Стоило появиться проблеме, как Джем забывался и бежал, куда глаза глядят, куда ноги несут, куда хватало фантазии, только чтобы не оказаться в клетке мышления, в которой он был. Джему всегда казалось, что убежать от проблем куда эффективнее, чем поверить, что с "судьбой" можно бороться. Он боялся всего: привязываться, доверять, думать, что завтра есть, потому что был убежден, что счастливого конца не существует. И Джем не боролся. Он бежал от проблем, какой для него становились все.

Слезы пошли из глаз, стоило увидеть Первого и Второго. Они никогда не имели права трогать Алана, потому что Алан был любимой вещью хозяина. Многие завидовали Чали, потому что вместо номера у него было имя, а вместо темной камеры он часто ночевал в покоях хозяина.

От зависти они считали часы и дни, сколько времени в сумме Алан проводит с хозяином, и Алан слышал, как иногда они обсуждали этот вопрос, продолжая упиваться ревностью, что хозяин уделяет Алану внимания больше, чем всем остальным. Им казалось, что это привилегия, когда из сотни рабов выбирают именно тебя, запоминают твое имя, а потом соглашаются и чему-нибудь обучать, например, владению оружием, как было с Чали. Только вот они не понимали, насколько им повезло, что это был Алан, а не они. Но раб Алан Чали сбежал. Он срезал с себя товарный знак, не выдал свое местоположение, а также дождался момента, когда раны затянутся. А за любое сопротивление, Джем ведь это знал, надо платить.

Они не стали церемониться. Сначала они долго смеялись над Аланом, кричали ему странные словечки, наподобие "неудачник", "думал сбежать", "неблагодарная собака, кусает руку, которая кормит", "а мы уже хотели верить, что ты убит". Алан с поникшим взглядом смотрел на обувь Первого, замечая и грязь на сапогах, и потрескавшуюся кожу. Наверное, Первый не так давно получил новую обувь, раз подошва не стерта в кровь, а швы не расходятся. Интересно, почему же Первому тогда не дали имя?

Алану не было интересно, что ему говорят, как именно он оказался в комнате "для непослушных". Он продолжал вспоминать лицо Джема, что Джем чувствовал, что хотел. Насколько любил яблочный сок и какие у него были глаза, когда он глядел на небо. Сбежал ли Неон? Смог ли сбежать? Неизвестно. Алан не знал. И навряд ли узнает об этом, потому что "завтра" нет. И больше не будет.

Алан не сопротивлялся, когда подчиненные хозяина начали пинать его ногами, не сопротивлялся, когда они со всей силы прибили его к стене, не сопротивлялся, когда схватились за шею, начиная смеяться намного громче, чем минуту назад. Как и не сопротивлялся их испуга, когда хозяин вошел в комнату и начал смотреть на Алана. Хозяин приказал Первому усадить раба ровнее. Алан не сопротивлялся и послушно сел, продолжая молчать, потому что завтра, о котором он мечтал, больше никогда не наступит. Джем Марти не смог умереть. А значит и смысла бороться - нет.

- Ну, привет. - сказал хозяин.

От него, как и всегда, несло похотью, перемешанной с неприятными горькими духами. Алану иногда казалось, что так пахнут забродившие ягоды, хотя, насколько было известно, так пошло пах мужской одеколон, который хозяин тоннами наносил на свою плешеватую голову. Его пузо, как и всегда, вываливалось из-под плена золотых цепей на шее, придавливаясь большой металлической пряжкой от ремня, а серые зубы с редкими блестками позолоты улыбались вслед. Стоило увидеть его волосатое тело и почувствовать этот неприятный запах, Алан задержал дыхание, закрывая глаза. Если Джем Марти ненавидел шум и яблочный сок, Алан скорее ненавидел запах этого тела.

- Алан, Алан, Алан... - проговорил хозяин, жгучими прикосновениями начиная водить по его плечу. Алан сжался, зажмурив глаза сильнее. Слезы продолжали молча идти из глаз, поскольку он помнил, что следует после повторения его имени. - И где же ты был? Я уже думал, что потерял тебя.

Его голос всегда резал уши. В меру басистый, в меру писклявый. И невероятно довольный собой. Странно, что у Джема, когда он был доволен собой, голос все равно был не таким противным, скорее отчаянно-жалким.

- Сбежал. - ответил Алан, не открывая глаз.

- И кто позволил тебе сбегать? Я давал тебе такую команду?

- Нет. - коротко ответил Алан.

Хозяин подсел ближе. Это ощущалось и по усиленному запаху его тела, и по металлический пряжки штанов, которая вновь больно упиралась в колено, как было всегда. Алан стиснул зубы, пытаясь спокойно дышать.

- Открывай глаза. - скомандовал хозяин. И Алан открыл глаза.

Первый и Второй ушли практически сразу. Зен всегда считал минуты, когда начиналось, поэтому был уверен, что это была 26 минута. Веревки знатно натерли запястья, однако Алан не думал обращать внимание на боль - ему не давали такой приказ. Он натянул одежду, насколько это возможно, продолжая лежать на полу.

Хозяин встал, почесав пузо. Присел на стул около стола. Каждое его движение сопровождалось неприятным шорохом, от которого стыла кровь в жилах. Хотя скорее Алан никогда не боялся, знал, что на это не отдан приказ. Было проще бесчувственно выполнять требования, так страдания будто заканчивались быстрее. И считать. Постукивания крышки от сигарет было считать все-таки приятнее, чем минуты.

- Хорошо. Сегодня было хорошо. - хозяин довольно посмеялся, попивая водичку из стакана. - Послушный мальчик.

- Могу я спросить? - осмелился Алан, хотя знал, что бывает за любопытство. Впрочем, все эти 26 минут и 14 секунд он даже не обращал внимание на боли, скорее думал о том, как себя чувствует Джем. Зен предполагал, что у Неона были контакты хозяина, однако лично их никогда не видел. Смешно. - Как я оказался здесь?

- А ты не помнишь? - хозяин, по всей видимости, давно не был удовлетворен до должного уровня, что даже не стал отчитывать за вопрос. - Вечером позвонил неизвестный номер, сказал, что мальчик с яркими голубыми глазами лежит на парковке. Я отправил Первого и Второго проверить, а там оказался ты. Мой мальчик.

Алан одобрительно кивнул, стараясь не совершать лишних движений. Он удобнее положил голову на пол, глядя на стену перед собой. Значит, они не знают о Джеме Марти, значит, Неон Кант в безопасности. Эта мысль одновременно радовала и обжигала, что Алан даже не знал, а можно ли ему улыбаться? Ведь в таком случае получалось, что Неон будет жить, возможно, без проблем доживет до завтра... Но завтра для Алана, увы, нет. Хотелось верить, что у Джема когда-нибудь оно наступит.

Хозяину было не до разговоров. Он застегнул штаны, после чего вышел из комнаты. Зен знал, что его не оставят просто так. Он всегда был собакой на поводке, а у непослушных собак поводок укорачивается. Не оставалось ничего, кроме как покорно лежать на полу и ждать, пока собаке принесут миску, чтобы она не умерла с голоду. Хотя Алан и знал, что хозяин сегодня проявил слабость, поскольку уже давно не опьянялся красотой голубых глаз, Алана в любом случае не простят за побег. Скорее всего будут избивать каждый день, только главное лицо не трогать, не только ведь Джему нравились эти глаза. Да и... Сколько Алан был в тюрьме? Сколько раз в месяц хозяин его навещал? Редко и мало.

Послушная собачка Алан сбежала, и теперь будет наказана до конца дней. Такова цена Алана Чали - Джем Марти отдал его даром, как ненужную вещь.

Алан закрыл глаза. В комнате пахло сыростью и спиртом. От Джема тоже часто пахло спиртом, а еще от Джема часто пахло мылом и яблочным соком. А еще с ним ассоциировался дождь, серое небо, запах шерсти от шарфа. А еще запах краски для волос и перегара, карие глаза, одежда с длинными рукавами. Еще с ним ассоциировался баскетбол, академия Мор, встречи в библиотеке, а также картины в учебнике по искусству. Зен принялся вспоминать картины, смех Зефир, даже нелепое "мило" Рени, строгость Лео и реакцию Неона на каждую короткую юбку Арфы... Алан Чали вернулся в клетку, но зато теперь у него есть воспоминания завтра, которое есть у других.

На следующий день Рени с утра пораньше поехал в Тимор.

Неон в последние дни выглядел хуже, чем отвратительно. Он всегда выглядел, как сумасшедший, однако после бессонных дней, когда он только что и делал - это вечно считал что-то на пальцах, перепроверял документы, а потом на весь день отправлялся в город по непонятным делам, его внешний вид от просто плохого стал очень плохим. Ему нужны были деньги, и он начал даже от обедов отказываться, только чтобы не тратить лишнюю монетку. Сентиментальное сердечко Рени не выдержало.

Рени сжал пальцы покрепче в кулак. Дом. Давно он не приезжал в него просто так. В последний раз он бывал дома на зимних каникулах, точнее как дома, скорее скакал с одного мероприятия на другое, продолжал выдавливать лестную улыбочку и мило разговаривать с коллегами отца, которые считали долгом спросить Рени о его личной жизни, о том, как он учится, где. После истории с Джази все были прекрасно наслышаны о месте обучения Рени, однако отец не любил, когда Рени лишний раз отвечал на подобный вопрос. Академия Мор была не столичным вузом, даже не университетом в Мику. Академия Мор была "гадостной провинциальной школой на каком-то отшибе". Забавно, ведь Джем Марти, по всей видимости, рассуждал абсолютно также. Рени выдохнул, постучавшись в дверь.

Дверь, как и положено, открыла домработница, Розалина Кварц. Она с самого детства Рени работала в доме, так что уже давно стала членом семьи. Именно она и помогла Рени сбежать ночью, когда он уезжал в Мор. Удивительно, что отец не выгнал ее после такого.

- Господин Раух, - Розалина прошла в гостевую, где отец, не нарушая привычки, качался на кресле и читал газету. Несмотря на современные устои, он до сих пор предпочитал бумажные новости, виски со льдом, а также даже дома носить парадный костюм. Рени позабавил подобный факт, особенно в сравнении с цветными заколками Рени. Отцу никогда не нравились яркие цвета - желтый, розовый, зеленый, синий. Рени все-таки решил снять заколки с головы, чтобы не провоцировать его лишний раз. - к Вам пожаловал сын.

Господин Раух отложил газету, приспустив очки. Рени давно не приходил домой без приглашения, так что удивление отца было вполне обоснованно. Он недовольно фыркнул, махнув рукой и позволяя войти. Рени сглотнул ком в горле, понимая, что вот теперь от серьезных разговоров сбежать не получится.

Рени встал недалеко от кресла около камина, опустив руки в замок и начиная нервно ковырять пальцы. Давно он не навещал отца, а если вспомнить и о причине, по которой Рени наконец это сделал, было даже... неприятно от самого себя. Впрочем, будто в другое время существования Рени хотел бы разговаривать с отцом, нет, нет... С господином Раухом, а не отцом, наедине. Мать, по всей видимости, как и всегда была у подружек. Даже она вечерами сбегала из дома, хотя и делала вид, что нет. Рени собрался с мыслями, взглянув на отца.

Отец продолжал сидеть нога на ногу, почитывая газетку. Он на Рени даже глаз не поднял, всем видом давая понять, насколько Рени для него никто. Рени сжал руку сильнее.

- Добрый вечер, отец. Рад тебя видеть.

Рени сказал вполне искренне. Насколько бы они с отцом не были в ссоре, в любом случае Рени был его сыном. Они уже года четыре нормально не говорили друг с другом, изредка пересекаясь на праздниках, когда великому господину Рауху было необходимо со всей семьей выйти в свет. И только тогда Розалина звонила Рени и просила приехать. Было даже обидно, что мама редко звонила из-за отца.

Отец поправил очки, так оценочно осмотрев Рени. Стоило догадаться, что он сейчас скажет - непристойный вид, что за ужасная футболка, а на шее что за позорище, ты джентльмен или кто? Но отец промолчал. И слава богу, подумал Рени.

- И зачем пришел? Вспомнил, что у тебя есть семья? - столь демонстративно Раух расправил газету. Желание Рени развернуться и уйти внезапно выросло в геометрической прогрессии. Но он не мог позволить себе такой роскоши, как побег, больше нет.

- Я никогда не забывал, что у меня есть родители, господин Раух. - серьезно сказал Рени, все-таки не сдержавшись. Он выдохнул, понимая, что времени на ссор вообще нет. - Мне нужна твоя помощь.

- Что на этот раз? Очередной твой друг ляпнул про тебя что-то не то или тебя снова поймали на том, как ты портишь чьи-то вещи краской? Или пришел просить за свою "команду по баскетболу", которая в этом году не вышла на соревнования? - отец усмехнулся. - Тебе повезло, что мои люди вовремя заметили проблему и предотвратили сплетни насчет наркоманов в вашей команде. Было бы дурно, если бы тебя во второй раз связали с наркотиками.

Рени сжался, это был не просто удар, это был гипер сильный толчок под дых. Рени еле сдерживался, только чтобы не ляпнуть лишнего. И ощущал себя в эту минуту ничуть не лучше Неона, который в такие моменты каждый раз говорил: "ты злишь меня, не зли!", впрочем, Рени не мог позволить себе такой наглости, особенно рядом с отцом.

- Я благодарен, что ты заинтересован моей жизнью, однако осмелюсь напомнить, что я сам успешно в конечном результате смог решить подобные вопросы. И не давал поводов полагать, что создам проблем, по крайней мере в ближайшее время.

- Да-да, - отец перелистнул страничку, - мне похвалить тебя за самостоятельность?

- Да я... - Рени вдохнул побольше воздуха, мило улыбнувшись. - Я спешу, поэтому буду краток. Мне нужны деньги. Я буду признателен, если ты... одолжишь их мне. Я обещаю вернуть, как только закончу академию и смогу полноценно посвятить себя работе. К сожалению, учеба отнимает большое количество времени, что сейчас я не могу гарантировать скорость выплачивания долга.

- Учеба? Ты это так называешь свое беганье с мячом? - отец отпил виски, продолжая смотреть в газету, будто Рени тут совершенно и нет. - И сколько же лет ты планируешь возвращать мне деньги с зарплатой тренера по баскетболу?

Упрек был очевиден. Рени закусал щеки изнутри, только чтобы не наговорить лишнего.

- Понимаю твои переживания, отец. - Рени старался быть максимально тактичным. - Однако, буду честен, у меня не так много времени на споры. Мне нужна довольно крупная сумма в короткий промежуток времени. Мне показалось, что обращаться к тебе будет более разумно, чем к другим знакомым. Боюсь, если бы я пришел с подобной просьбой к другим, могли бы поползли неприятные слухи, что семья Раух залезла в долги. Тут же не вижу ничего подозрительного или вызывающее негодование - отец просто дал денег сыну. Мне правда... срочно нужно.

- И сколько же тебе нужно? - с такой брезгливостью проговорил папаша.

- Сколько угодно, но чем больше, тем лучше. Желательно по цене минимум двух спорткаров последней модели.

Отец оторвался от чтения, так неодобрительно посмотрев на Рени.

- И зачем тебе понадобились такие суммы?

Рени замялся. Сказать, что Зен попал в рабство было довольно легко, только вот навряд ли бы отец одобрил инициативу помогать беглецу, особенно если этим беглецом был мошенник Джем Марти. Рени редко общался с семьей или "богатыми" приятелями, так что и не был наслышан о Джеме Марти, а вот отец вполне мог. Однако и врать не вариант, оставалось пытаться быть искренним в меру... как Неон!

- Мой друг попал в неприятную жизненную ситуацию, поэтому мы собираем деньги, чтобы ему помочь. Ему нужна... довольно крупная сумма, именно поэтому любые вложения будут прекрасны. - Рени поклонился. - Я буду благодарен любой твоей помощи.

- И что это за друг? - так неодобрительно посмотрел отец. - Ты понимаешь, как твоя просьба выглядит со стороны? Особенно после новости, что ты у нас мальчик зависимый.

- Антидепрессанты не вызывают зависимость. - Рени уже начал злиться. Он крепче сжал футболку в руках, только чтобы не наговорить лишнего. Рени выдохнул. - Я понимаю твои опасения, отец, однако я не могу рассказать тебе подробности, поскольку это личное дело моего друга.

Отца подобный ответ совершенно не устроил. Раух старший закатил глаза, убирая газету.

- Ну и что за друг? Не тот ли, как его там... У которого еще отец автомеханик.

- Его отец не автомеханик, а директор автосалона. - Рени лестно улыбнулся. - Нет, это не Лео. Я говорю про другого человека, если это имеет значение.

- А с Лео ты так и дружишь, да?

- Отец, - Рени уже кипятился изнутри. Еще немного и он больше не сможет делать вид, что его не злят. - да, я дружу с Лео. Он мой лучший друг и, я так думаю, всегда будет моим другом. Можно, пожалуйста, мы вернемся к тебе про деньги, прошу. Мне еще нужно вернуться в академию, желательно до утра. Ты знаешь, сколько занимает времени дорога от Мора до Тимора.

Господин Раух фыркнул.

- Ты сам выбрал учиться там. Или тебе напомнить, как ты ночью сбежал из дома и даже мать в известность не поставил?

- Отец... - Рени больше не мог. - Я не так часто просил у тебя помощи, пожалуйста, если у тебя есть возможность...

- Не так часто? - отец рассмеялся. - Ой, еще вспомни, как ты тут рассказывал о своем плохом настроении и как тебе плохо... Другим ведь везде хорошо, а ты у нас страдаешь, несчастный.

Рени не выдержал. Он отцепился от футболки, подойдя ближе.

- Прекрати. Мне неприятно! Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с тобой, начинается одно и то же. Не надо поднимать эту тему, если ты не готов даже попытаться выслушать меня! - Рени стукнул ножкой, больше не в силах сдерживать гнев.

- Ой, - отец еще и рукой лоб потер, будто это его тут загружают. - Давай еще начни говорить, как тебе до сих пор ужасно и что тебе нужны какие-то там таблетки...

- Мне действительно нужна была помощь, - взрывался Рени, перебивая, - я не врал, когда говорил, что мне плохо и что мне хочется умереть. Я каждый день жил с мыслью, насколько эта жизнь отвратительна, - Рени вцепился в свое лицо, - мое лицо, руки, ноги, эта мерзкая улыбка, от которой меня до сих пор тошнит! И эта ложь, везде эта твоя показушная ложь, что "у меня все нормально"!

- Ты еще пожалуйся, как ужасно, что ты родился в богатой семье, где тебя всем обеспечили.

- Да, господи! - Рени вцепился в волосы, заходив кругами. - Ты не слышишь меня! Я пытаюсь поговорить с тобой, пытаюсь объяснить тебе, черт, я пытаюсь попросить помощи! Ты знаешь, как тяжело просить помощи, особенно у того человека, который уже отказывался помогать?

- На меня намекаешь? - все усмехался отец. Он никогда не воспринимал слова Рени всерьез. - С чем помогать? С твоими выдумками?

- Выдумками?! - Рени обошел кресло, встав прямо напротив отца. Он оперся ногой о журнальный столик, приспуская носки. - Ты хоть знаешь, что я делал, чтобы мне не было так больно? Не знаешь? - Рени указал рукой на порезы. - Я резал гребанную ногу, потому что каждый чертов день хотел умереть, я брал, черт возьми, нож, и резал себя! Резал! Ты хоть представляешь, каково было мое желание этим ножом перерезать себе глотку, и только чтобы этого не сделать, я выбирал ногу вместо шеи!

Тишина. Рени с треском опустил ногу, когда, казалось, на секунду на лице отца проскочила какая-то эмоция, помимо отвращения. Рени не знал, любил ли его отец когда-то, как и не знал, заботиться ли он. Скорее выгораживает Рени, чтобы не пострадал имидж семейства.

- Неон стал первый человеком, который помог мне. Ради меня он потратил свои деньги, хотя у него их никогда нет, ради меня он записал меня к врачу и был готов выслушать каждый раз. Он ни разу не ругал меня за мои чувства или мысли, не говорил, что я себе все придумал или что всем плохо... Хотя нет, он сказал, что всем плохо! Абсолютно всем плохо! Как и сказал, что это не значит, что я не имею права просить о помощи или чувствовать что-то! - Рени выдохнул, опершись рукой о журнальный столик. Отец так и сидел с нахмуренным лицом, будто до сих пор глядя на эту ногу. - Он мне дорог. Он мой друг. У него случилась беда, из-за которой теперь его брат может сильно пострадать. Я хочу помочь, потому что Неон мне дорог, потому что он... Он помог мне. Пап, он стал первым, рядом с кем я захотел попробовать жить!

Слезы пошли из глаз. Рени правда пытался сдерживаться из последних сил, хотя и знал, что все это невозможно. Ничего не было возможно, потому что он прекрасно знал, насколько ничтожны и незначительны его слова.

Каждый раз, когда он просил о помощи, ему говорили, что все это ложь, что всем плохо, что он сам себе все придумал. Под потоком чужого мнения он начинал забываться и думать, что и вправду просто придумал беду - все ведь просто - солнце светит над головами, все живы, все здоровы, в деньгах недостатка нет. Почему тогда Рени так плохо, почему он думает о смерти и до жути боится алкоголя? Потому что знает, что под ним больше не сможет сдерживать демонов. Рени выдохнул, присев на корточки.

- Рядом с ними я впервые понял, что такое настоящая семья. Когда заботятся друг о друге, защищают друг друга, поддерживают в трудные времена. И помогают, когда просишь о помощи... Они теперь тоже моя семья. - Рени не понимал, почему продолжает говорить. Возможно, ему просто не хотелось слышать эту звенящую тишину, изредка прерывающуюся потрескиванием дров из камина. - Я хочу, чтобы у них все было хорошо. Для этого нужно много денег, каких у меня нет! Мне жаль, что я у тебя такой ужасный сын, что не стал миллионером, как ты, в свои двадцать, что люблю спорт, а не бизнес, что мне приятнее заниматься любимым делом, а не купаться в деньгах. Мне жаль, что я просто хочу, как лучше!

Рени поспешно встал, удаляясь из комнаты. Он напоследок посмотрел на отца.

- Я никогда не хотел причинять тебе или маме неудобства. Мне жаль, что я чувствую что-то, из-за чего мне нужна помощь, из-за чего я не могу больше сам себе помочь. Хотя, если честно, я бы никогда не хотел чувствовать боль. Потому что я не выбирал этого. И мне очень жаль, что ты до сих пор так и не понял, что и я тоже не хочу страдать, поэтому делаю хоть что-то, чтобы боль прекратилась!

Рени отправился на выход. Говорить с отцом всегда было крайне бесполезным занятием, так что он уже ни на что и не надеялся. Наверное впервые за эти годы он честно признался в том, что всегда чувствовал, насколько ему было тяжело и насколько он был одиноким с этой проблемой. Братья Канты не были психологами, тактичными и приятными парнями для общения, однако рядом с ними Рени впервые почувствовал себя дома, сидя в библиотеке с этим спокойствием, в этих прогулках от стадиона до общежития каждый день. Как и редкие вылазки по магазинам. Семья. Рени уже не понимал, что означает это слово, но рядом с Неоном и Зеном он знал, что чувствует себя... хорошо?

- Жаль, что так и не удалось поговорить. - печально сказала Розалина, помогая надевать куртку. Рени ничего не ответил, поскольку знал, ответит - разревется навзрыд. - Когда-нибудь обязательно выйдет.

Рени одобрительно погладил руку Розалины, отправляясь на выход.

- И что, вот так уйдешь? - сказал отец, выглядывая в коридор. - Накричал и ушел. Не этому я тебя учил.

- Еще ты учил, что не обязательно сваливать все обязанности на себя, нужно уметь делегировать задачи. - сказал Рени сквозь боль, но голос не дрогнул. - Вот только мне кажется, что моя попытка попросить помощи и снова не увенчалась успехом. Что ж, надеюсь, ты никогда не пожалеешь об этом.

Рени шмыгнул носом, открывая дверь.

- Стой. - сказал отец, подойдя ближе. - Тебе правда... так важны эти... друзья?

- Боюсь, важнее, чем баскетбол. - Рени улыбнулся, застряв в дверном проходе. - Иначе сложно объяснить, почему я прогулял сегодняшнюю тренировку ради этой поездки.

Отец подумал, подумал, покрутился из стороны в сторону, после чего вздохнул, отправляясь обратно в кабинет. Рени поджал губки, выходя на улицу.

- Стой! - повторился отец, когда Рени уже почти сел в машину. Он поправил пиджак, даже обувь не успев надеть, босыми ногами стоя на плитке. После чего протянул Рени чемодан. - Возьми. Я так понимаю, наличные тоже устроят? Тут примерно на три спорткара, как ты выразился. Я готовил эти деньги для завтрашней встречи... Но раз такая срочность, так и быть, кому надо, подождут свои деньги и еще пару дней.

Сердце забилось слишком быстро, Рени трясущимися руками взял из рук отца чемодан.

- Пап, я...

- Потом. - отец похлопал Рени по плечу. - Я вижу, ты торопишься. Приезжай в гости как-нибудь, обсудим все в более спокойной обстановке.

Рени кивнул, присаживаясь в машину.

- Рени, - сказал господин Раух напоследок, сглотнув ком в горле, - прости, что... Что я не... Что я не...

- Все хорошо. Правда, пап. Мне уже лучше. Сейчас мне значительно лучше, мне помогли. Я знаю, ты всегда пытаешься сделать все для меня, но не всегда получается. Спасибо. Спасибо тебе за все, я правда благодарен. Я обещаю, я верну тебе деньги, все до гроша.

Рени завел мотор, принимаясь уезжать. Раух еще пару секунд потоптался голыми ногами по холодной земле, после чего все-таки успел крикнуть:

- Можешь не возвращать! - Рени посмотрел на папу через зеркальце заднего вида. - Я отдаю их тебе. Ты мне ничего не должен, Рени. Никогда не был.

Рени выехал из Тимора, отправляясь в академию Мор. Однако, стоило выехать из поместья, на глазах проступили дурацкие слезы, которые почему-то не останавливались.

Хотелось спать. Неон закрыл глаза, продолжая постоянно стукать себя головой о сиденье сзади. В голове бесконечно всплывали воспоминания предыдущей недели.

Ему понадобилось пять дней, чтобы найти все необходимое для начала операции. От переговоров с Лео, который никак не мог поговорить с отцом насчет машин, от примерки украшений Арфы и примеркой наиболее подходящего делового костюма Рени, который он привез из дома, остались блеклые воспоминания. Неон внимательно слушал свое сердце, билось которое быстрее раза в 3, чем обычно.

Рени принес деньги. Неон рот открыть не мог, чтобы описать, насколько солнышко Рени сделал хорошее дело. Он пришел к отцу, попросил у него денег, чего никогда, никогда бы не сделал. Хотелось плакать от собственной ничтожности и бестолковости, что в этом гребанном мире нашелся хоть один человек, который ради Неона отдавал свои сбережения. Перешагивал себя и просил помощи у того, кто не помогает.

Неон до сих пор не понимал, почему Зефир отдала все деньги, не понимал, почему Лео договорился с отцом насчет автомобилей, почему Арфа тоже принесла эти зеленые бумажки и насильно сложила ему в кошелек. Как и не понимал, почему эти люди считают, что Джем Марти стоит этих денег.

- Я не верну. - опять крутил он головой, не в силах взять чемодан из рук Рени. - Рени, я не верну тебе ни одной бумажки, я потрачу все, абсолютно все, я не беру в долг, почему каждый из вас заставляет меня говорить это!

- Потому что это не в долг. - Рени насильно усадил Неона на кровать, так печально вздохнул. - Неон, тебе эти деньги куда важнее, чем нам. Пойми же, мы хотим помочь. И ты, и Зен, вы стали нам дороги.

- Мне нет. - отметил Лео, рассматривая конспекты Рени на столе. Арфа с Зефир многозначительно переглянулись. - Меня скорее принуждают.

- Я не могу... - Неон сопротивлялся. - Я не беру в долг, не беру, не беру!

- Может уже прямо скажешь, что ты не в долг не берешь, а просто боишься принимать чужую помощь? - Рени нервно усмехнулся. - Сам помогаешь, а как тебе решаются, так все, бежишь, будто тебя водой облили!

- В чем твоя выгода? - Неону было категорически не до шуток. - В чем твоя выгода помогать мне? Никто не помогает просто так!

- А ты тогда по какой причине помогал нам? Неон, по какой причине ты помогал всем присутствующим в этой комнате?

Неон не ответил. У него не было ответа на этот вопрос. Он мог бы сказать, что ему было так надо, что ему было это выгодно, но слова подобные были проклятой ложью. Джем Марти ненавидел сотрудничать с другими, как и ненавидел, когда в нем просыпались эти противные чувства, наподобие искренность и жалость. Жалость, жалость, жалость! Что он хотел своей помощью от других? Зачем помогал?

- Слушай, Неон, - Рени опустил глазки, так печально поджав губки. - Ты помог мне, когда мне было хуже всего. Заботился о Зене, когда он болел, когда ему было страшно и плохо. Да если бы не ты, даже Лео с Арфой до сих пор бы в свои сохну-но-ничего-не-вижу играли! А теперь просто мы хотим помочь тебе в ответ. Потому что ты в том числе заслуживаешь помощи.

- Мне ты в том числе помогал, чтобы я не чувствовала себя обессиленной. - Зефир подошла ближе, нежно погладив его щеки. Неон сжался. Что ему говорят? Что это? - Неон, ты заслуживаешь счастья. Ты не ничтожество, ты хороший человек, с которым плохо обошлась жизнь. И ты тоже стоишь денег.

Сердце сжалось. Неона раздели догола... Но почему впервые в жизни не хочется сбежать?