3
Гриша Ляхов
я проснулся в постели не один.
первое, что почувствовал — сушняк и тупую боль в висках. будто кто-то всю ночь колотил молотком прямо по черепу.
рядом лежала какая-то светленькая. раскинулась, как будто это её кровать, её комната и вообще её жизнь.
я прищурился.
чирлидерша... наверное.
я их не запоминаю. они все одинаковые. вчера одна, сегодня другая. лица смешиваются в одну картинку.
я тихо выругался и сел на край кровати. мир слегка поплыл.
отлично. похмелье.
я быстро натянул шорты. в этот момент девица зашевелилась и открыла глаза.
— милый... ты уже встал?.. — сказала она с сонной улыбкой.
милый. меня аж перекосило.
— ищи свои шмотки и уходи, мне на лёд надо.
она надула губы.
— чего ты такой злой? может повторим то, что было ночью? м?
я провёл рукой по лицу.
— слушай, не делай мне мозги с утра. и так бошка трещит.
она ещё что-то буркнула, но я уже отвернулся. через пару минут буквально выставил её за дверь вместе с обувью.
тишина. и бардак.
в комнате творился апокалипсис. бутылки, фантики, разбросанные шмотки. запах перегара и дешёвого парфюма.
я устало потер лицо.
в зеркало смотреть не хотелось. и так знаю, что увижу — опухшую морду и взгляд человека, который сделал всё, чтобы усложнить себе утро.
я заглянул в соседнюю комнату.
артём лежал звездой на кровати. храпел так, будто трактор заводится.
— вратарь хренов... вставай давай. буди остальных.
— щас... пять минут... — пробормотал он, не открывая глаз.
— нам и так щас влетит от павел витальевича. вставай, говорю.
он застонал.
— ты злой...
— я похмельный.
— это хуже...
через двадцать минут мы уже стояли в раздевалке.
все — как зомби.
кто-то молча сидел, кто-то тупо пялился в пол. шнурки завязывались медленно, будто руки отказывались работать.
и тут...
— какого чёрта вы опять делаете мне нервы!?
мы даже не видели его — но голос уже прошил воздух.
витальевич.
— я двадцать пять лет тренер, но таких как вы у меня ещё не было!
дверь распахнулась. он стоял красный, злой, готовый убивать.
— на вас все жалуются! шум, тусовки, пьянки! вы хоккеисты или кто?! в кхл хотят попасть... позорище!
тишина.
даже артём перестал дышать.
— вот ты, ляхов...
ну всё, блять. припылили тапочки к дивану.
я поднял голову.
— капитан команды должен пример подавать. ты для своей команды авторитет. а что выходит? ты эти тусовки и устраиваешь. самому не стыдно?
— очень стыдно... — сказал я.
получилось... не очень убедительно. по издевательски скорее
— ах он ещё и огрызается... чтобы через пять минут были на льду! время пошло!
дверь хлопнула.
тишина.
я тяжело выдохнул.
— витальевич прав... нам надо собраться. матч скоро, а нам лишь бы побухать.
— это ты так правда считаешь или речь на тебя подействовала? — буркнул кто-то.
— я действительно так считаю.
никто не ответил. мы просто молча вышли.
и вот тогда начался ад. лед встретил нас холодом. витальевич стоял у борта.
— разминка! бегом!
мы сорвались. ноги ватные. дыхание сбивается. в голове гул.
— быстрее! быстрее, я сказал!
мы носились по кругу. потом ускорения. потом торможения.
— ещё!
я чувствовал, как лёгкие горят.
— ляхов! ты капитан или мешок с картошкой?!
— капитан... — прохрипел я.
— тогда беги как капитан!
мы падали, вставали, снова бежали. шайбы.
пас. удар. промах.
— ещё раз!
руки дрожали. ноги забиты. пот заливал глаза.
артём выдохнул:
— я сейчас умру...
— не раньше меня, — ответил я.
— молчать! — рявкнул тренер.
ещё круги. ещё упражнения. казалось, это никогда не закончится.
каждый из нас уже тысячу раз пожалел о вчерашней тусовке.
я чувствовал, как тело ломается. но останавливаться нельзя.
витальевич ходил вдоль борта, как хищник.
— вот так и играйте! или вы думаете, соперник вас пожалеет?! они еще собрались в кхл идти, посмотри на них..
удар. скольжение. дыхание.
я видел, как пацаны держатся из последних сил.
и понимал — он прав. мы расслабились. слишком.
— последний заход! — крикнул тренер.
мы сорвались.
всё тело кричало: хватит.
но лед — это место, где «хватит» не существует.
мы финишировали почти одновременно.
кто-то рухнул на колени. я опёрся на клюшку, тяжело дыша.
витальевич посмотрел на нас.
— запомните это чувство. в следующий раз думайте, стоит ли оно того.
тишина. он ушёл. мы стояли, как выжатые тряпки.
артём выдохнул:
— ну... зато протрезвели.
я хмыкнул.
— если я ещё раз устрою тусовку перед тренировкой — пристрелите
я посмотрел на лед. холодный. честный. он всегда возвращает к реальности. и сегодня мы её получили по полной.
я только успел снять шлем и плюхнуться на лавку в раздевалке, как дверь скрипнула.
— ляхов. в тренерскую. сейчас.
голос витальевича.
ну прекрасно.
я тяжело выдохнул. пацаны сразу сделали вид, что очень заняты шнурками.
— удачи, — пробормотал артём.
— если не вернусь — скажите, что я вас любил.
— иди уже, драматург.
я вышел в коридор. ноги после тренировки были ватные, но перспектива разговора бодрила лучше любого кофе.
постучал.
— заходи.
витальевич стоял у стола, скрестив руки. выражение лица — как у человека, который сейчас будет морально препарировать.
— садись.
я сел.
тишина.
он смотрел на меня секунд десять. специально. чтобы я начал нервничать.
— ты понимаешь, что творишь?
— понимаю...
— нет, ляхов. не понимаешь. ты капитан. на тебя равняются. а ты ведёшь себя как первогодка, которому дали свободу и бутылку.
я молчал.
вариантов тут немного — либо оправдываться и сделать хуже, либо слушать.
— я не против веселья, — продолжил он. — вы молодые. но когда из-за вас жалуются весь корпус, когда вы приходите как варёные на лёд — это уже не веселье. это тупость.
— понял.
— понял он... — хмыкнул витальевич. — вот что. раз ты у нас такой взрослый — будешь отвечать за младших.
я приподнял бровь.
— в смысле?
— две недели тренируешь группу пять-шесть лет.
— что? — вырвалось у меня. — павел витальевич, ну вы серьёзно? я с детьми вообще...
— это наказание, ляхов. — голос стал жёстче. — и не обсуждается.
я уже открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь приоткрылась.
— пап... ой. у тебя занято?
я машинально обернулся.
в дверях стояла она.
та самая девчонка в пижаме из вчерашней ночи. только сейчас — в тренировочной форме. волосы собраны, взгляд живой.
диана вроде..
витальевич даже не повернулся.
— да, войди через минут пять.
— хорошо.
дверь закрылась.
я перевёл взгляд обратно на тренера.
— итак, — спокойно продолжил он, будто ничего не произошло. — две недели. каждый день. младшая группа.
— я не педагог...
— будешь. — он посмотрел прямо в глаза. — иногда полезно вспомнить, зачем ты вообще выходишь на лёд.
я выдохнул.
— понял.
— свободен.
я встал. ноги до сих пор гудели после тренировки, а теперь ещё и перспектива быть нянькой для мелких.
отлично. просто отлично.
я открыл дверь — и чуть не врезался в диану.
она стояла у стены, листала что-то в телефоне. подняла глаза.
— всё?
— ага.
я прошёл мимо, но остановился и повернулся.
— ну и папаша у тебя...
———————————————————————
ставьте звездочки и пишите свое мнение для меня оно важно!!