Глава 26
***
Третий день принёс прохладу.
Тэхён проснулся от того, что тело перестало гореть. Жар ушёл не полностью, но стал терпимым, фоновым, как слабая простуда, которая вот-вот пройдёт. Внутри больше не тянуло, не ныло, не требовало. Течка отступала, оставляя после себя странную, почти звенящую пустоту. И в этой пустоте проснулось всё остальное.
Сознание вернулось резко, как удар. Тэхён открыл глаза и увидел лицо Чонгука спящего, расслабленного, с тенью улыбки на губах. Их пальцы были переплетены. Его голова лежала на плече Альфы. Их ноги переплелись под одеялом.
Стыд ударил первой волной солёной, горячей, невыносимой. Тэхён резко сел, отодвигаясь к краю кровати. Движение было слишком быстрым голова закружилась, перед глазами поплыли круги. Он замер, зажмурился, пытаясь унять дрожь, которая пробежала по телу.
- Тэхён? - Чонгук проснулся мгновенно - как хищник, который всегда начеку. Он приподнялся на локте, смотря на Омегу с тревогой. - Что случилось? Тебе плохо?
- Всё в порядке, - Тэхён ответил слишком быстро, слишком резко. Голос был чужим холодным, отстранённым. - Течка кончается.
Чонгук замер. Он знал этот тон. Знал, что он значит.
- Тэхён...
- Не надо, - Тэхён поднялся с кровати, натягивая на себя чужую рубашку ту самую, что валялась на полу. Пальцы дрожали, когда он застёгивал пуговицы. - Не говори ничего. Не делай вид, что эти два дня что-то изменили.
- Изменили, - тихо сказал Чонгук, садясь на кровати. Он не пытался приблизиться остался на месте, давая Тэхёну пространство. - Ты не можешь этого отрицать.
- Могу, - Тэхён повернулся к нему. В глазах горел тот самый огонь не течки, не желания, а злости. Злости на себя. Злости на него. Злости на всё, что произошло. - Я был в течке, Чонгук. Моё тело требовало альфу. Любого альфу. Не тебя. Просто ты оказался единственным, кто был рядом.
Каждое слово было ударом. Чонгук принимал их молча, не отводя взгляда.
- Ты врёшь себе, - сказал он, когда Тэхён замолчал. - Ты звал меня по имени. Ты просил не останавливаться. Ты говорил... ты говорил такое, что не говорят просто альфе из течки.
- Я ничего не помню, - отрезал Тэхён. - Это был не я. Это была моя биология. И если ты думаешь, что эти два дня что-то значат ты ошибаешься. Всё остаётся по-прежнему. Ты мой тюремщик. Я твой пленник. И ничего не изменилось.
Он направился к двери, но на пороге остановился. Не обернулся.
- Спасибо, что не тронул меня в первый день, когда я был без сознания, - сказал он тихо. - Это единственное, за что я могу тебя поблагодарить. За всё остальное... я не прощу. Никогда.
Дверь закрылась за ним с глухим стуком. Чонгук остался сидеть на кровати, глядя на пустую дверь.
Он знал, что это будет. Знал, что Тэхён вернётся в свою броню, в свою ненависть, в свою клетку. Знал, что эти два дня не были прощением. И всё равно внутри было пусто. Как будто у него вырезали что-то важное.
- Я подожду, - прошептал он в пустоту. - Я всегда буду ждать.
---
Тэхён шёл по коридору и чувствовал, как внутри разрывается что-то. Каждый шаг давался с трудом не физически, а морально. Тело помнило прикосновения. Губы помнили поцелуи. Кожа помнила тепло. Он хотел забыть. Выжечь. Уничтожить.
Но не мог.
В конце коридора он столкнулся с госпожой Ю. Та посмотрела на него на его одежду (чужая рубашка, мятые брюки), на его лицо (красные глаза, опухшие губы), на его руки (дрожащие, сжимающие рубашку). И ничего не сказала. Только вздохнула.
- В вашей комнате всё готово, - сказала она. - Я приготовила тёплую воду. Можете принять ванну.
- Спасибо, - Тэхён прошёл мимо, не поднимая глаз.
Он знал, что она догадывается. Знал, что весь дом, наверное, знает. Запах течки стоял в коридорах даже сейчас, хотя дверь в комнату Чонгука была закрыта. И запах Альфы горький, терпкий смешивался с вишнёвым, создавая тот самый коктейль, который невозможно спутать ни с чем. Они знали. Все знали.
Тэхён закрылся в ванной, включил воду на полную и сел на край, обхватив колени руками. Вода шумела, пар поднимался к потолку, зеркало запотевало. Он смотрел на своё мутное отражение и не узнавал себя. Растрёпанный. Уставший. Следами чужих поцелуев на шее.
- Что ты наделал, - прошептал он себе. - Что ты наделал, идиот.
Слёзы пришли не сразу. Сначала была пустота. Потом боль. Потом отчаяние, которое он копил три года, смешалось со стыдом и страхом.
Он плакал в пустой ванной, пока вода не стала холодной.
---
Чонгук вышел из своей спальни через час. Он был одет чёрные брюки, белая рубашка, идеальный порядок. Лицо каменная маска, которую он надевал перед миром. Только глаза выдавали красные, опухшие, как будто он тоже плакал. Но никто не посмел бы спросить.
- Намджун, - позвал он.
- Да, шеф?
- Охрану вернуть на посты. Всю. Внутренняя охрана на место. Альфам разрешить вход в дом.
- Будет сделано, шеф.
Намджун ушёл. Через пятнадцать минут особняк снова наполнился тенями безликими, молчаливыми, вооружёнными. Они заняли свои места: у входа, у лестниц, в коридорах. Система безопасности ожила, камеры заморгали красными огоньками. Дом снова стал крепостью. Но внутри этой крепости Чонгук чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо.
---
Тэхён вышел из ванной через два часа. Он был чистым. Волосы мокрые, пахнут шампунем. Одежда новая, та, что приготовила госпожа Ю: мягкие домашние штаны, простая кофта. На шее высокий ворот, чтобы скрыть следы. На запястьях свежие царапины, которые он сам себе оставил, отмывая чужой запах.
Он сел у окна, поджав ноги, и уставился на сад. За стеклом снова был мир деревья, трава, небо. Свобода, которая стала ещё более недосягаемой после этих двух дней.
- Я не сдамся, - сказал он себе. Голос был тихим, но твёрдым. - Я не стану его. Я не полюблю его. Я не прощу.
Он повторял это как мантру, но слова отскакивали от стены внутри, не желая закрепляться.
Потому что тело помнило.
Помнило, как он прижимался к этому человеку, звал его по имени, просил не останавливаться. Помнило, как было хорошо не только физически, но и то странное, пугающее чувство безопасности, которое он испытывал в его руках.
- Забудь, - прошептал Тэхён. - Забудь, как страшный сон. Это был не ты. Это была течка. Только течка.
Но сон не забывался. Он въелся в память, как ожог.
---
Вечером Чонгук не пришёл ужинать.
Тэхён ел один. Госпожа Ю подала еду ту же, что и всегда, и тихо вышла. За дверью он слышал шаги охраны тяжёлые, уверенные. Альфы вернулись. Стены снова стали стенами.
Он ел и думал о том, что завтра Чонгук, наверное, снова захочет завтракать вместе. И что он должен будет смотреть ему в глаза. Есть рядом. Сидеть напротив и притворяться, что ничего не было.
Или не притворяться.
- Что ты выберешь, Ким Тэхён? - спросил он себя. - Ненависть или принятие? Войну или перемирие?
Ответа не было.
Только тишина.
Только клетка.
Только запах вишни, который медленно выветривался из комнаты, уступая место обычному, привычному, безопасному ничто.
---
Чонгук сидел в своём кабинете, сжимая в руке старую фотографию.
На ней Тэхён показывал камере средний палец и улыбался той улыбкой, из-за которой Чонгук три года назад потерял голову.
- Я не сдамся, - сказал он фотографии. - Я буду ждать. Даже если ты ненавидишь меня. Даже если отрекаешься. Даже если врёшь себе. Я буду рядом. Всегда.
Он убрал фотографию в ящик, запер его и откинулся в кресле.
Завтра будет новый день. И новый завтрак. И новый шанс.
А пока ночь. И тишина. И пустота, которую нечем заполнить, кроме надежды.
Самой глупой. Самой безнадёжной.
Но единственной, что у него осталась.
Продолжение следует...