Часть 2.
"Скажи по совести: кого ты любишь?
Ты знаешь, любят многие тебя.
Но так беспечно молодость ты губишь,
Что ясно всем — живёшь ты не любя".
Уильям Шекспир
— Боу, — вопрос прозвучал глупо, ведь ответа на него не требовалось, но всё же была небольшая вероятность, что это не она... Быть может это просто совпадение...
Самодовольная ухмылка появилась на лице девушки и Фишер точно был уверен — это она.
Они выросли и вместе с ними возросла и их ненависть, пустила свои ядовитые корни глубже в разум юных подростков, упиваясь их злобой. Полностью овладевая ими и насыщаясь вдоволь, заставляя их разум переполнятся отрицательными эмоциями. Они оба хотели подраться, как дворовые мальчишки, как одичавшие звери выцарапать друг другу глаза и разорвать глотку. Разорвать на части плоть, а потом лёжа на холодной земле в лужах крови с гноящимися ранами, погибая, понимать, что всё было зря.
Боу слишком сильно изменилась. Раньше она была миниатюрной девчонкой с милым личиком и едва ли превышала своим ростом шестикласника. Пухленькие щёки и курносый нос, вылитая фарфоровая красавица! Но теперь все эти детские и милые черты куда-то подевались. Щёки стали впалыми, а в росте она уже перегнала и Алису. Худая и высокая, как щепка, что было вовсе не в её пользу. Слегка выпуклые глаза и чёрные круги от регулярного недосыпа. А свои коротенькие шорты, что она любила носит летом и майку, которые она носила лишь для того, чтобы мальчишки могли вдоволь попялится на её хорошее телосложение, она променяла на затёртые бриджи непонятного цвета и обычную белую футболку.
Тут парень обратил внимание на её глаза. Какие-то потухшие и тусклые, словно выцветшие. А кожа болезненно-бледная, словно она уже давно не была на улице. Куда-то исчезла и вся её бывшая грация. Обычная походка, выглядела какой-то нелепой, без покачиванием бёдрами, как делали часто многие девушки. Она стала какой-то угловатой, а холодная решимость блестела в тускло-синего цвета глазах.
Боу вернулась, но теперь её пожалуй не узнает и собственная тётушка Грейс. Она выросла, слишком быстро повзрослела и перестала быть красавицей. Хотя что-то оставалось в ней такого, чего не способно отнять время. Какой-то неописуймый шарм предавал ей этот болезненный вид, делая её по прежнему чертовски привлекательной.
Девушка сердито фыркнула и отвела свой взгляд в сторону. Только тут Салли понял, что завис и в открытую пялится на неё и даже как бы это по странному не звучало, разглядывает Боу.
Сал слегка дёрнулся, понимая всю нелепость ситуации и потупил взгляд. Он обошёл её и продолжил свой путь, так и не дожидаясь ответа на вопрос. Всё и без этого было до тупого ясно — это она и никто другой.
Боу лишь скривила губы и пошла в апартаменты Эдисона. Всё волнение, которое было до этого, в миг улетучилось. Осталась лишь снова гнетущая пустота внутри к которой Френ привыкла. То чего она боялась не случилось. Чувства не вспыхнули с новой силой и даже не подали признаки жизни. Значит она больше не будет боятся, что она снова по подростковой глупости влюбится в него или вообще в кого либо не было. Слишком пусто, слишком холодно. И эту бездонную пустоту внутри уже никто не сможет заполнить.
Эта старая любовь была мимолётной. Только зародилась и тут же пропала, сгорая в костре ненависти. Но та любовь была яркой, слишком яркой, чтобы когда-нибудь забыть её. И угольки воспоминаний об этих чувствах, наверно, ещё целую бесконечность будут шаять, лишь иногда согревая её и спасая от этой давящей пустоты. Есть крохотный шанс, что если подкинуть к этим уголкам пару веточек, костёр разгорится с новой силой и чувства вновь оживут, но шанс этот был слишком маленький, да и не надо было Френ этого шанс. Не надо было ей этого костра.