Тени

Сейчас мне кажется, что лучше было бы вообще не трогать ту папку.

Пускай бы лежала там. Моя жизнь не изменилась бы. Не разрушилась бы.

Кнопка звонко открылась в пустой квартире. Ничего не подозревающая я медленно достала с папки незнакомые бумаги.

Документы не вызвали в меня никакого интереса, так как я ничегошеньки не понимала в них.

Счета? Доверенности? Непонятно.

Но один из них привлёк внимание.

Документ был в файле вместе с какой-то бумажкой, на которой чёрной ручкой было написано "Тереза".

Так звали мою маму.

На этом моменте мои руки начали дрожать, поэтому мне не сразу удалось справиться с файликом.
Бумажка прикрывала название документа, но когда я увидела, о чём он, похолодела.

Это невозможно. Этого не может быть. Так не бывает.

Слёзы скатились по щекам, несколько упали на свидетельство об удочерении, которое я держала в руках, пытаясь поверить в то, что вижу.

Удочерение Шеды Рейчел Витилиан.

Но я же Майклз. Моя фамилия - Майклз. Как у мамы.

Мамы? Мамы?!

Другой рукой я развернула подписаную бумажку, что также была в файле.

"Позаботься о ней," - размашистыми буквами сообщалось в ней.

В прихожей послышалось движение.

- Шедли, я дома, - такой весёлый голос.

А мне хочется умереть.

- Доченька, где ты?

Доченька?

Я смотрю, как солёные капли растекаются по бумаге, делая её ещё уродливее.

За спиной роздаются шаги. Ближе. Ближе.

- Что случилось? - на слове "случилось " её голос предательски дрогнул - наверное, она увидела папку возле меня.

Я медленно оборачиваюсь.

- Это правда? - мне едва удаётся выдавить из себя несколько слов.

- Шедли, доченька...

- Правда или нет? - мой голос становится жёстче.

- Да, - только и говорит она, опустив голову.

От боли я закрываю глаза.
Спустя минуту мне удаётся успокоиться. Я приоткрываю веки.

Увиденное удивляет.

Всё вокруг такое яркое, неестественное. Я растерянно верчу головой.
Голова кружится, но боль от разочарования в груди понемногу утихает.

Я смотрю на женщину, которую считала матерью.

Она поднимает на меня полные слёз глава и тут же испуганно вздрагивает.

- Вот чёрт, - только и говорю я, осматривая своё прозрачное тело.
Мои руки и ноги, и вообще всё такие, как тогда рука, - прозрачные, едва видимые.

- Шеда, - мама решительно подходит ко мне, пытается взять за плечи, но ловит лишь воздух - её руки проходят сквозь меня, словно я привидение.

- Шеда, Шедли, - её голос становится ласковым, но в нем отчётливо слышится страх, - успокойся. Тебе нужно успокоиться. Сейчас же. Слышишь?

Но я не слышу, то есть не слушаю. Я как будто далеко, и вместе с тем здесь. Я ничего не вижу, но вижу всё. Я словно часть чего-то большего и сама по себе уже большая, целая.

- Шедли, приди в себя! Шедли!

Её голос очень далеко. Мне тяжело понимать, что значат эти слова.

Вдруг я словно опускаюсь и становлюсь тяжёлой. Боль накатывает волной, огромной, жуткой волной. Ноги не держат меня, перед глазами мелькают пятна, сознание затуманывается.

У меня едва получается вдохнуть прежде чем потерять сознание.