Глава 14. Линия защиты
Клуб будто выдохнул и замер одновременно.
Музыка давно стихла, свет приглушили, большинство гостей уже разъехались. Остались только свои. Медийные лица, близкий круг, охрана. И напряжение, которое можно было резать ножом.
Аделина стояла неподвижно.
Щёку жгло так, что хотелось закрыть глаза и исчезнуть. Ладонь машинально коснулась лица, и пальцы дрогнули. Перед глазами всё ещё стояла вспышка — рука Егора, резкое движение, боль.
– Ты совсем ебанулся? – голос Егора был злым, хриплым. – Ты кто такой вообще?
Перед ним стоял Гриша.
Спокойный. Собранный. Слишком спокойный для человека, который только что ударил другого.
– Тот, кто только что увидел, как ты поднял руку на девушку, – ровно ответил он. – И это была твоя последняя ошибка.
Егор усмехнулся и сплюнул в сторону.
– Она моя. Мы сами разберёмся.
– Нет, – впервые подала голос Аделина. Он дрожал, но звучал твёрдо. – Мы не будем ни в чём разбираться. Ты мне никто.
Настя резко шагнула вперёд и встала рядом с ней.
– Ты вообще страх потерял? – выкрикнула она. – Ты её ударил. Прямо здесь.
К ним уже подходила охрана.
– Что происходит? – спросил высокий мужчина в чёрном костюме.
– Этот человек напал на девушку, – сказал Гриша, не отрывая взгляда от Егора. – Уведите его.
– Да вы охренели, – взорвался Егор. – Она сама...
– Пройдёмте, – перебил охранник. – Сейчас.
Когда Егора увели, Аделина почувствовала, как напряжение наконец даёт слабину. Колени предательски дрогнули.
– Ада, – Настя сжала её руку. – Ты со мной? Скажи что-нибудь.
– Я... да, – выдохнула она. – Всё нормально.
Она подняла взгляд на Гришу.
Он смотрел на неё внимательно. Не как артист. Не как коллега. Как человек, который по-настоящему волнуется.
– Поехали отсюда, – сказал он. – Здесь тебе больше нечего делать.
– Нет, – покачала она головой. – Я хочу поговорить.
Они вышли на улицу.
Холодный ночной воздух ударил в лицо, немного отрезвляя. Москва шумела где-то вдали, равнодушная к чужим драмам.
Гриша закурил, потом убрал сигарету обратно.
– Прости, если я... перегнул, – сказал он. – Но я не мог просто стоять.
Аделина скрестила руки на груди.
– Вот именно это я и хочу понять.
Он посмотрел на неё.
– Что?
Она сделала шаг ближе.
– Почему ты за меня так переживаешь и впрягаешься? У тебя же есть девушка. Я не хочу, чтобы она мне ещё раз писала.
Он замер.
– У меня нет девушки, – спокойно сказал он.
– Тогда кто она? – резко спросила Аделина. – Та, что устроила сцену у офиса?
– Бывшая, – ответил он. – Которая не умеет принимать слово «конец».
Аделина усмехнулась, но в улыбке не было радости.
– Забавно. Они всегда не умеют.
Он посмотрел на её щёку.
– Он делал это раньше?
Она отвела взгляд.
– Не здесь. Не сегодня. Но да.
Гриша сжал челюсть.
– И ты молчала?
– Потому что это не так просто, – тихо сказала она. – Потому что страх не выключается по кнопке.
Между ними повисла пауза.
– Я не спасаю тебя, – наконец сказал он. – Если ты об этом. Я просто был рядом.
– Это и есть самое опасное, – ответила она.
Он усмехнулся.
– Ты всегда всё так анализируешь?
– Всегда, – кивнула она. – Работа научила.
Они разъехались по домам ближе к утру.
В своей квартире Аделина долго сидела на балконе. Город внизу мерцал огнями, бокал вина медленно пустел. Настя уже спала, но её слова всё ещё звучали в голове.
«Ты мне многое не рассказала, Ада».
Телефон завибрировал.
Гриша:
Ты доехала?
Она посмотрела на экран.
Ада:
Да.
Несколько секунд тишины.
Гриша:
Я всё равно переживаю.
Она закрыла глаза.
Почему он так легко проходит сквозь её холод?
Почему именно он оказался рядом в самый уязвимый момент?
Почему его участие ощущается не как давление, а как защита?
Она не ответила.
Иногда молчание говорит больше.
А впереди было слишком много вопросов, чтобы делать вид, что ничего не происходит.