день х
Просыпаюсь от лёгкого стука в дверь — это, наверное, подруга уже пришла с визажисткой. Часы на телефоне показывают семь утра. Рано. Кошка лежит у меня в ногах, смотрит сонными глазами, как будто спрашивает: "Ты серьёзно встаёшь?" Я глажу её по голове, она мурлычет, но я чувствую лёгкую дрожь внутри — нервы. Встаю, потягиваюсь, тело слегка ноет от вчерашней бессонницы. Мысли всю ночь крутились в голове, как вихрь: свадьба, кольца, гости, "и жили они долго и счастливо". Звучит красиво, но почему внутри всё сжимается? Может, потому что я привыкла к свободе, а это как шаг в неизвестность.
Иду на кухню, ставлю чайник. Пока вода греется, кормлю кошку — она ест с аппетитом, хвост подрагивает. Сажусь за стол, смотрю в окно. Небо серое, но без дождя — вчера моросило, а сегодня сухо. Хорошо, хоть не придётся мокнуть в платье. Кофе наливаю крепкий, без сахара. Первый глоток обжигает горло, но бодрит. Сигарету тяну в окно — дым уходит вверх, смешиваясь с утренним воздухом. Вдыхаю глубоко, выдыхаю медленно. Сегодня день, который все ждут. Жених вчера ушёл поздно, обнял крепко: "До завтра, Адель. Люблю тебя". Я ответила то же, но внутри был лёгкий зуд. Он нормальный, стабильный, любит меня такой, какая я есть. Но иногда думаю: а хватит ли этого? Нет той искры, которая зажигает, как в фильмах или... хуй знает, в жизни.
Стук в дверь повторяется — подруга. Открываю, она вваливается с сумками, за ней визажистка. Подруга обнимает меня крепко:
"Лина! День твоей жизни! Волнуешься? Я бы на твоём месте уже ревела от счастья!"
— Волнуюсь, — отвечаю, улыбаясь. — Но не реву. Пока.
Визажистка — Катя, лет двадцать пять, с ярким макияжем и улыбкой. "Привет, Аделя. Давай начинать?" Расставляет всё на столе в гостиной: кисти, палетки, тюбики, зеркала с подсветкой. Сажусь на стул, она включает лампу — свет бьёт в глаза, но мягко. Подруга суетится рядом:
"Я кофе сварю. Тебе с сахаром?"
— Без, — говорю. — Как всегда.
Катя начинает с очищения — ватный диск с тоником холодит кожу. "У вас хорошая основа, — говорит. — Что предпочитаете в макияже? Натурально или поярче?" "Выразительно, но без перегиба. Чтоб глаза выделялись, а остальное просто". Она кивает, работает. Крем, тон — кожа становится ровной, свежей. Я смотрю в зеркало: лицо уже меняется, становится... праздничным. Подруга подаёт кофе: "Держи, Лина. А помнишь, как мы платье выбирали? Ты сказала: 'Если будет кружево, я убегу'."
— Помню, — смеюсь. — И убежала бы.
Катя наносит тени — лёгкий смоки, серо-коричневый. Кисть щекочет веки, я моргаю. "Глаза у вас острые, зелёные — подчеркнём искру". Искра. Слово цепляет. Внутри теплеет, но и зудит. Подруга включает музыку на телефоне — лёгкую, попсовую. "Можно потяжелее?" — прошу. Она переключает: что-то роковое, с хрипотцой. Хорошо. Катя краснеет: "О, круто. Я люблю такую музыку".
Макияж продолжается. Ресницы — тушь, объём, но не кукольные. Щёки — румяна, лёгкие. Губы — нюд с блеском, матовый. Катя отходит: "Готово. Смотрите". В зеркале — я, но лучше. Глаза ярче, лицо свежее, усмешка дерзкая. "Класс", — говорю. — "Спасибо". Подруга аплодирует: "Лина, ты огонь! Жених увидит — и потеряет дар речи".
Жених не увидит до церемонии — традиция. Улыбаюсь: "Надеюсь". Катя собирает вещи, уходит. Мы с подругой остаёмся. "Теперь волосы", — говорит она. Сажусь, она расчёсывает. "Распущенные с волной, как договаривались?" "Да". Фен сушит, плойка завивает — волосы ложатся мягко, чёрные, крашеные, с лёгким блеском. Она фиксирует спреем: "Идеально. Ты как с обложки".
Смотрю в зеркало: макияж, волосы — всё на месте. "Спасибо", — обнимаю её. Она чуть не плачет: "Лина, я так рада за тебя. Ты заслуживаешь счастья". Счастье. Слово висит в воздухе. Улыбаюсь: "Я тоже". Но внутри — сомнение. Как будто это не совсем моё.
Звонок — флорист: "Букеты готовы, едем в зал". Киваю. Подруга помогает с платьем. Надеваю — нижнее бельё, чулки, потом само платье. Ткань скользит по коже, холодная сначала, потом теплеет. Застёгивает молнию: "Готово". Смотрю в большое зеркало: белое, простое, элегантное. Фигура подчёркнута, волосы распущенные, макияж идеален. "Ты потрясающая", — говорит подруга, глаза блестят.
— Нормально выгляжу, — отвечаю, кручусь. Внутри теплеет, но и зуд усиливается. Красиво, да. Но это как роль — невеста, жена. А я? Художница, которая любит свободу, ночи в студии, запах краски. Жених любит меня, но поймёт ли он эту сторону? Обнимаемся. Она уходит в зал, я остаюсь одна на пару минут. Сижу, дышу. Нервы на пределе. Думаю о родителях — они приедут, мама наверняка всплакнёт, отец молча кивнёт. Друзья, гости — все ждут праздника. А я? Хочу ли?
Вызываю такси. В машине водитель включает радио — новости, погода. "Свадьба?" — спрашивает, видя мой вид. "Да", — отвечаю. Он улыбается: "Поздравляю". Спасибо, думаю. Дорога тянется — пробки, сигналы. Мысли лезут: что, если это ошибка? Стабильность — хорошо, но скучно. Нет того, что зажигает. Может, передумаю? Нет, поздно.
Приезжаю к залу — машины стоят, люди снуют с цветами, декором. Подруга встречает: "Лина! Иди в комнату, жених уже внутри, но не увидит — дверь закрыта". Комната для невесты — уютная, с зеркалами, диваном, цветами. Сажусь, жду. Подруга заходит с шампанским: "Выпей, нервы успокоит". Беру бокал, глоток — пузырьки щекочут горло. "Всё готово: арка, свечи, столы. Гости собираются". Улыбаюсь: "Спасибо, что ты здесь".
Она поправляет мне волосы: "Ты нервничаешь? Глаза выдают".
— Немного, — признаюсь. — Как будто прыгаю в воду, не зная глубины.
— Всё будет хорошо, Лина. Он тебя любит.
Любит. Киваю. Она уходит, оставляя меня одну. Сижу, смотрю в зеркало. Невеста. Красиво. Но зуд не уходит — как будто внутри что-то сопротивляется. Думаю о жизни после: дом, рутина, может, дети. Нормально? Или я потеряю себя? Глубоко дышу, успокаиваюсь. Нельзя сейчас срываться.
Ведущий стучит: "Пора". Встаю, выхожу. Проход — ковёр, гости сидят, музыка играет тихо. Иду медленно, сердце стучит в ушах. Гости смотрят, улыбаются. Родители в первом ряду — мама вытирает слёзы, отец кивает. Жених у арки — в костюме, улыбается широко. Подхожу, берёмся за руки. Его ладони тёплые, чуть влажные — тоже нервничает.
Ведущий начинает: "Дорогие гости..." Клятвы. Он говорит первым: "Адель, ты моя опора, люблю тебя". Слова тёплые, но ровные. Моя очередь: "Я обещаю быть с тобой..." Голос чуть дрожит, но держусь. Кольца — холодный металл скользит на палец. "Мужем и женой!" Поцелуй — нежный, под аплодисменты. Гости встают, кричат "горько". Улыбаюсь, но внутри — облегчение и страх одновременно.
Банкет. Зал полон — столы с едой, шампанское льётся. Тосты: отец жениха — "За счастье!", моя мама — слёзно, "Будьте счастливы". Танцуем первый танец — он обнимает, шепчет: "Ты прекрасна, Адель". Киваю, улыбаюсь. Гости кружат, поздравляют. Подруга подходит: "Лина, ты справилась! Теперь расслабься".
Жених отходит к друзьям, я сажусь за стол. Шампанское — глоток, пузырьки в голове. Думаю: всё прошло. Но зуд остался. Жених возвращается: "Сюрприз сейчас. Тебе понравится".
Ведущий: "А теперь — специальный гость!" Сцена зажигается. Жду.