34 глава
⸻
Огонь потрескивал в темноте, и искры улетали в небо, где-то на фоне играла тихая песня с чьей-то колонки. Все смеялись, ели шашлыки, говорили о всякой ерунде. Аня расслабилась, но ненадолго — Ваня с Димой ушли за водой к машине, и когда они вернулись, Ваня задержался — его позвали другие ребята.
Аня сидела ближе к костру, и Дима вдруг сел рядом.
Слишком близко.
— Слушай, я теперь понимаю, почему Ваня тебя из рук не выпускает, — сказал он, чуть наклонившись к ней. — Ты красивая. И не только. Ты... настоящая, не как все эти "актерки из сети".
Она улыбнулась натянуто:
— Спасибо, — сказала коротко. — Приятно.
— Не просто приятно, — усмехнулся он, — тебе, наверное, все так говорят, да?
Он слегка коснулся её локтя — будто невзначай, но она почувствовала этот контакт до дрожи.
Отдёрнула руку, сделала вид, что поправляет рукав.
— Лучше не надо, — тихо сказала она.
— А что? Я просто compliment, без подвоха. — Он наклонился ещё ближе, дыхание обожгло её щёку. — Или Ваня слишком ревнивый?
— Дима, хватит, — теперь её голос сорвался, тише, но твёрже.
Он усмехнулся:
— Ты слишком серьёзная, Аня. Расслабься, я просто шучу.
Она вжалась в плечи, обхватила кружку обеими руками. Смех вокруг будто отдалился.
И в этот момент позади послышался шаг — тяжёлый, знакомый.
Ваня.
Он остановился прямо за ними, молча. На лице — ни капли эмоций. Только взгляд. Пронзительный, спокойный, но с той сталью, от которой воздух густеет.
Дима первым отвёл глаза, будто его внезапно обдало холодом.
— О, брат, я тут просто болтал с твоей девушкой, не кипятись, — сказал он, пытаясь усмехнуться.
— Я не кипячусь, — ответил Ваня ровно. — Просто подвинься.
Тот хмыкнул, но послушался.
Ваня сел рядом с Аней, не сказав больше ни слова, просто взял её руку и сжал пальцы. Молча.
А она наконец выдохнула — будто всё это время держала дыхание.
Дима попытался снова заговорить с кем-то, пошутить, но смех в его голосе звучал фальшиво.
И огонь вдруг зашипел громче, когда в него упала ветка — будто поддавая моменту жару.
⸻
Когда костёр почти догорел, Ваня встал, стряхнул пепел с джинсов и тихо сказал:
— Пойдём, Ань. Пройдёмся немного.
Она послушно поднялась. Ксюха что-то крикнула им вслед, но Аня даже не разобрала слов. Всё внутри гудело от напряжения.
Они отошли от света костра, туда, где трава уже влажная от росы, и воздух пах рекой. Некоторое время шли молча — только шаги, и треск кузнечиков.
Ваня остановился первым.
— Он к тебе лез, да? — спросил он негромко. Без обвинения. Просто утверждение.
Аня чуть дрогнула:
— Н... не прям лез. Просто... говорил странно.
— "Странно" — это когда комплимент не знаешь, как принять. А это — другое, — сказал он глухо, смотря куда-то мимо неё.
Она заметила, как у него под кожей на скулах ходят мышцы.
— Я не хотела портить вечер, — выдохнула она. — Думала, ты не заметишь.
Он повернулся к ней, глаза — темнее, чем обычно.
— Я заметил по тебе, Ань. Ты когда нервничаешь — всегда прикусываешь губу.
Она едва не улыбнулась, но не смогла — ком стоял в горле.
— Прости... Я просто не знала, что делать.
— Не извиняйся, — сказал он тихо, шагнув ближе. — Ты ничего не сделала не так.
Он положил ладони ей на плечи, осторожно, будто боялся спугнуть.
— Просто если кто-то к тебе лезет — мне лучше знать сразу. Я не хочу, чтобы ты терпела это ради "вечера".
— Я знаю, — шепнула она. — Просто я испугалась, что ты сорвёшься.
Он усмехнулся — коротко, без радости.
— Ещё бы. Я и так едва не... — Он выдохнул, остановился. — Просто не хочу, чтобы тебе когда-то приходилось чувствовать себя не в безопасности. Никогда.
Она посмотрела ему в глаза.
— Со мной ты — всегда, — сказала тихо.
И он просто притянул её к себе, прижав к груди. Долго, молча. Воздух вокруг был тёплый, пах костром и мятой, и всё лишнее будто растворилось в этой ночи.
⸻
Утро было ленивым. Трава влажная, термосы с остывшим чаем, кто-то зевает, кто-то ищет свои наушники.
Аня сидела с Ксю, завязывая волосы в хвост, будто всё нормально. Но взгляд у неё то и дело уходил к Ване — он стоял чуть в стороне, у машины, разговаривал с кем-то из ребят.
Спокойно, внешне. Но внутри — тишина перед штормом.
Дима появился чуть позже. Сонный, в майке, с ухмылкой.
— О, герой вчерашнего вечера, — протянул он Ване, хлопнув его по плечу. — Как спалось?
Ваня даже не обернулся сразу.
— Нормально, — сказал ровно. — Слушай, поговорим минуту?
— Конечно, — Дима усмехнулся, явно не чувствуя границы. — Только без драмы, ладно?
Они отошли чуть в сторону, туда, где уже не слышно было болтовни. Воздух был холодный, будто специально остудить ситуацию.
Ваня посмотрел на него прямо.
— Я видел, как ты с ней разговаривал.
— И что? — Дима склонил голову, улыбка всё ещё на месте. — Просто комплименты. Ты ж не ревнуешь к словам?
— Дело не в словах, — голос Вани был низкий, ровный. — А в том, как ты их говорил.
На секунду повисла тишина.
— Да брось, — фыркнул Дима. — Она же взрослая, всё понимает.
— Понимает, — перебил Ваня тихо. — Именно поэтому она не захотела тебя слушать.
Дима хотел ответить, но не смог — просто усмехнулся, пытаясь сделать вид, что всё ерунда.
А Ваня шагнул ближе — не угрожающе, но достаточно, чтобы стало не по себе.
— Если ещё хоть раз... хоть намёком, хоть взглядом, ты сделаешь так, чтобы ей стало не по себе — я не стану говорить. Я просто уйду, и ты поймёшь, что всё закончилось. Понял?
Тон был спокойный, но в нём чувствовалось то, чего не подделаешь — настоящая сталь.
Дима сглотнул.
— Да понял я, — пробормотал, уже без улыбки.
— Вот и хорошо, — сказал Ваня, делая шаг назад. — Мы не враги, Дим. Просто знай меру.
Он вернулся к машине, будто ничего не произошло. А Дима остался стоять, глядя ему вслед — с пустым лицом, в котором вдруг исчезло всё показное веселье.
Аня видела только, как Ваня подходит обратно. Она хотела спросить — что он ему сказал, как это прошло — но он просто улыбнулся краешком губ и сказал:
— Всё в порядке. Он тебя больше не тронет.
И это звучало не как обещание.
Это звучало как факт
⸻
Они ехали уже минут двадцать. Дорога петляла между полей, солнце било в окно, и в машине стояла почти полная тишина — только шум шин да радио, едва слышное, как фон.
Аня сидела рядом, смотрела в окно. На губах — тонкий след усталой улыбки, но глаза выдавали: внутри всё ещё гудит.
Ваня держал руль крепче, чем нужно, будто так легче держать и себя.
— Он извинился? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от дороги.
— Нет, — ответил Ваня спокойно. — Но понял.
— Понял... — повторила она шепотом. — Знаешь, я не думала, что это так выбьет меня из колеи.
Он посмотрел на неё мельком:
— Ты просто не должна была через это проходить.
— Всё равно неприятно, — сказала она, кусая губу. — Я вроде взрослая, а внутри как будто испугалась. Непонятно даже — чего.
— Не "чего", — сказал он тихо. — "Кого".
Она повернулась к нему — он не смотрел, но по лицу видно было: в нём кипит сдержанное что-то.
— Вань, — позвала она мягко. — Не злись, ладно?
Он усмехнулся, горько, без улыбки в глазах.
— Я не злюсь. Просто... когда вижу, что тебе не по себе — внутри всё сжимается. Я же не всегда рядом. А вдруг бы я не увидел?
— Но ты увидел, — сказала она, положив ладонь поверх его руки. — Всегда видишь.
Машина мягко свернула на обочину, Ваня заглушил двигатель. Несколько секунд просто сидел, смотря куда-то в переднее стекло, потом выдохнул и повернулся к ней.
— Я не хочу, чтобы ты больше молчала, если тебе плохо, даже чуть-чуть. Я не герой, я не могу всех остановить, но я хотя бы рядом буду, ясно?
Она кивнула. Глаза блестели — не от слёз, а от того, что слова наконец нашли место.
— Ладно, — сказала тихо. — Договорились.
Он наклонился и коснулся её лба губами.
— Вот и всё, — прошептал. — Едем домой.
Она улыбнулась чуть шире, опустила голову на его плечо.
Машина тронулась снова, и солнце скользило по их лицам — мягко, как будто само хотело всё сгладить