Белая рыба или как приручить писателя. [ЗАВЕРШЕНА]

Прошло всего лишь пять дней, а он уже не знает, что делать. Противное чувство, которое часто может посещать. Одна из работ закончена, а во второй проблемы с персонажами, которую он собирался решить. Но не решал. Хочешь что-то сделать, а не делаешь, потому что не знаешь как, не знаешь, из-за того что не хочешь – замкнутый круг. Но почему-то блондина давно нет в поле зрения, это, конечно, не удивительно. В письме было сказано, что его не будет около недели. Ещё целых два долгих и скучный дня. Интересно, он уехал куда-то или заболел? Волноваться за постороннего человека глупо, скажет какой-нибудь врач, но он просто не видел Чую. Он выглядит так по-ангельски, что сердце прихватывает, просто ах. Такой прекрасный, хоть и видел всего лишь лицо, и то вдали. Какие могут быть тут прихватывания сердец? Чуя пытается скоротать эти дни, как угодно, но получается плохо. Конечно, попробуй придумать интересные занятия, помимо листания новостной ленты, написания и слушания музыки. Благо Вискарик скрашивает его будни, который так и не привык к тому, что Накахаре трудно просыпаться в пять утра, поэтому рыжая бестия начинает мстить. Не так уж жестоко, просто покусывает за пальцы рук или ног, которые так и манят. Иногда садится на подушку, так что места не хватает для головы, поэтому Чуе приходится спать без подушки и терпеть все издевательства. Не первый раз над ним издеваются, он привык к этому. В школе его унижали из-за роста, мама утверждала, что он успеет вырасти, но видимо не судьба. Жить со своим метром шестьдесят в свои двадцать два проблематично. В магазине не продают спиртные напитки без паспорта, пытается им объяснить, что он не какая-то там малолетка, которая украла паспорт, а порядочный гражданин, что хочет скоротать вечер за бутылкой вина 19** года. Дни все серы из-за этой ужасной погоды. Но для кого-то она ужасна, а для любителей серости или депрессивных в самый раз. Скоро наступит зима, будет снежно и сказочно, но а сейчас приходится довольствоваться лужами и непроглядным солнцем. У Чуи есть свое солнышко, поэтому ему можно не выходить на улицу или смотреть в окно, если только за едой, которая находится в магазине за углом многоэтажки, где поселились два рыжика. Вискарик приносил радость, иногда вдохновлял на простенькие рассказы, но вот без его хозяина не получалось написать книгу. Почему Чуя вообще зациклился на каком-то парне? Он же раньше жил без него и было всё нормально. Так что же произошло? Эти ужасные мысли приводили в негодование и иногда злили. Собственные мозги издевались над ним. «И тогда, какого хуя, я должен что-то нормальное писать? Я, конечно, ещё в разуме, но, блять, почему этот белобрысый в моей голове?» Нужно всего лишь успокоиться, налить чего-нибудь. Накахара идёт на кухню, в которой уже сидел пушистый комочек, ожидая, когда его покормят.

— Ты же моя сладкая булочка, держи вкусняшку, будем вместе с тобой сегодня пить молоко и есть сухие завтраки. — Достав из дверцы белого большого, чем сам Чуя, холодильника молоко, он налил сперва своей булочке, а после себе. Животные превыше всего.

Корм в миску коту, хлопья себе. Завтрак удался. Для настроения не хватало лишь бутылочки Шато де Шамире, но оно закончилось, а остальные, так для какого-нибудь застолья, не подходят для Чуи. Ведь вино нужно распробовать, понять, что он пережило. Когда оно попадает в тебя, ты можешь узнать его семью, его жизнь до того, как оно оказалось единым с тобой. «Какая семья может быть у вина. Хотя если считать виноград, то все возможно»,– подумал Чуя, после мыслей о недостатке алкоголя.

Утро удалось, осталось подумать, как провести этот день. Прогулки не приносят ничего интересного, если только воздух посчитать полезным. Но его вдоволь хватает в квартире, благодаря открытым окнам. Да, хоть на улице и холодно, но Чуя открывает окна. Закалённый парень. Написать что-нибудь тоже вряд-ли получится, хотя можно попробовать стихи, которые так манили его душу. Манить, то манили, но не хотели получаться. Опять всё из-за вдохновения или это обычное неумение. Многим ведь что-то не дано, вот и Чуя попал под раздачу неумений, но хочется. Стихи его мечта, незбыточная, но мечта. Было пару раз, когда рифма так и лилась с его уст, выходили толковые строки, но почему-то они ему не понравились после. Рассказы и романы после тоже не нравились, но главное, чтобы они имели спрос, и был хороший доход. А иначе писатель умрет от голода и холода. Тяжёлая судьба, когда ничего больше не умеешь, кроме писанины или, как угодно, написания художественных произведений, которые радуют глаз и греют душу. Душу они, конечно, греют не всегда, а кого это волнует. Бывают неудачные концовки, которые приводят в ступор читателей неожиданностью, после чего хочется рыдать. Рыдайте на здоровье. Пренебрегать здоровьем нельзя. Вот и Чуя всё-таки собрался на улицу, хотя бы посмотрит на уточек, которые до сих пор пытаются утопиться. Милые создания, понимающие всю суть жизнь. Уточки. Вискарик. Прекрасный блондин. Эхх. Они как-то повлияли на его мир, вместе и сразу. Накахару не волновали раньше утки, которые плавали в своем пруду, мужчины, что просто появлялись у него на глазах. Конечно с котиками совсем другая история, ему давно хотелось пушистую булочку. Но всё изменилось. Почему-то он хотел видеть этот профиль мужского лица с белоснежными вьющимися волосами, уток, которые так мило плавали и грелись рядышком, котика, мило прыгающего за лазерной указкой. Всё стало прекрасно? Неожиданно повернулась жизнь, будто совсем другой человек вселился в него и устраивал по-своему. «Ха? А так должно вообще происходить в жизни?» Вопросов было много, жаль ответов очень мало, от слова совсем. Но может быть всё решится. Может быть.

Улица так же сера и мрачна, как и в прошлый раз. Разве что чувствуется запах мороза, который медленно приближается или только кажется. Будь он поэтом, сейчас бы полились строки про неразделённую любовь и обиду всех обид. Но такого не будет. Хотя, может всё сейчас перевернётся. Чуя заметил в толпе знакомую макушку головы, которая направлялась на него. Ему кажется, это просто сон, но нет всё было реально. Навстречу шел тот самый человек без шляпы, которая сейчас на Накахаре. Неожиданный поворот, но ведь неделя не прошла. По тяжёлым пакетам в руках можно было понять, что он идёт с магазина. Руки в черных перчатках, очень напоминающих Чуи, но разве, что отличавшиеся размеров и пошивом; поверх светлое пальто молочного оттенка; едва проглядный из-под воротника темный шарф; на тон светлее пальто брюки, которые постепенно сужались, но не совсем. Если в прошлый раз он был одет во всё черное, то сейчас его можно было не узнать, но, увы, «седые» волосы выдают. Они встретились взглядом и остановились на расстоянии метра друг от друга. Никто не знал с чего начать, это тот самый ужасный момент всей жизни, когда ты не знаешь, что сказать «новому» другу при встрече.

— Тебе очень идёт шляпа, — прервал молчание блондин.

— Когда ты собираешься забрать кота и шляпу? — не зная, что ответить на комплимент, который был сделан вроде как ему, но шляпа всё-таки принадлежит человеку напротив.

— Когда тебе будет удобно, Чуя, — освободил руку для пожатия, улыбаясь новой встрече.

–Осаму, может быть тебе помочь?

— Не стоит, я смогу прийти к тебе завтра? — неожиданный вопрос, Чуя решил проводить до дома или хотя бы до куда-нибудь, не стоять же им всё это время, привлекая взгляд прохожих.

— Конечно, теперь у меня есть хороший будильник, — им было известно, что будильник– это милый Вискарик, поэтому усмехнулись.

— Ну тогда, до завтра?

— До завтра, — они пожали руки на прощание и разошлись по разным дорогам, один в правую, по центральной улице, другой в левую, манящей в парк.

Чуя пытался разглядеть все непримечательные черты лица, но получалось с трудом, так как на него посматривал Осаму. У него приятный мягкий голос, с которой можно выступать на концертах; тонкие руки, скорее всего бледные, так как чуть было видно из-под перчаток; высокий рост, что мешал смотреть на него, ведь приходилось либо поднимать взгляд, либо чуть приподнимать подбородок. «Скорее всего между нами разница в двадцать сантиметров, ну или в пятнадцать.» — подумал Чуя, открывая дверную дверь. Он продолжал думать об Осаму, теперь он знает его имя и встретится с ним завтра. Осаму. Осаму. Осаму. Какое красивое имя, которое звучит так же мягко, как и голос самого блондина. Прекрасный, но странный. Странно, что он не забрал шляпу при встрече. Нужно будет задать этот вопрос.