Тени

Я всегда знала, что другая. Даже скорее чувствовала это глубоко в душе. Не то, чтобы я сильно отличалась, но всё время была не такой.

Моё детство было вполне обычным. Подростковый возраст я встретила также, силясь ничем не выдать своих странностей. Мама, или уже просто женщина, которую я ею называла, говорила мне, что я - нормальная и никому не должна показывать своих страхов или наклонностей. А, к нашему общему сожалению, они у меня имелись.

Но, так как я всё-таки примерная дочь, никто даже не догадывался, какой жуткий интерес у меня вызывали тени - для кого-то обычные тёмные пятна, но для меня - целый мир.

До пяти лет я считала тени своими лучшими друзьями, говорила с ними, играла, даже кормила пару раз. Потом, в детском саду, у меня появились настоящие подруги, не очень хорошо воспринявшие моих старых товарищей.

Как же я плакала. Было просто море слёз, а может только небольшое озерцо. Но тем не менее мама наконец-то обратила внимание на свою чудаковатую дочь, истерично вопящую на свою тень, чтобы та, в конце концов, понравилась ихним новым общим друзьям.

- Доченька, - она ласково подняла маленькую меня на руки, - Шедли, почему ты кричишь?

- О-они не хотят играть с на-а-ами-и-и, - захлёбываясь слезами, протянула я.

- Кто не хочет играть? В садике? - поинтересовалась мама, вытирая рукой слезы на моих глаза.

- Да. Можна я не пойду туда завтра? Нам там нечего делать, - я постаралась сделать щенячьи глаза, как в одном мультике.

- Кому это - вам? А, Шедли? - спросила мама с улыбкой.

- Как кому? Мне и тени, - я очень удивилась тому, что меня спросили о том,что и так очевидно.

Но улыбка мамы медленно сошла с лица, придавая ему жутко серьёзный и расстроеный вид.
Она медленно опустила меня на землю.

Я не сразу поняла,что сказала что-то не то, а когда сообразила, то уже сидела на кухне за обеденным столом. Напротив меня сидела мама с весьма озабоченным видом.

- Шеда, - я поначалу хотела обидеться, что меня назвали моим полным именем, но мама продолжила, - ты уже взрослая девочка, да? - я кивнула с самым взрослым выражением лица, - поэтому нам надо очень серьёзно поговорить.

- По-взрослому? - перебила я её. Во мне уже разливалось восхищение и удовольствие.

- Да, по-взрослому, - она вздохнула и начала спокойным тоном, - когда ты ещё не родилась, ко мне вдом пришла одна очень красивая женщина. Она сказала, что скоро у меня родится ребёнок, и она хочет ему подарить самый ценный подарок.

- И что? - заинтересовано перебила я.

- Я согласилась, и она протянуламне на ладони маленькую тёмную тень.

- Очень маленькую?

- Да, как виноградинка, - я любила виноград, поэтому такое сравнение меня удовлетворило, - но потом она попросила, чтобы никто никогда не узнал о том, что подаренная ею тень необычная. Нужно это хранить в строжайшем секрете. Ты поняла меня, Шедли?

- Да, мамочка. Я никому не буду этого говорить.

Как же смешно теперь вспоминать об этом. Спустя тридцать лет. Я не верю больше в ту муть про подаренную тень, хотя очень долго считала, что это правда, радуясь в душе. Когда кто-то меня обижал или со мной не хотели играть, я никогда не придавала этому должного значения, мне даже в какой-то степени было жаль своих обидчиков, ведь у меня было превосходство, я никогда не оставалась одна - со мной всегда была моя тень. Я очень её любила, хоть больше никому не говорила об этом.

В подростковом возрасте всё стало немного сложнее. Я начала бояться, очень боятся, просто до дрожи шарахатся теней - не только своей, а и теней других людей или предметов. Мне казалось, что они за мной следят. Мне казалось, что они везде сопровождают меня, чтобы не дать ни минуты спокойного времени.

Ночами я не могла уснуть, потому что темнота была для меня царством теней. Тогда они обступали мою кровать, взбирались под одеяло, прикасались своими конечностями к моему лицу. В ванной я не могла расслабится, любая тень заставляла меня содрогаться от ужаса.

Мне нужен был свет, много света. В дом я приносила отовсюду множество настольных ламп, светильников, свечей и кучу разного мусора, способного хоть как-то освещать пространство.

Поначалу мама пыталась поговорить со мной об этом, но все разговоры заканчивались жуткими истериками. Доходило до того, что я просто начинала кричать на неё, упрекать, что так мало света, зачем она родила меня, когда тени пытаются меня убить.

Сейчас, вспоминая это, мои губы растягиваются в улыбке. Какая же глупая я была! Как у мамы получалось меня терпеть в тот период?

А то был и вправду непростой период. Я не хотела ходить в школу, потому что там постоянно провоцировала ссоры и конфликты. Одноклассники не общались со мной, за глаза, да и в глаза тоже, называли чёкнутой и отбитой, учителя жаловались классному руководителю, а она - добрая женщина, раздражающая меня больше всего, - родителям, советовала отвести меня к психологу или того лучше, к психотерапевту.

Ох мама, бедная моя мама. Сколько же она от меня натерпелась, но никогда не кричала, просто обнимала меня и говорила:

- Шедли, дорогая моя, так бывает. Постарайся держать себя в руках. Успокойся. В тенях нет ничего страшного.

В такие моменты я плакала вместе с ней, закрывала глаза и чувствовала горький стыд. Но такое случалось редко. Чаще я никому не позволяла ко мне прикасаться.

Целыми днями я сидела в своей комнате в окружении страха и светильников. В мою маленькую комнатушку нельзя было зайти, без солнцезащитных очков - настолько ярко здесь было.
В школу я не ходила, окончательно испортив отношения с учителями и одноклассниками, превратившись из примерной отличницы и маминой гордости в шарахающуюся от каждой тени истеричную тупицу и светолюбивого комнатного червя.

Так длилось довольно долго, пока мы не переехали в другой город. Нам пришлось сменить квартиру из-за меня. Потому что гора никогда не выключающихся ламп и светильников превратили мою комнату в запутанный лабиринт из проводов и удлинителей, в которых только я и могла разобраться.

Из-за этого моя мать, работавшая парикмахером, вынуждена была платить огромные счета за электричество.

Но не это было причиной.

Так вышло, что на пятнадцатом году своей жизни я устроила пожар. Конечно, для спасателей и мамы это было просто короткое замыкание через большое количество электроустройств.

Но на самом-то деле всё было немного по-другому.