39 глава
⸻
Они сидели рядом на диване. Тишина уже не давила, просто была. Ваня машинально крутил в руках её резинку для волос — ту самую, что всегда валялась где угодно, только не на её запястье.
— Всё нормально, — сказала Аня тихо, почти шёпотом.
— Я знаю, — ответил он, и улыбнулся. Только улыбка вышла уставшей.
Она легла к нему на плечо.
— Просто... иногда страшно, — пробормотала она.
— Знаю, — повторил он. — Но я рядом, Ань.
Её пальцы чуть дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но передумала. Вместо этого просто обняла его сильнее, как будто пыталась через кожу почувствовать, правда ли он здесь, правда ли её.
Он провёл рукой по её волосам, тихо, будто боялся спугнуть. И вдруг всё стало как раньше — уютно, спокойно. Почти.
____________
⸻
Прошло пару дней. Всё как-то устаканилось само собой. Не разговором — просто тишиной, вниманием, привычкой снова дышать рядом.
Ваня заметил, что Аня стала чаще смеяться. Ненарочно. Просто где-то между фразами, как раньше.
А она поймала себя на том, что снова ждёт его шагов в коридоре — не с тревогой, а с теплом.
Они вечером сидели на кухне. Окно было открыто, и тёплый воздух тащил запах дождя.
Аня поставила чай, Ваня ковырял что-то в телефоне, потом отложил и сказал:
— Слушай... я, наверное, тогда не сказал всё.
Она подняла глаза.
— Что — всё?
— Что я тебя люблю не "вопреки", а "за". За вот это всё — даже за твои подозрения, даже за то, что иногда дуешься.
Аня замерла на секунду, потом усмехнулась — с тем самым чуть лукавым блеском, который он обожал.
— Это признание или жалоба?
— Это капитуляция, — усмехнулся он и подошёл ближе.
Она поднялась, обняла его, спрятавшись где-то между его плечом и шеей.
— Дурак, — сказала она тихо.
— Твой, — ответил он.
И вдруг всё стало просто. Без "почти". Без "а вдруг".
Просто они — на одной кухне, с остывшим чаем, и с ощущением, что больше ничего доказывать не надо.
Они решили ничего не планировать. Просто вечер. Без фильмов, без звонков, без разговоров «о важном».
Аня сидела на полу, перебирая фотографии, напечатанные ещё год назад.
— Смотри, — засмеялась она, — вот это мы в первый день после ремонта!
— Господи, я там выгляжу, как человек, который три дня не спал, — хмыкнул Ваня, усаживаясь рядом.
— Ну, ты и не спал. Ты же тогда красил потолок в три ночи!
Он засмеялся, притянул её ближе, уткнулся носом в её волосы.
— Знаешь, — пробормотал он, — мне кажется, что теперь всё... спокойно.
— Потому что мы научились не бояться. Даже если иногда страшно.
Она подняла глаза — и в этот момент в комнате стало как-то светлее, хотя за окном уже темнело.
Он посмотрел на неё так, будто впервые, и снова понял — да, вот она.
Потом они пекли печенье. Ну, пытались.
Мука была повсюду — на столе, на полу, в её волосах.
— Не трогай! — визгнула Аня, когда он попытался стряхнуть с неё муку, и, конечно, в итоге сам оказался белым с ног до головы.
— Теперь ты снежная ведьма, — сказал он, и она рассмеялась
Когда печенье наконец допеклось, они сидели у окна, укутанные одним пледом.
Чай дымился в чашках, где-то за стеной мурлыкал соседский кот, и всё казалось таким... правильным.
— Хочу, чтобы вот так было всегда, — прошептала она.
— Так и будет, — ответил он, не задумываясь.
Она прижалась к нему крепче, чувствуя, как бьётся его сердце.
И вдруг поняла — да, теперь всё на месте.
Без "почти". Просто счастье