" я добьюсь ее "

После всех съёмок, концертов и бесконечных звонков Ваня однажды сказал:
— Ань, нам нужно сбежать. Хоть на пару дней. Только ты и я.

Она засмеялась:
— Куда сбежать?

— Неважно. Главное — подальше от камер и сплетен.

Через неделю они уже сидели в электричке, едущей в маленький городок недалеко от реки. Никаких охранников, никаких журналистов. Ваня в тёмных очках и бейсболке, Аня — с рюкзаком и термосом чая. Никто не обращал на них внимания. И это было невероятно.

Они бродили по улочкам, где пахло свежим хлебом из пекарни. Сидели на деревянном пирсе и болтали ногами над водой. Смеялись над тем, как Аня пыталась кинуть камешек «лягушкой», но он упорно тонули с первого же удара.

— Вот так и актриса ты, и девочка, которая даже камень кинуть не умеет, — подколол её Ваня.

— Зато я умею не отпускать певцов в одиночные туры, — огрызнулась Аня и прыснула со смеху.

Вечером они остановились в маленькой гостинице на окраине города. Окно выходило прямо на лес, и было тихо — настолько, что Аня слышала только дыхание Вани рядом.

Он лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок.
— Знаешь, — сказал он, — это, наверное, лучший день за долгое время. Потому что здесь я не звезда. Я просто парень с девушкой, которая умеет делать самый вкусный чай из термоса.

Аня усмехнулась, положила голову ему на плечо и прошептала:
— А я просто счастлива, что могу быть с тобой вот так. Без всего лишнего.

И в этот момент она впервые подумала: счастье — это не сцены, не аплодисменты, не съёмки. Счастье — это его ладонь, которая не отпускает её даже во сне.
_______

Они вернулись из своей маленькой поездки счастливыми и спокойными, но обычная жизнь снова накрыла их с головой. У Ани — школа, съёмки, кастинги. У Вани — концерты, студия, репетиции.

Однажды вечером они договорились встретиться у него после её уроков. Аня бежала вся взволнованная, в голове крутились слова: «Наконец-то мы просто посидим вместе, хоть пару часов».

Но когда она вошла, он был не один. В гостиной сидела девушка — блондинка, в яркой куртке, смеялась, что-то показывая на телефоне.

— Ань, познакомься, — сказал Ваня, заметив её. — Это Лена, пиарщица с лейбла. Мы работаем над концертом.

Аня улыбнулась вежливо, но внутри всё сжалось. Она не хотела показывать этого, но слова Лены, произнесённые между делом, только усилили тревогу:
— Ваня, тебе надо больше думать о своём имидже. У тебя же аудитория — миллионы девочек. Ты не должен слишком открыто показывать личное.

Аня сделала вид, что не услышала. Но позднее, когда Лена ушла, внутри накопившееся выплеснулось.

— Так вот как, да? — сказала Аня. — Твоя аудитория «миллионы девочек». И я мешаю имиджу?

Ваня удивлённо посмотрел на неё.
— Ань, ты серьёзно? Это просто работа. Лена сказала глупость, но это не значит, что...

— Но ты же молчал! — перебила она. — Ты не сказал, что я важнее любого «имиджа»!

Между ними повисла тишина. Он вздохнул, потерев лицо руками.
— Я устал, Ань. Я не могу каждый раз доказывать, что люблю тебя.

Её сердце сжалось, будто нож воткнули. Она резко встала.
— А я не могу каждый раз чувствовать, что для тебя я — лишняя!

Дверь захлопнулась громче, чем хотелось. И только на улице, в ночной прохладе, Аня поняла, что у неё дрожат руки.

Это была их первая настоящая ссора. Не шутливая, не из-за глупостей. А та, после которой остаётся ком в горле и ощущение пустоты.

Аня всю ночь ворочалась без сна. В голове снова и снова звучали его слова: «Я устал, Ань. Я не могу каждый раз доказывать, что люблю тебя».
Она знала, что вспылила. Знала, что он просто устал, но обида не давала покоя.

На следующий день она пыталась отвлечься — школа, репетиции, книги. Но телефон молчал. Ни сообщения, ни звонка. И от этого было только хуже.

Вечером, возвращаясь домой, она увидела знакомую фигуру у подъезда. Ваня. В руках у него был маленький пакет из пекарни — с её любимыми пирожками с вишней.

— Привет, — сказал он тихо.

Аня остановилась. Сердце билось так громко, что казалось, он тоже слышит.
— Привет.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Ваня шагнул ближе.
— Я был неправ, — произнёс он. — Не в том, что работаю с кем-то. Это неизбежно. Но в том, что заставил тебя чувствовать себя лишней. Ты — никогда не лишняя, Ань. Ты — причина, по которой я держусь, когда всё валится.

Глаза у неё защипало.
— А я... — голос дрогнул. — Я тоже виновата. Я ревнивая глупая девочка. Я знаю, у тебя своя работа, свои люди вокруг... но я боюсь. Бояться, что однажды ты поймёшь, что можешь без меня.

Он резко обнял её, прижимая к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание.
— Никогда, слышишь? — прошептал он. — Без тебя — никак.

Аня уткнулась лицом ему в грудь и впервые за сутки спокойно вдохнула.

Они стояли так долго, пока прохожие не начали бросать любопытные взгляды. Но им было всё равно. Потому что буря прошла. И после неё они стали только ближе.

Вечер был особенный. У Вани намечался большой концерт в столице — самый масштабный за его карьеру. Аня сидела за кулисами, наблюдая, как люди снуют туда-сюда, проверяют аппаратуру, разносят воду.

— Ты нервничаешь? — спросила она, глядя на него.

Ваня поправлял микрофон, но всё равно усмехнулся:
— Я каждый раз нервничаю. Но сегодня больше.

— Почему?

Он посмотрел на неё так, что у неё сердце замерло.
— Потому что сегодня я хочу, чтобы все знали — ты рядом со мной.

Аня не успела ничего ответить: его позвали на сцену.

Концерт начался с привычного драйва — свет, крики фанатов, музыка, которую она знала наизусть. Но ближе к середине Ваня сделал паузу. В зале повисла тишина.

— Сегодня для меня особенный день, — сказал он в микрофон. — Не из-за сцены, не из-за тысяч людей в зале. А потому что рядом со мной есть человек, без которого я бы не стоял здесь.

Аня замерла. Её пальцы вцепились в край стула.

— Её зовут Аня, — продолжил он. — И я хочу, чтобы вы знали: это моя девушка. Я горжусь ей. И люблю её.

Зал взорвался криками. Кто-то свистел, кто-то аплодировал, кто-то выкрикивал имя. Аня почувствовала, как её заливает жар, но в то же время — невероятная лёгкость.

А потом он посмотрел за кулисы и протянул руку.
— Иди сюда.

Она замотала головой: «Ты с ума сошёл?» Но он не убрал руки.
И тогда Аня сделала шаг. Один, второй — и вот уже оказалась на сцене, под светом софитов, перед тысячами людей.

Ваня обнял её, поцеловал в висок.
— Вот она. Моё сердце.

Аплодисменты стали оглушительными. Но Аня слышала только его голос и чувствовала только его руку в своей.

В тот вечер она поняла: больше нечего бояться. Ни слухов, ни зависти, ни чужих слов. Потому что теперь они были вместе — не только для себя, но и для всего мира
Аплодисменты всё ещё звенели в ушах, когда они вернулись в квартиру. Ваня выглядел уставшим, но глаза его сияли — от того адреналина, что даёт сцена, и от того, что он наконец сказал то, что так давно хотел.

Аня сняла кеды и почти упала на диван.
— Ты сумасшедший, — сказала она, глядя на него. — Вытянуть меня на сцену, перед всеми...

— Но ты же пошла, — он сел рядом, обняв её за плечи. — Значит, тоже готова.

Аня усмехнулась.
— У меня чуть сердце не выпрыгнуло. Я думала, ноги откажут прямо на середине сцены.

— Никто этого не заметил, — Ваня поцеловал её в висок. — Все видели только то, что ты со мной.

Несколько минут они молчали. В квартире было тихо, только тикали часы на кухне. Это молчание не тяготило — наоборот, оно было уютным, как мягкое одеяло.

— Знаешь, — тихо сказала Аня, — я боялась, что твои фанаты меня возненавидят. Что они начнут писать гадости, и я не выдержу.

— Будут писать, — просто ответил Ваня. — Но ты не одна. Теперь каждый раз, когда кто-то захочет задеть тебя, пусть сначала попробует пройти через меня.

Он сказал это спокойно, но в его голосе звучала та самая сила, которая всегда заставляла её чувствовать себя в безопасности.

Аня положила голову ему на плечо.
— Спасибо. За всё. За то, что не прячешь.

Он усмехнулся.
— Я бы сошёл с ума, если бы ещё дольше скрывал.

Они так и сидели до глубокой ночи — босиком, в тишине, с кружками чая. За окном гудел город, но здесь, в этой комнате, был только он и она. И впервые за долгое время Аня почувствовала: они — настоящая команда.
________
повно 1330 слов , хахаахха