Глава 3
Я даже не собиралась раздумывать — согласиться или отказать. Ответ уже был во мне: твёрдое, уверенное «нет».
Ирма вертела в руках золотой браслет. Он был символом прошлого — напоминанием о том, что слабости больше нет места. Он же возвращал её в воспоминания, в то, от чего так хотелось убежать… и что внезапно вновь встало перед ней в полный рост.
Одиннадцать лет назад
— Здравствуйте, миледи, — к Ирме подошёл незнакомец с дерзкой улыбкой.
— Здравствуйте, — откликнулась она, в приподнятом настроении.
— Не хотите пойти со мной на свидание? — он галантно протянул руку.
— Оливер… тебя не смущает, что мы знакомы всего месяц? — девушка приподняла бровь, сдерживая улыбку.
— А разве я тебе не нравлюсь?
— Нравишься...
— Тогда в чём проблема?
— Просто… всего месяц прошёл, — пробормотала она, вздыхая.
Оливер не стал ждать. Он внезапно взял Ирму за руку и потянул за собой.
— К-куда ты меня тащишь?! — растерялась она.
— И отныне, Ирма, — буркнул он с неожиданной серьёзностью, — обращайся ко мне на «ты».
— Л-ладно… но всё же — куда?
— В мою машину, — коротко ответил он.
— Зачем?
— Узнаешь позже, — сказал он, открывая ей дверь. Посадил Ирму на переднее сиденье, сам сел за руль и завёл двигатель.
Прошла неделя. Вся в розовых грёзах, Ирма не заметила, как влилась в это новое чувство.
— Ирма, — однажды сказал он, — ты станешь моей девушкой?
— Да! — радостно вскрикнула она.
Оливер протянул ей небольшую коробочку. Открыв её, Ирма увидела золотой браслет.
— Это… это так дорого…
— Не волнуйся, — улыбнулся он.
Два года спустя
Ирма переехала к Оливеру. Сначала всё было хорошо — первые два месяца были почти сказочными. Но потом что-то пошло не так. Начались ссоры, вспышки гнева. Поведение Оливера становилось всё более непредсказуемым.
— Ирма! — однажды раздался его голос, злой и тяжёлый.
— Д-да, милый… — тихо ответила она.
— Ты что натворила!? — и с этими словами он ударил её по щеке.
Она рухнула на пол.
— Как ты собираешься это исправить!?
— Я… я не понимаю… — пролепетала она, дрожа. — Что я сделала?
— Не прикидывайся дурой! — его голос был как кнут.
— Прости… — Ирма опустила голову. — Этого больше не повторится. Обещаю… — голос дрожал, но в нём чувствовалась странная решимость.
— Вот и славно, — бросил Оливер и, развернувшись, ушёл в другую комнату.
Прошли сутки.
А Ирма исчезла.
Через 48 часов до Оливера наконец дошло, что она не просто «ушла прогуляться». Её не было. Он начал искать, обзванивать, проверять… и лишь на четвёртый день осознал: она действительно пропала. Ушла. Без следа.
Оливер
— Что же я наделал…
Он не мог забыть. И не мог простить — ни её, ни себя.
Это ведь происходило не впервые. Вспышки ярости, необъяснимые приступы гнева, удары, унижения. Он терял контроль. А она всё терпела… пока не сломалась. Но в этом крахе родилась её сила. Она ушла — молча, навсегда. И он остался с пустотой.
После её исчезновения Оливер изменился. Ярость ушла, уступив место пустоте. Он стал бабником, искал забвения в случайных связях. Но ни одна женщина не задерживалась рядом. Ни одна не могла заполнить ту пустоту, что осталась после Ирмы.
Он бросил всё, переехал, занялся бизнесом. Охладел к людям. Особенно — к женщинам. В нём осталась только тень от того юноши, что дарил браслеты и увозил любимую в закат.