The eighth part
Мама стояла у раковины, спиной ко мне.
Я сделала шаг, второй... и вдруг просто села на стул.
- Мам...
Голос предательски дрогнул.
Она обернулась.
Посмотрела внимательно.
И всё поняла.
- Что случилось?
Я попыталась что-то сказать.
Но не смогла.
Губы задрожали, дыхание сбилось - и всё.
Слёзы сами пошли.
Резко. Сильно.
Как будто внутри что-то прорвало.
Я закрыла лицо руками.
- Я не справляюсь... - выдохнула я сквозь слёзы. - Мам, я правда не справляюсь...
Она подошла ко мне быстро, без лишних слов. Обняла за плечи, прижала к себе.
- Тихо... тихо...
А я только сильнее разрыдалась.
- Я делаю ей хуже... - голос срывался. - Я не хотела... я не думала, что она так всё воспринимает...
- Конечно воспринимает, - тихо сказала мама. - Она ребёнок. Она всё чувствует.
Я покачала головой.
- Я не могу с ним нормально... я не могу не злиться... не могу отпустить... но и так жить нельзя...
- Значит, нужно что-то менять.
Я отстранилась, посмотрела на неё.
- Я боюсь.
- Чего?
Я замолчала.
- Что без него станет хуже... - честно призналась я. - Что она будет страдать ещё больше...
Мама тяжело вздохнула.
- А сейчас она, по-твоему, не страдает?
Я опустила глаза.
И в этот момент стало по-настоящему страшно.
Потому что я впервые вслух признала: я не справляюсь.
...
На следующий день я не звонила ему.
И не писала.
И когда он написал сам - я просто смотрела на экран.
Долго.
Очень долго.
Потом заблокировала.
Резко. Без предупреждений.
Руки дрожали, сердце колотилось, но... я сделала это.
Я знала: иначе - никак.
Я не могу каждый день снова и снова пускать его в нашу жизнь, а потом выгонять с криками.
Это не отношения.
Это какая-то бесконечная пытка.
В первую очередь - для Эмилии.
Он приехал вечером.
Как всегда.
Позвонил в дверь.
Я открыла.
Он стоял как обычно - спокойный, будто ничего не произошло.
- Я к Эмилии.
Я встала в проёме, не пропуская.
- Нет.
Он нахмурился.
- В смысле?
- В прямом. Сегодня - нет.
- Полин, не начинай...
- Я не начинаю. Я заканчиваю.
Он замолчал.
- Ты не будешь приходить каждый день, - продолжила я, стараясь говорить ровно. - Это не нормально.
- Это мой ребёнок.
- Да. И именно поэтому я не позволю ей снова слушать, как мы орем друг на друга.
Он сжал челюсть.
- Я не ору.
Я усмехнулась.
- Конечно.
Тишина.
- Я буду видеться с ней, - сказал он твёрдо.
- Будешь. Но не так.
- А как?
Я сделала вдох.
- По договорённости. Спокойно. Без... всего этого.
Он смотрел на меня, будто пытался понять - серьёзно я или нет.
- Ты серьёзно сейчас ставишь мне условия?
- Да.
Он шагнул ближе.
- Полина, ты не имеешь права...
- Имею, - перебила я. - Потому что я рядом с ней каждый день. Я вижу, как она реагирует. А ты приходишь и уходишь, когда тебе удобно.
Он резко выдохнул.
- То есть теперь я чужой?
Я покачала головой.
- Нет. Но ты больше не будешь частью моего дома.
Он долго смотрел на меня.
Потом тихо сказал:
- Понял.
Развернулся.
И ушёл.
На этот раз - без крика.
Но почему-то от этого стало ещё тяжелее.
...
Прошло несколько дней.
Он не приходил.
Ни разу.
Сначала было странно. Непривычно. Слишком тихо.
А потом...
- Мам, а папа придёт?
Я замерла.
Эмилия сидела на полу, перебирала игрушки, даже не смотрела на меня.
Будто просто спросила между делом.
- Не знаю, - тихо ответила я.
Она кивнула.
И всё.
Но вечером снова:
- А завтра?
Я сжала губы.
- Не знаю, солнышко.
Она задумалась.
- Он занят?
Я отвела взгляд.
- Наверное.
Она помолчала.
Потом взяла куклу и тихо сказала ей:
- Папа потом придёт...
Словно убеждала не меня.
Себя.
На третий день она уже не спрашивала.
Просто иногда подходила к двери.
Слушала.
И уходила обратно.
Однажды я увидела, как она стоит у окна, прижавшись ладошками к стеклу.
- Ты чего?
- Смотрю.
- Кого?
Она пожала плечами.
- Просто.
Но я знала.
Я подошла, присела рядом.
- Скучаешь?
Она кивнула.
Тихо.
Без слёз.
И это было хуже всего.
- Он придёт?
Я не ответила сразу.
Потому что не знала, что сказать.
Правду?
Или снова соврать ради спокойствия?
Я вздохнула.
- Не знаю, Эмичка...
Она опустила глаза.
- Я подожду.
И в этот момент внутри у меня всё сжалось.
Потому что она правда будет ждать.
Сколько нужно.
А я...
Я сама сделала этот выбор.
И теперь должна была выдержать его до конца.