Борейские забавы.

Бабушка Желя опять мастерила. Вязала крючком. Сидела на камне, словно в мягком кресле, щурила глаза, присматриваясь к узору на схеме из журнала. Казалось, улыбается хищно, бросая вызов неизвестному мастеру крючка и нитки.

- Баба Желя, что ты вяжешь? – я присела рядышком на корточки, присматриваясь к порхающим над вязкой пальцам.

- А вот подарочек тебе будет ко дню рождения.

- Ха, - я сменила позу – села на землю, сцепила пальцы, обхватив колени, - если учесть, что мой день рождения был недавно, и ты уже дарила мне подарок, а новый начинаешь вязать за год почти до следующего дня рождения, значит, это будет нечто большое и грандиозное...

- ... как мир, - бабушка заглянула мне в глаза, откладывая вязание. – Это может стать даром, а может и проклятием. Может подарить жизнь, а может и убить.

Я тяжко вздохнула, приготовившись к очередной дозе нотаций про черное и белое.

- Но, - Желя Дажгоровна снова схватилась за крючок, - это уж тебе самой решать...

У меня не было слов: что б когда-нибудь бабушка вот так просто отказалась от случая поучить уму-разуму – не было такого никогда!

- Ты, милая моя, девочка взрослая, умная, других учишь, - моя профессия – единственное, что не подвергалось критике, - но и самой надо многому научиться. Я вас хранила, сколько могла, да видно, не судьба... Или судьба?

Лицо застыло маской, взгляд устремился мне за спину, но оборачиваться не хотелось. Казалось, все, что происходит у меня за плечом, можно увидеть в отражение бабушкиных глаз. А то и больше.

- Ну, все, я закончила, - хозяйка «Борейских забав» протянула мне варежку: длинную, почти до локтя, и горящую белым сиянием, - с днем рождения, лапушка.

Я глядела, как руку окутал свет, чувствовала, как свело пальцы, обожгло запястье. Свет постепенно загасал, впитываясь в кожу.

- Что это? – я протянула раскрытую ладонь к бабушке. – Мой день рождения не скоро...

- Не думай о дне, милая, думай о миге. В нем вся вечность.

Мудрые люди такие глупые! Почему надо говорить загадками? Вроде ж на одном языке разговариваем, а понять ничего не возможно.

- Слава... - донеслось откуда-то сверху.

- Тебя сестра зовет, - горячая ладонь погладила меня по щеке. – Не гуляйте долго, дом ждет. Дел много.

- Слава... - где-то ближе, но более плаксиво. – Славка! Очнись, Слава... Давай, просыпайся! Ну, Слава...

Я еще раз глянула на руку – жаль, больше не светится, в подземном царстве фонарик был бы очень кстати.

- Слава!

- Вея... не тряси, - сил еле хватило.

- Славка! Жива! Жива! – сестра не послушалась – продолжала тормошить и сжимать ребра крепкими объятиями.

Спустя некоторое время лобызания трансформировались в стенания, жалобы на судьбу и голод. Ушибленный бок уже не болел. Вее тоже несказанно повезло – упала в нескольких дюймах от сталагмита. Головой ударилась, но это нестрашно – сотрясаться нечему.

- Можно попробовать выбраться, - Раладина младшая стояла, запрокинув голову, рассматривая отверстие в потолке пещеры. – Судя по тому, что мы еще видим свет, и он не в конце тоннеля – мы живы и лавина не засыпала выход. Дай руку!

Вея намеревалась воспользоваться пирамидкой солевых отложений, чтобы дотянуться до края снежной прорехи. Падающий временами снег не давал сосредоточиться, заставлял сестру фыркать и ругаться.

- Так, ты держи меня за руку, а я попробую стать вот сюда, - на кончик сосульки, - и дотянуться.

Лыжница-затейница сжала мою ладонь, закинула ногу на гору, перенесла тяжесть тела и с отборным матом грохнулась на каменный пол – кальциевый памятник надломился, стряхивая с себя девушку.

- Факир был пьян – фокус не удался, - подытожила Вея и печально вздохнула. – Надо искать другой выход или ждать помощи. Как думаешь, наши снегоходы завалило?

- Мой оставался в деревьях. Может, ему повезло...

Пока сестра кусала губы, сидя на земле, я осматривала каменный карман – уж очень он был похож на тот, в котором бабушка вручила мне подарок. Невольно взглянула на руку, но презента не обнаружила. И рука не светилась. Галлюцинации – штука вредная.

- Будем ждать?

- Нет, - даже не успела обдумать ответ – просто выдала.

Удивившись сама себе, обернулась к темноте и протянула руку:

- Туда идем.

- С ума сошла? – Вея выглянула из-за камня. – Там же нет ничего. Мрак.

Не знаю, к чему было привязывать сказанное – к ситуации, в которой мы оказались, или к пустоте впереди, но я была уверена – идти надо!

- Сиди здесь, я проверю.

Аккуратно ступая в тень, ощупывая рукой стену справа от себя, я двигалась вперед.

- Ну, что там? – Вее не терпелось.

- Пока ничего, - сообщила я и обманула: нога ступила на шаткий валун, земное притяжение позвало в свои объятия, я попыталась остановить падение, уперевшись рукой в стену, но нашла лишь пустоту и полетела в никуда.

Полет оказался недолгим, но испугать до чертиков успел. Я просто вывалилась на улицу, в снег под яркое солнце. Первой мыслью была – портал! Первой здравой мыслью стала – я в раю...

- Славка! Ты выход нашла! – мимо меня проковыляло нечто на четвереньках в ярком лыжном костюме. Помогать мне никто не собирался.

Счищая налипший на ресницы снег, я давалась диву – так легко поверила видению, бабушке, которая и указала на выход. Холодное умывание взбодрило, по телу пробежалась волна адреналина, настрой скакнул выше сосен, меня распирало от радости и счастья – живы и свободны!

- Ха-ха, - рядом смеялась Вея, - мы как в анекдоте с тобой.

Я покачала головой – не поняла.

- Нас съели, но мы нашли второй выход...