chapter twenty six
Гриша
я иногда опаздывал на репетиции. иногда вообще пропускал. не потому что не хотел — просто жизнь у меня всегда шла чуть криво: то бокс затянется, то пацаны позовут, то настроение не то.
но танец я знал. вот честно. музыка включалась — и тело само вспоминало, куда шагать, где поворот, где её держать. особенно её.
в тот вечер мы ужинали всей семьёй. обычный такой ужин: картошка, котлеты, салат. я ковырял вилкой еду, думая вообще не об экзаменах и не о поступлении.
— сын, — начал отец, не поднимая глаз от тарелки, — ты вообще собираешься готовиться к экзаменам и поступлению?
я вздохнул.
— па, а зачем на это деньги тратить? — сказал я, жуя. — репетиторы, туда-сюда. я сам всё выучу.
мама сразу посмотрела на меня поверх очков.
— как зачем? — сказала она. — чтобы ты всё знал и был готов к экзаменам.
— я и так буду готов, — пожал я плечами. — не тупой же.
отец хмыкнул.
— ну конечно...
мама вздохнула, потом вдруг улыбнулась, как будто придумала что-то гениальное.
— вот олеся умная, хорошая девочка, — сказала она. — ещё и живёт у тебя под боком. попроси её с тобой позаниматься.
я чуть не подавился.
я?
заниматься?
с олесей?
я сделал вид, что мне вообще всё равно.
— мам, да не надо, — буркнул я. — сам разберусь.
но внутри мысль уже застряла.
ну можно...
но как это вообще будет выглядеть?
я отмахнулся от неё. зря, как оказалось.
потому что уже в следующие выходные я сидел в олесиной комнате.
мама, конечно же, договорилась с её мамой. мол, «дети пусть позанимаются, экзамены же». я только узнал по факту.
олесина комната была аккуратная. слишком. учебники ровными стопками, тетради подписаны, на столе — лампа и стакан с ручками. я сел на стул и тяжело вздохнул.
— сразу говорю, — сказал я, — я плохо поддаюсь обучению.
она посмотрела на меня поверх учебника.
— сразу говорю, — спокойно ответила она, — мне всё равно. открывай тетрадь.
— олесь, я серьёзно, — я откинулся на спинку. — может, просто сделаем вид, что позанимались?
— гриша, — она прищурилась, — если ты ещё раз сделаешь вид, я выгоню тебя и скажу твоей маме, что ты безнадёжен.
я усмехнулся.
— жестоко.
— справедливо, — она подвинула ко мне учебник. — тема простая. читай.
я посмотрел на страницу, потом на неё.
— а если я не буду?
— тогда я буду делать замечания, — сказала она абсолютно серьёзно. — как самая настоящая учительница.
— мне уже страшно.
— должно быть, — она постучала пальцем по столу. — гриша, ты опять не смотришь в учебник.
— я на тебя смотрю, — честно ответил я.
она замерла на секунду, потом покачала головой.
— так, — сказала она. — минус внимание. ещё раз — и перерыв отменяется.
— какой перерыв? — оживился я.
— тот, которого у тебя и так нет.
я засмеялся, но всё-таки наклонился к тетради.
— диктуй, училка.
— гриша, — строго сказала она, — без комментариев.
— ладно-ладно.
я слушал вполуха, честно. но иногда ловил себя на том, что мне нравится, как она объясняет. спокойно. уверенно. будто знает, что делает. и что я... не самый безнадёжный случай.
— ты понял? — спросила она.
я посмотрел на неё и кивнул.
— кажется, да.
— не «кажется», — сказала она. — либо понял, либо нет.
— понял, — усмехнулся я. — особенно момент, где ты злишься, если я отвлекаюсь.
она вздохнула, но уголки губ дрогнули.
— с тобой тяжело, — сказала она.
— зато не скучно, — ответил я.
и почему-то в тот момент мне показалось, что эти занятия — не такая уж плохая идея.